Malarz świata ułudy

Вторая моя книга у Исигуро - невероятно приятная находка. Сразу захотелось отложить какие-либо дела и другие книги, лишь бы спокойненько провести время с этой книгой.
Совершенно поверхностно напомнило Барнса "Предчувствие конца" , когда главный герой, пожилой художник Мацуи Оно, составляет повествовательную линию из множества своих воспоминаний, подчеркивая их ненадежную субъективность, так как именно в таком свете сохранила их его память.

Действие происходит в середине 40-х, когда в Японии едва-едва стихли последние раскаты Второй Мировой войны. Мацуи Оно, художник на пенсии, возможно, мог бы приняться за восстановление своей, немного пострадавшей от бомбардировки, виллы и беспечно жить в своем гармоничном маленьком мире, полного гордости за свое высокое положение в обществе, если бы не миаи - предсвадебные смотрины его младшей дочери, которые, как оказалось неожиданностью для Оно, под очень большой угрозой срыва.

Конечно, могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что Япония занимает большое место в душе англичанина Исигуро. Увлекаясь описаниями колорита, Япония у Исигуро получалась, как с туристических открыток - нежно-живописная, тихая, цветущая и солнечная. Упоминаемая культурная атрибутика тоже известная каждому мало-мальски имеющему представление о Японии, поэтому самым необычным элементом, присущий японской культуре, можно счесть уже упоминаемый выше "миаи" и то благодаря не распространенному названию, так как тот факт, что в Японии даже до сих пор заключаются браки по договору родителей, вряд ли окажется новостью.

Касательно сюжета, я все ожидала когда же, вскрывая пласт за пластом свои слежавшиеся и потускневшие от времени воспоминания, Оно не откроет какую-то истину, укрывшуюся от него ранее. Когда шепот осуждения, просочившийся уже в круг его родных, наконец достигнет своей цели и Оно... признается? Но покаяния ли хотят окружающие? Нет, все еще болящее от утрат войны японское общество ищет виноватых и не делает разницы между обманувшими и ошибавшимися. Но к какой категории на самом деле можно отнести Оно?

"Художник" - книга вообще не на динамике, все так неторопливо на восточном дзене, но словечки здорово стыкуются между собой, и лично для меня это было эстетическое удовольствие.

Мне нравится весь восток Дальний, Средний, Ближний, от Узбекистана до Страны восходящего. Поэтому тонкие настроения в этой аккуратной книжке мне пришлись по душе. Тут все как в японской каллиграфии, просто смотри и тебе будет хорошо. Сюжет тоже есть небольшой, не так что один сад камней целый день.

Кстати, из всех книг Исигуро только эта залетела ко мне в сердце, а с остальными не сложилось. Тут я героем прониклась и как-то сроднилась с ним, и атмосферой, и неуловимой грустью, и описаниями. В общем вещица для эстетов.

У романа очень удачный заголовок. Зыбкий мир и один художник. Смогут ли они найти общий язык, поймут ли его другие обитатели мира, сможет ли он взглянуть на свои полотна с другой стороны, откинув кисейную вуаль. Мацуо Оно живет в большом доме, принадлежавшем когда то известной личности. Глядя со стороны, хочется воскликнуть, что за богач там живет. История приобретения дома очень интересна. Наследники бывшего хозяина продали дом за небольшие деньги, но устроили аукцион репутаций, в котором победил наш художник. Сейчас, будучи на пенсии герой размышляет о своей жизни.

Сюжет и герои в романе не четкие, смутные, как во мраке. Но вместе с описанием событий, сопровождавших жизнь художника, все складывается в красивый узор. С какой стороны не посмотри, увидишь акцент. Несколько вопросов затрагивает книга: лабиринты памяти, отношения поколений и влияние творчества.

Есть ли смысл в словах несостоявшегося зятя Мацуи Оно о том, что после войны одни наживаются, а другие совершают самоубийство чтобы добиться прощения. И как это относится к нашему герою. Порой у меня было чувство непроходимой «зыбкости». Неужели так уж важно все усложнять. Ведь никто в книге, включая самого художника по отношению к самому себе, не выражается кристально ясно. Некая дань японской культуре – короткий поклон вместо однозначного «да». А ты откладываешь книгу и думаешь – а означал ли этот поклон согласие? Может за ним скрывалось хокку или даже целое полотно художника с проработанными слоями, планами и лицами?

