Malarz świata ułudy

Проза Кадзуро Исигуро словно неспешная прогулка в пасмурную погоду - порой самое то, чтобы отрешиться от действительности, удрать от себя самой и поразмышлять о разном, а иногда слишком холодно, слишком тихо, слишком неспешно. Для себя я уяснила, что романы Исигуро мне стоит читать более чем небольшими порциями, в уединении и лишь тогда, когда мне хочется услышать историю, которая словно может длиться вечно. В ней будут поучительные моменты, будет просто история жизни, будет финал, в котором спрятались еще несколько советов на жизнь. "Художник зыбкого мира" - именно такой роман, впрочем, каждый, думаю, найдет в нем что-то особенное именно для себя.
А я пойду погуляю, пока солнце еще прячется за крышами домом, а с неба падают робкие снежинки.

Мацуи Оно в прошлом был знаменитым художником. В настоящем у него одна задача — выдать замуж младшую дочку Норико. Эта сюжетная линия выставлена на передний план, но является ширмой. Всё самое интересное происходит за её пределами, в прошлом художника.

События настоящего начинаются в октябре 1948, через 3 года после поражения Японии и окончания второй мировой войны. А для прошлого временные рамки не оговариваются, но есть отсылки к довоенному и военному времени, например такая цитата:

Как известно японцы во время войны действительно показали себя великанами на фоне других азиатских государств. В немалой степени этому поспособствовала и пропаганда, превозносящая и прославляющая всех кто пойдёт за императора и станет на путь война. И Мацуи Оно, который кроме всего прочего ещё и официальный советник Комитета по борьбе с антипатриотической деятельностью, послужил торжеству нового патриотического духа, одна из двух его картин описываемых в книге как раз является чем-то вроде пропагандистского плаката. Постепенно становится понятно, что герой совершил, что-то плохое во время войны, то что пошатнуло его репутацию, но без особых подробностей. Однако герой сильно не печалится оправдывая себя тем, что он и подобные ему люди «действовали во имя того, во что свято верили, и отдавали этому все свои силы». Но присутствуют в книге и персонажи которые понимают свою роль в разжигании вражды и, при переоценке своих былых достижений, ощущая ответственность за погибших на войне одураченных пропагандой солдат, и за осиротевших детей, следуя японской традиции совершают самоубийство.

Ещё до войны, во время своего обучения Мацуи Оно занялся изучением жизни весьма странных мест, так называемого «веселого квартала», декадентского мира, который сенсей-учитель героя считает зыбким миром. Кажется с названием книги всё ясно. Но, все подробности о прошлом известны со слов самого героя, так что особо доверять ему не стоит. Тем более что часто, передавая слова других персонажей, он употребляет фразу «совсем не обязательно сказал именно так» (и совсем не обязательно, что он говорил её именно так). Возможно смысл названия в другом, и Мацуи Оно превратился в художника зыбкого мира после поражения Японии в войне, когда сам для себя придумал оправдания своих поступков в прошлом.

Кадзуо Исигуро, родившийся в Японии, но выросший в Англии, создал очень японский роман. Создавая атмосферу через мелкие штришки и уточнения, а где-то через недомолвки у него получилось одним эпизодом описать ужасы войны и благополучие мира:

Понять традиции и обычаи культуры другой страны по книгам - занятие примерно такое же легкое, как вычерпать море ложкой. До полноты картины возьмем чайную. Благо, такой цели у меня нет - я просто люблю читать все жанры, ориентируясь на талант автора. И в таланте Исигуро сомневаться не приходится.

Книга по своему сюжету проста и извечна - старость вспоминает свою молодость. Это ностальгия, печальная улыбка над ошибками и горькая - над упущенными возможностями, это скорбь по ушедшим и радость от текущей жизни, которую все еще удается созерцать. Вся книга - это созерцание, неспешное и затуманенное.

Повествование ведется от лица художника Оно, чья младшая дочь в настоящий момент, соблюдая длинную традицию смотрин, пытается выйти замуж. Сватовство в японских семьях долгие годы было примерно на уровне пытки - речь шла не о любви, а о чести и достоинстве семьи, нанимались частные детективы и профессиональные свахи. К слову, подобные традиции были и в Китае. И немножко там даже остаются. В события настоящего вплетаются воспоминания Оно о своем детстве, о начале увлечения рисованием, о неодобрении отца. Его юность пришлась на военные годы, расцвет его мастерства и влияния во многом произошел тоже из-за войны. Вот только теперь, переосмысляя прошлое, многие находят в нем ошибки - и порой это выливается в столь излюбленное принесение своей жизни в жертву чести.