Книга написана без акцента на сюжете или на героях. Никому не сопереживаешь, никто не вызывает симпатии, только созерцаешь вместе со стариком на прожитое. В этом есть своя прелесть. И вся правда в том, что ее возможно и нет. Творчество влияет на сознание масс или наоборот массовое сознание влияет на видение художника. Воодушевляет лишь то, что герой не сожалеет и понимает всё было не зря.

После тяжело давшейся мне предыдущей книги, которую я одолела просто на волевом усилии, проза Исигуро стала для меня глотком свежего воздуха. Эту книгу я тоже читала неспеша, но уже именно потому, что могла себе это позволить - никуда не торопиться и наслаждаться приятныс спокойным слогом автора. Кому-то он, возможно, покажется сухим, малоэмоциональным, но мне в целом по душе такой стиль за редким исключением, а после мрачной меланхолии предыдущей книги что-то такое вот спокойное, даже слегка медитативное было мне просто необходимо.

Роман "Художник зыбкого мира", как нетрудно догадаться, рассказывает о художнике, японском художнике, жившем в первой половине двадцатого века. Вообще, я Японией особо не интересуюсь, хотя во многом мне близка ее философия и эстетика, так что знаю об этой стране скорее понаслышке, поэтому книга казалась для меня в чем-то ещё и познавательной. Её герой, Мацуо Оно (фамилию запомнила, как у жены Джона Леннона, а вот за точность имени не ручаюсь), в довоенные и военные годы был весьма известным и авторитетным художником, человеком одарённым по признанию коллег и учителей, занимал видное место в обществе, способствуя, как он сам видел свою миссию, поддержанию духа "Новой Японии". Но войну Япония проиграла и Оно был отправлен на пенсию, да и имя его стали постепенно забывать. Пришли совершенно новые времена, перевернувшие всё с ног на голову (а может быть и наоборот, это как посмотреть), а во времена перемен стали востребованы новые люди, те кто в своё время оставался в тени или вовсе подверглся гонениям.

И Мацуо Оно ничего иного не остаётся, кроме как приводить в порядок разрушенный бомбёжками дом и предаваться воспоминаниям и размышлениям о судьбе страны, коллег и своей собственной. Вычитала я у кого-то в отзыве, что человек он, кажется, был не очень хороший (это я уже так корректно выражаюсь), поддерживал милитаристов, вольно или невольно способствовал тому, что один из учеников попал в заключение за антимилитаристский характер творчества (не вписывался в концепцию "Новой Японии"), на этой же почве отдалился от ещё пары знакомых (вернее сказать, они от него отдалились). Но я с мнением, что Мацуо Оно нехороший человек, не согласна, уж очень оно упрощённое, а герой Кадзуо Исигуро человек скорее сложный и неоднозначный. У него были убеждения, которые он считал правильными и он их отставивал, посвятил свой талант служению этим идеям. Но он не упёртый фанатик, он размышляет, он готов признать (и признаётся), что увы, вероятне всего его убеждения были ошибочны. Но он уже пожилой человек и ему трудно принять те разительные перемены, которые произошли в стране после капитуляции, хотя он и совсем не против движения вперёд и новшеств, которые будут на пользу его стране и народу. В общем, вполне сбалансированная позиция, достойная пусть не сочувствия, но как минимум уважения.

Не знаю, насколько корректно такое сравнение, я не очень хорошо знакома с его творчеством, но почему-то у меня возникла ассоциация с книгами Бёлля. Те же молодые ветераны, сломленные поражением, испытывающие горечь от бессмысленной гибели товарищей за прямо скажем преступные идеи, в которые они свято верили, полных стыда за содеянное и ожесточения против сильных мира сего - политиков, генералов, бизнес-элиты, по чьей воле всё происходило. Только герои Бёлля говорят от имени молодого поколения, а Кадзуо Исигуро даёт слово одному из представителей отжившего свой век старого мира. Но ведь они тоже имеют право быть вылушанными, не так ли?

Кадзуо Исигуро очень тонкий и атмосферный автор. И хоть «Художник зыбкого мира» всего лишь второй роман писателя, в нем присутствует все присущее Исигуро.
Действие происходит в 1948-1950 годах. Мацуи Оно – знаменитых художник на пенсии. Он вдовец. Старшая дочь Сэцуко замужем, у нее сын Итиро. Младшей дочери Норико 26 лет и Мацуи пытается выдать ее замуж. При этом в прошлом году сделка по свадьбе сорвалась в самый неожиданный момент. Несмотря на то, что это завязка сюжета, по факту книга о другом. Книга наполнена воспоминаниями господина Оно – его зыбким миром, преломленным давностью событий, собственными эмоциями, ошибками и юношескими идеалами. А главное – борьбой между собственным выбором, обучловленным непростыми историческими событиями, и чувством вины.
Оно до войны создавал пропагандистское искусство, вдохновлявшее нацию на милитаризм. Он заработал себе имя. А теперь его бывшие ученики и новое поколение открыто осуждают это прошлое. Но распространяется ли это осуждения на самого Оно?
Зыбкий не мир вокруг, а мир в душе. Оно полон сомнений, разочарований, вопросов.
Плюс у него довольно непростые отношения с дочками. Я бы сказала, что это «Отцы и дети» Тургенева от лица отца. Конечно, господин Оно не Кирсанов. Но оба они ощущают колоссальный разрыв с новым поколением, оба пытаются как-то сглаживать углы, оба чувствуют себя несовременными, их идеалы кажутся им размытыми на фоне новой, прагматичной эпохи.
Еще одна тема романа - конфликт учителей и учеников. Исигуро показывает цикличность этого момента, тем самым показывая, что разрыв между поколениями всегда был и будет.
Мори-сан – учитель Оно. Сначала Оно возводит его в кумиры и боготворит его стиль «зыбкого мира» — мимолетных удовольствий, ночных утех, красоты момента. Но позже уходит к более политизированному стилю в поисках себя, в поисках своей правды..
Когда сам Оно становится учителем, уже его возводят в кумиры ученики. Но и тут наступает момент конфликта.
И думаю, его ученика, вступившего на дорогу преподавания, ждет тоже самое. Однажды ученики обязательно отшатнутся от «истин» учителя в поисках своих. Это жизнь. Впрочем, от осознания этого возведение и низвержение кумиров не делается менее болезненным.
В итоге: «Художник зыбкого мира» — это глубокая, многослойная и очень лиричная книга о жизни с грузом прошлого. Но так ли груз нашего личного прошлого значим в глазах окружающих?

Мне нравится менять темпы и жанры, и после «быстрых», драйвовых книг я люблю погружаться во что-то неспешное, медиативное, созерцательное. Впрочем, совсем уж медиативной эту книгу не назовешь. Здесь тоже есть свои интриги и столкновения.

Главный герой – пожилой художник. Художник известный, состоявшийся, воспитавший многих учеников и даже побывавший на какой-то чиновничьей должности. Но сейчас он уже стар, на пенсии, у него много свободного времени. Времени, чтобы вспомнить, обдумать, проанализировать, где-то даже переосмыслить и свои поступки, и свои достижения, и свои ошибки. Непросто, знаете ли, лечь спать в одной стране, а проснуться в совсем другой. Это непросто в любом возрасте, а уж в возрасте главного героя непросто вдвойне. Всё, во что он верил, чему его учили и что внушали ему с раннего детства, чему он посвятил многие свои достижения, оказалось страшной ошибкой, привело его страну к роковым последствиям. Половина страны всё ещё в руинах, в огне войны сгорели и его жена, и его сын, от былого величия Японии ни осталось ни следа. Многие из его сверстников, которыми ещё вчера восторгалась вся нация, объявлены военными преступниками и казнены, многие сидят в тюрьме, многие сами совершили сепуку, не выдержав позора или угрызений совести...

К счастью, наш герой не совершил ничего настолько непростительного, но и сказать, что ему не за что себя упрекнуть, всё же нельзя. И тем не менее, в какой-то момент казалось, что Художник упрётся в свои старые идеалы, не захочет принимать новую жизнь, натянет на своё мировоззрение привычные шоры, и превратится в старого, знакомого многим чудика, упоенно рассказывающего какие у него «замечательные фрикции были при старом режиме». Но к моему облегчению (а я к середине книги уже ГГ прониклась и начала сопереживать), Художник смог это преодолеть. И помогла ему в этом любовь. Любовь к внуку, такому замечательному мальчишке, тоже увлеченно рисующему, но не желающему слушать рассказы деда о самураях. Внук играет в ковбоев, затаскивает деда на фильм о Годзиле и искренне переживает, чтобы дед хорошо спал по ночам и не думал о плохом. И любовьк старшей дочери, с которой они спорят и ссорятся, но мнением которой Художник дорожит, и пусть нехотя, с сопротивлением, но прислушивается. И, конечно же, любовь к младшей, переживание за её судьбу, желание помочь и защитить.