Честь само по себе понятие хорошее, но японцы умудрились довести его до кошмарного абсурда. Впрочем, они многие вещи умудряются доводить до крайностей - чего только кароси стоит. Это все, на самом деле, жутко, но куда больше в этой книге меня раздражали бесчисленные недомолвки и завуалированность во всех диалогах. Даже со своим восьмилетним внуком. Делается это не из злого умысла, а из тактичности, но по итогу выглядит как-то подобострастно и жалко, одновременно вызывая досаду на то, что вместо пары простых и понятных слов приходится прочитывать чуть ли не страницу.

Исигуро в своей неспешности предполагает такое же вдумчивое и серьезное отношение и со стороны читателя, который настроен на созерцание и размышления долгие, протяженные. Под него нужно создавать особое настроение покоя и умиротворения, что, к сожалению, порой бывает слишком сложно.

Несмотря на то, что влюбилась я в Исигуро после его в некоторой мере фантастического романа "Не отпускай меня", в настоящую и выверенную любовь это чувство превратилось после прочтения его реалистических произведений, первым из которых был "Остаток дня". А вот теперь еще и "Художник зыбкого мира".

Мне невероятно сложно понять, как человек, которому едва исполнилось 30 (или еще не исполнилось - кто знает, сколько крутилась издательская машина), может понять, прочувствовать и написать такое. И дело не в том, что Исигуро умудрился передать всю тонкость чувств старого человека. Нет. Да он и не пытался. Ему удалось передать сложный комплекс из взаимоисключающих чувств - вины и гордости за свои поступки. Ведь, какими бы сложными, обвиняющими или оправдывающими, не были исторические моменты, в которые человек действует, но если он сам поступает согласно своей совести, согласно своим убеждениям, основанным не на корысти и себялюбии, значит, ему есть чем гордиться.

А уж тем более, последнее дело осуждать писателей или художников за их политические убеждения, отбрасывая в сторону талант. Ведь судить таких людей можно только по их творениям. И Маяковский не перестает быть гением только потому, что пылал верой в коммунизм. Скорее он собой возвышал это политическое направление, чем унижал им себя. Художникам свойственно идеализировать мир, зыбкий, изменчивый мир...

Прекрасный, трогательный роман, в котором мало диалогов, мало экшина, много размышлений, но который все же читается на одном дыхании.

По-моему, в целом книга неплохо переведена, но все же чувствуется, что переводчик мало что знает о Японии. Например, название An Artist of the Floating World. Какой "ЗЫБКИЙ МИР" ? Художник бренного мира, называется эта книга. Уплывающий, как листья по реке, (известная японская метафора скоротечности бытия), ускользающий как запах цветов, исчезающий как утренний мягкий свет на склонах гор. Таящий. Бренный. Но не зыбкий.

Написана книга гениально. Как поэма. Лиричная, меланхоличная, светлая ткань повествования. Вот после этой книги я верю, что Исигуро - мастер. Все, что так раздражало и было не к месту в "Не отпускай меня", в этой книге заиграло ярчайшими красками. Книга как картина.

Япония после войны. Молодое поколение, которое легко принимает американскую культуру, и старшее поколение - перед лицом серьезной нравственной проблемы. Суд совести. Осознание трагедии. Признать свои ошибки. Покаяться. И суметь как-то жить дальше.

все, что мы когда-то совершили, мы совершили во имя того, во что свято верили

Люди, которые верили в великую японскую империю, в возрождение страны через милитаризм и войну, увидели плоды своих трудов - разрушенную страну, искалеченное поколение, американскую оккупацию.

Главный герой - известный в прошлом художник Оно - пытается разобраться со своей жизнью. У него две дочери, одна замужем, другую он хочет выдать замуж. Оно живет в огромном старинном доме с садом, который перешел к нему как признание его заслуг как художника.

Трагедия Оно в том, что он - художник, чей путь в Японии, в довоенные годы, предрешен - он должен совершенствовать мастерство в изображении гейш и пейзажей.

Самая изысканная, самая хрупкая красота, которую художник может только надеяться уловить, расцветает как раз в таких вот чайных домиках с наступлением темноты. И в такие ночи, оно, красота эта, проплывая над миром, может заглянуть и в наши жилища.

Оно же верит в то, что нужно бороться с декадентством и "чистым искусством", и старается внести свой вклад в пропаганду и политику.

Вовсе не обязательно, чтобы художники существовали только в своем замкнутом декадентском мирке. Сознание, совесть подсказывают мне , сэнсей, что я не могу вечно оставаться художником этого зыбкого мира.

А после поражения в войне, все то, что ставили ему в заслугу, стало его клеймом. Бывшие ученики открещиваются и стараются не вспоминать об учителе.

Второй план повествования - его семья. Дочери, зятья, внук. На этих отношениях тоже тень главной проблемы - чувства вины за прошлое.

Трудно понять, как может человек, исполненный самоуважения, стремиться избежать ответственности за свои былые деяния. Возможно, далеко не всегда легко разобраться с ошибками всей своей жизни, но, несомненно, только так можно сохранить достоинство и получить удовлетворение. И кроме того, я уверен: не так уж это позорно, если свои ошибки ты совершил, свято во что-то веруя. На мой взгляд, куда постыднее обманом скрывать свое прошлое или быть попросту неспособным признать собственные ошибки.

Но, удивительно, печаль его светла. И решение Оно - не самоубийство, не ложь, а признание своей роли в событиях и умение жить дальше.

Интересна и тема становления художника. Со всей спецификой этого процесса в Японии. Отношение к учителю, отношения в группе, амбиции и традиции :) Эта линия сюжета могла бы быть отдельным романом. Какая мудрость, светлая и снисходительная улыбка старика, когда он понимает, что всё повторяется. Он был и на месте ученика, и на месте учителя. Пожалуй, мне только надоело его тихое и снисходительное самодовольство и бесконечные разглагольствования о его великой роли в обществе и всеобщем уважении. Но достойно, что эта гордыня тает, и приходит ей на смену смирение и ясность.

Кадзуо Исигуро в своём романе «Художник зыбкого мира» мастерски воссоздаёт атмосферу послевоенной Японии, находящейся под американской оккупацией. Через призму воспоминаний главного героя — художника Мацуи Оно - автор раскрывает драматическую трансформацию японского общества в этот переломный период.
Мацуи Оно предстаёт перед читателем как человек исключительной творческой натуры. Через его образ автор раскрывает характер настоящего художника - человека, для которого искусство является основным инструментов в служение своим идеалам.
Американская оккупация становится центральным элементом изменений японского общества. Исигуро тонко показывает, как молодое поколение, представленное внуком главного героя, всё больше отдаляется от своих корней впитывая западные ценности.
Книга глубоко и проникновенно раскрывает трагическую трансформацию уникальной японской самобытности под давлением внешних обстоятельств. Автор мастерски показывает, как яркая культурная идентичность постепенно растворяется, уступая место более комфортным и безопасным стандартам.
Особенно остро эта тема раскрывается через призму отношения разных поколений к историческому наследию. Старшее поколение, прошедшее через тяготы войны и оккупации, сохранило верность традициям, в то время как молодёжь, выросшая в более спокойные времена, оказалась не готова отстаивать культурную самобытность.
В этом процессе особенно трагично то, что отказ от своего наследия происходит не через борьбу или осознанный выбор, а через пассивное принятие новых идей. Традиционные ценности исчезают не в результате открытой конфронтации, а через постепенное размывание границ и потерю интереса к собственным корням.

Война стала тем самым рубежом, который поделил историю японцев на «до» и «после». Окружающий мир, быт, само мировоззрение Страны восходящего солнца стали кардинально меняться. Это могло стать настоящей гражданской войной, если бы не жёсткое военное американское вмешательство и, как ни странно, японская тяга к дисциплине. Читая роман, сразу бросается в глаза эта двойственность, эти противоречия с тем, какой мы обычно привыкли видеть Японию и её обитателей. Дети грубят своим сородичам. Где же традиционная ниппонская дисциплинированность и почитание старших? Это видно на примере отношений внука и дедушки, отца и двух своих дочерей… С виду это может показаться странным, но на самом деле весьма показательно. К. Исигуро сумел создать весьма зыбкий мир с его тонкой гранью и столь же «прозрачным» его восприятием. Здесь ничего не лежит на поверхности, но так и просится наружу и внимательный читатель всё поймёт.