Эта-то любовь и заставила нашего героя вылезти из своей башни из слоновой кости, встретиться со старыми друзьями и учениками, многое вспомнить и переосмыслить...

Несмотря на небольшой объём и малое количество персонажей, книга даёт довольно панорамный обзор жизни Японии в первые послевоенные годы. Мы видим, как меняется облик городов и настроения людей, как одни обычаи стремительно отмирают, а другие цепко держат людей, несмотря на всю их архаичность. А ещё очень интересно показана жизнь художественных мастерских, взаимоотношения между художником-учителеми его учениками, и что же такое тот «зыбкий мир», который воспевали художники...

По большему счету я мучался и плакал, жуя кактус, и думал - что ж за япона мать такая, как ни возьмусь за какого-нибудь Кавабату или там Банану на худой конец, так вечно выхожу один я на дорогу, ни черта не понятно, тоскливо и сакура отцветает. Да, когда до меня дошло, что из себя представляет рассказчик и какие заморочки с ним связаны, стало немного интересней, но книгу в моих глазах это не спасло.

Страшно раздражали все эти японские культурные фанаберии с раскланиваниями, расшаркиваниями, простите сэнсэй, намеками и экивоками да хождением вокруг да около. И ведь я знал, что так будет - я читал обоих Мураками и даже Акутагаву-сан, но последнюю японскую книжку брал в руки, видать, давно, и забыл, что они всегда так живут, тофу кушают, век на рамэне. Надо просто бумажку написать "не читай японщину" и повесить над компьютером.

Главный персонаж, тот самый художник из названия, конечно забавный в своей непоколебимой уверенности, что он-то молодец, а людишки-то вокруг дрянь, измельчали, а уж бабы-то все дуры поголовно, и поднятая автором тема ответственности за соучастие в преступлениях режима тоже важна, но как-то выражена со смущенным смехом, закрыванием лица веером и стыдливым румянцем; все это кабуки меня вообще не зацепило, а даже наскучило матримониальными заморочками и да воспоминаниями в духе "вот раньше трава была зеленее да бары попьянее!"

Возникает ощущение, что все это жениховство - просто попытка драматизировать рассуждения о вине и будущем Японии; или же наоборот, для Исигуро именно странные брачные традиции суть главное, но для пущей пафосности и сурьезности решил добавить страдания художников под железной пятой милитаристской олигархии. Две линии явно не склеиваются в единый сюжет. Это усугубляется еще тем, что некоторые диалоги проходят в ключе "Ты идешь на рыбалку? - Нет, я иду на рыбалку. - Жаль, я думал ты идешь на рыбалку" и невероятно бесят этим толчением ступы в воде.

Ну и концовка, прям скажем, стремная - вдруг выясняется, что... я так и не понял, что. То ли рассказчик не так разобрался в хитросплетениях дочерних заговоров вокруг себя, то ли дочка страдает выпадением памяти, то ли еще какой японский городовой. Вот уж действительно - укиё-э.

Заметила, что я легко вливаюсь в тексты Кадзуо Исигуро, словно мы с ним (или с его героями) резонируем на одной волне, и, несмотря на некоторую медлительность и неспешность его текстов, всегда получаю настоящее удовольствие от чтения.

В этой книге, наряду с проблемой взаимопонимания между представителями разных поколений и эпох, автор поднимает непростой вопрос о личной ответственности граждан за судьбоносные события прошлого страны. Причем, речь не о тех людях, которые стояли у власти и принимали те или иные политические решения, насаждали определенную идеологию и отправляли людей на войну, а о тех, кто по роду своей деятельности или из-за личных убеждений сопутствовал этому: например, писал патриотические песни или рисовал пропагандистские плакаты или делал что-то еще.

Тема, затронутая автором, не имеет однозначных ответов на завуалированные, невысказанные вопросы. Для меня одинаково жутко читать о том воодушевлении, с которым воспринимается весть о самоубийстве того или иного человека во имя искупления грехов всех остальных, совершенных во время захватнической кампании в Манчжурии и о том, как избавляются от кадров старой закалки, прикрываясь высокими речами. С другой стороны, еще с момента прочтения мною романа Чтец , фраза, что для некоторых их прошлые деяния являлись просто "их работой" не умещалась у меня в голове, создавая пищу для размышлений, точно так же, как и у героя этого романа.