Автор так и наводит своего читателя на размышления о зыбкости сотворённого нами мира. Того, во что обычно привыкли верить – враз может перестать существовать. Причём виноваты в этом мы сами. Будь то наивный внучёк Итиро, слепо преклоняющийся перед всем западным (низший – «семейный уровень») или же сознание старшего поколения, чувствующего свою вину за то, что сотворили и готового (художник Оно) или же не готового (Мацуда, убивший себя музыкант и др.) признать свою вину. В любом случае, с Японией уже начались те метаморфозы, что в конечном счёте сведут её исключительность на нет и поставят рядом с «ведущими» странами мира, с их же «лицами» и недостатками. Вот он – конвейер: быта, нравов, жизни, душ... Такова цена слепого копирования. Это хорошо осознали уже тогда – к началу 1950-ых. А далее… Далее будут протесты против американского военного засилья, робкие позывы к неоизоляции, стремление не позабыть того, чем так гордились и отличались их далёкие предки. Но это будет много позже – и выходит за рамки хронометража повествования. Но пока автор оставляет своих героев и страну на распутье. Запуганных детективными расследованиями и ожиданием страха наказания героев. С их чувством вины за «имперское прошлое». Кто-то старательно это скрывает, иные – готовы бороться, третьи – всё разрушить и построить заново – уже новый мир (вот он, лозунг всемирного интернационала?). И как известно – победят третьи. К счастью, много позже придёт осознание, и мы не до конца потеряем в наши годы Японию такой особенной, патриархальной и таинственной… ну, хотя бы чуточку.

Можно много гадать, откуда взялась та забывчивость старшей сестры Сэцуко? Почему она вдруг запамятовала о своих словах и просьбе? Лично мне кажется – всё дело в боязни. Лучший способ побороть свои страхи – просто их игнорировать. И дочери Оно решили позабыть о прошлом своего отца-художника, тех идеалах, за который он когда-то боролся, его былом восхвалении императорской Японии. Уйдя, как говориться, «в несознанку», отрешившись от всего того, что хоть как-то напоминало прошлое. А жизнь идёт дальше: 26-летняя Норико, наконец, обрела счастье в семье, ожидает ребёнка – продолжение рода. Продолжение Японии. Но вот только каковым будет её будущее – с вечным преклонением экранному Хамфри Богарту? Мультяшному пучеглазому Папаю? Всем этим «американизмом»? К. Исигуро оставляет этот вопрос открытым. Сумеют ли японцы сохранить хоть чуточку того зыбкого мира, сотворённого однажды великим художником, о величии которого предпочитают помалкивать, ради своего благополучия. Сегодня мы уже знаем ответ на этот вопрос. Но он всё ещё остаётся актуальным, и не только для экзотической Японии…

Говорят, что некоторые вещи всегда лучше видны со стороны. Поэтому почему бы этническому японцу, проживающему в Великобритании, не задаться вопросом о роли искусства в пропаганде милитаризма в Японии в 30-е и первую половину 40-х годов. Только кажется, что это было давно и не здесь, потому что в настоящих книгах всегда есть про нас сейчас. Но если даже не примерять ситуацию на день и мир актуально сегодняшний, то тема осмысления истории вышеуказанного периода вполне себе тоже злободневна вот уже как лет 75. И совсем недавно А.Н. Мещеряков в лекции, организованной издательством "Гиперион", напомнил, что "работу над ошибками" после окончания второй мировой сделала только Германия. С другими странами в этом направлении все сложно. В том числе и с Японией. И главный герой считает, что высказать вслух ошибочность выбранного ранее пути вполне достаточно, что можно мирно встречать старость с теми соратниками, кто дожил до перемен послевоенных лет; узнавать новости о тех, кто осознав глубоко внутри свою роль в общем механизме, не смог остаться в живых; попробовать встретиться с учеником, которого ты "сдал" полиции за несоответствующие времени взгляды на искусство. Ты помнишь, как горели его работы? Твои, конечно, не висят в музеях и парадных комнатах, они припрятаны от посторонних глаз, им сейчас "не время" по твоим словам. Да, у них было свое время, время славы и почестей, денег и должностей. Время творческого взлета, наставничества, силы, зрелости и планов. Об этом времени хорошо вспоминать, глядя на то, как все вокруг меняется, как исчезают знакомые и любимые места, как меняются люди, хотя многие несмотря ни на что остались при своем, сохранив и должность, и лицо.
И мне не хочется понимать, как можно было разговаривать об искусстве в баре под названием в переводе на русский "Левой-правой" с соответствующим образом оформленной вывеской. Хотя о таком искусстве, которое было нужно тогда, как раз можно. И не очень хочется искать, что же осталось в пожилом человеке от того блистательного художника, чье слово имело вес в определенных сферах. Все уплыло, утекло, целая жизнь, целый мир, который, казалось, дано изменить и сохранить одним взмахом кисти. Осталась память о том, как все это было. И от меня главному герою плюс хотя бы за то, что не откащался, не отрекся, не открестился от того, что свершилось.
Все вышеизложенное - лишь одна сторона истории. В книге больше нюансов, шире взгляды и глубже проблемы. Так что читайте, узнавайте и делайте выводы. Пока ваш мир не проплыл мимо вас, не развеялся в зыбкую дымку, не стал тенью, призраком или мстительным духом. Как знать.

Странная история происходит у меня с романами этого автора: пока я читаю меня герои оставляют абсолютно равнодушной, но стоит мне отложить книгу и задуматься над теми проблемами, которые ставит автор перед читателями и меня накрывает… Я возмущаюсь, ужасаюсь, и раздумываю над событиями.
В центре истории бывший художник господин Оно, который добровольно пошел на пенсию и пытается выдать замуж младшую дочь. По традиции семья жениха перед смотринами собирает информацию про жизнь семьи с которой собирается породниться. И, в связи с этим, в памяти художника возникают события прошлого, и он пытается дать им объективную оценку.
История Кадзуо Исигуро будто действительно соткана из тумана: главный герой, г-н Оно блуждает в этой мгле из которой раз за разом выплывают воспоминания и образы. И можно пройти мимо, не задумываясь, чей силуэт прячется рядом, а можно взглянуть глубже. Я попробовала остановиться и пропустить через себя те события и поступки героев – и это, признаться, было очень нелегко.
События начинаются в 1948 году, когда Япония пытается прийти в себя после войны и переосмыслить ее события. Сказать по правде, я не встречала книги про послевоенную Японию и поэтому мне было интересно анализировать различия. И, наверное, не так уж и велики различия: вернувшиеся с поля боя мужчины, которые не могут приспособиться к мирной жизни и простить себя что остались жить в отличие от погибших друзей; скорбящие семьи, которым больно даже вспоминать о не вернувшемся человеке; чувство вины за идеи, которые принесли столько боли и смерти.
Вот последний пункт меня особо поразил в книге – ведь были случаи когда военные отправлявшие на смерть сотни людей кричали на суде, что не виноваты и просто «время было такое», а тут молодое поколение обвиняет художников, поэтов за их деятельность и чуть ли не прямо говорит, что самоубийство – это лучший для них выход.
Второй пункт, который меня впечатлил – это отношения учителя-наставника и его подопечных. Слова человека, которого безмерно уважаешь, будут казаться истиной, которую доказывать не нужно, но ведь учитель тоже человек и ошибиться может. А если возникает у молодого человека свои убеждения имеет ли право учитель предавать доверие и причинять тому вред.
Очень сумбурные впечатления оставило после себя это произведение: что-то впечатлило, что-то оставило равнодушной. Но в целом, должна признать, что эта книга – это образец качественной прозы, которая заставит читателя задуматься. А не это ли главный плюс подобной литературы?

Произведение Кадзуо Исигуро, японца, выросшего и живущего в Англии, о послевоенных годах Японии.
Япония проиграла войну, и японцы под воздействием «терапевтического и хирургического» вмешательства американцев в жизнь японской нации пытаются научиться жить по-новому, без бряцанья оружием, без захватнических планов и устремлений к демаршу.
Они учатся жить мирно, пытаясь понять и простить тех, кто втянул их в войну. Повествование ведется от лица старого, но очень известного в прошлом художника зыбкого мира Мацуо Оно. Он доживает свой век в неплохих условиях, пытается выдать замуж вторую дочь, размышляет о жизни страны и о своей жизни. Почему же «художник зыбкого мира» грустит, тоскует, сидя на лавочке возле высоченных офисов? Что же ему нужно ещё, кроме достойной и обеспеченной старости?
Оказывается, он живет в мучительных душевных терзаниях, он возлагает часть вины на себя за то, что погибло целое поколение молодых людей - и из-за его плакатов, призывающих на войну, он считает и себя ответственным за то, что рушатся устои и традиции японской культуры. Жизнь меняется вокруг, а он ничего уже не может изменить, да и хочет ли он этого? От него ушел его мир - честолюбивых мечтаний, исследований ночного «зыбкого мира» - мира ночных увеселений, развлечений и выпивки. Все самое хорошее складывается ночью, а утром без следа тает.
Он когда-то изменил своему искусству, ушел от своего учителя со словами, о том, что в такие неспокойные времена художники должны научиться ценить нечто более ощутимое и реальное, а не те вещи, которые исчезают вместе с рассветом.
Впечатление от книги двоякое. В принципе понравилась, но не возникло жгущего ощущения потери, если бы я ее не прочитала.
Это произведение – одно из ранних произведений автора.
Тема деликатная, но сердце не сработало.
Мне не хватило ощущений, глубины проникновения в душу и мастерства для освещения такой глубокой и больной темы для нации.