Герой, господин Оно - уже пожилой человек, в своих мыслях то и дело возвращается к событиям своего прошлого. Он не пытается дать им оценку с точки зрения новых веяний, понимая, что это не имеет никакого смысла, поскольку в то далекое время поступки людей были продиктованы совершенно другими обстоятельствами и, зачастую, отсутствием свободы выбора. Хотя, некоторая свобода все же была. По крайней мере, подающий надежды художник Оно в свое время нашел в себе силы отойти от традиционной японской живописи, предпочтя ей направление реализма.

В книгах Исигуро ощущается настоящая жизнь с её проблемами и переживаниями, они наполнены реальными живыми людьми, обладающими характерами и чертами, знакомыми каждому. Интересна линия размышлений героя о росте влияния американской идеологии. Прекрасно подано описание отношений деда с внуком и отца со своими детьми, из которого отчетливо видна разница в восприятии одних и тех же вещей представителями разных поколений. Из каждой книги автора я всегда выношу новые знания о Японии, японских традициях и истории.

Слишком многое в жизни делается из чувства верности. И слишком часто люди ей следуют слепо.

Когда я бралась за книгу, то из-за обложки и аннотации ожидала увидеть романтические воспоминания художника, историю любви на мрачном фоне назревающих событий. Но любовной линии в романе нет, фоном идёт попытка выдать дочь замуж. Это размышления пожилого человека о своём прошлом, о том, как он учился и строил карьеру, как менялись его взгляды и менялась Япония. Конечно, я понимала, что зыбкий мир в названии связан с гейшами и юдзё, но не знала, что зыбкий мир, укиё-э - это направление в изобразительном искусстве Японии.

Сначала Оно-сан кажется милым дедушкой, но вскоре читатель понимает, что этот простой хороший человек похож на честного немца, сдающего соседей-евреев как того требует закон и думающего, что эти люди будут мирно жить на отведенной им территории, или на честного коммуниста, который идёт поделиться с начальником странными беседами товарища, надеясь, что начальник проведёт обычную душеспасительную беседу. Оно-сан очень прост, он удивляется, почему жестоко обращаются с тем, на кого он пожаловался, думает, что приятель называет его предателем из-за техники рисунка, которую их школа не одобряет, что сэнсэй просто хочет и дальше изображать ночной мир прекрасного, а не намекает ученику, что его новый путь не приведет к добру. Он не понимает, почему дочери ведут себя определённым образом, для разъяснения нужно нарушить все правила приличия в японской семье. Иногда Оно-сан поступает так, что диву даёшься его непрошибаемости. Его нельзя назвать ужасным, отвратительным или неприятным, это талантливый художник, спокойный, терпеливый, добрый по-своему человек, не зря же некоторые люди привязаны к нему полжизни.

Оно-сан размышляет над решениями сверстников, которые поступали согласно своей совести, делает выводы и открыто их отстаивает, старается сохранить уравновешенный взгляд на прошлое, удивляется податливости юного поколения, например, очаровательного бойкого внука Итиро, который подражает американским киногероям. Его старшая дочь воспитана в старых традициях, младшая же уже из-за внешнего влияния и внутренних мучений ведёт себя совсем не как примерная дочь. Оно-сан старается быть хорошим отцом и учитывать интересы всех. Он действует как того требует ситуация.

Так плохо ли быть патриотом? Кто поступает лучше - перенявшая американскую культуру молодежь, Оно-сан, который сменил стиль работ согласно требованиям времени или его учитель, который аккуратно перенимал новое, стараясь отобразить и сохранить традиционное?

Во время чтения вспоминала сцены из фильма "Мемуары гейши" - люди, выбравшие разные пути, каждый из которых не похож на прежний, проститутки, которых американцы принимают за гейш из-за дешевых кимоно и белых лиц, дикие пляски японских хостесс.

Книга читается неспешно, спокойно. Автор поднял множество глубоких вопросов. Концовка светлая.

Первое, что хочется отметить это язык романа. Как мне же он понравился. Так тонко пишет автор, что хочется читать и читать. И это несмотря на то, как запутанна история. Только с каждой страницей ты распутываешь её.
Так же книга зацепила своей мудростью. Разговоры его с внуком это было такое умиление, что я порой просто не могла, не улыбнутся.
Вообще книги про восток — это всегда что-то красивое и красочное для меня. Здесь же еще история художника , поэтому интерес был еще больше.
Автор нам показывает жизнь Японии, где-то через рассказ, где-то через картину. Только все его принимают,