Рецензия на книгу
By Nightfall
Michael Cunningham
wonderlust30 апреля 2021 г.«Время грабит нас, не внемля нашим мольбам о пощаде»
Кризис среднего возраста. Поиск красоты. Увлечение.
Погружение в мысли главного героя, сорокачетырёхлетнего Питера Харриса, галериста, может даться непросто. Ведь он, хорошо знакомый с искусством в самых разных его воплощениях и историей разных лет, то и дело будет ссылаться на них.
Так и получится, что это вызов для эрудиции: чередуются «Пигмалион и Галатея» Жерома, песня Styx — Come Sail Away, книга «Даниэль Деронда» , отсылка к голове Цицерона, а тут и о кино – упоминание фильма «Восемь с половиной». И многое, многое другое, причём что-то – прямым текстом, что-то – едва различимым намёком.
Может, и в искусстве ты, в сущности, тоже ищешь чего-то вроде спасения от одиночества и субъективности; знания, что ты не одинок в истории и в мире; тайны человеческого существования, сокровенной и в то же время озаренной светом, как у Джотто и его изгнанных из рая Адама и Евы, или у Рембрандта на его последних автопортретах, или на фотографиях округа Хэйл Уолкера Эванса. Искусство прошлого старалось дать нам что-то вроде того, что сейчас переживает Питер: художник пытался заглянуть в глубины другого.Фото автора Yasmine Chatila«Ты добрый человек. Заметь, я не говорю "приятный" человек».
Трудности с погружением будут связаны не только с этой особенностью. Ведь у Питера Харриса кризис среднего возраста, и это одна из основных тем.
Питер устал. Да, он занимается делом, которое нравится, у него есть отличная квартира, чудесная жена, с которой он не один десяток лет в браке, дочь, что может позволить себе жить одна.
Вот только в деле он не достигает невероятных высот, с женой остались практически только «совместные воскресенья» и партнёрство, дочь Питера недолюбливает, а стены в роскошной квартире пропускают звуки из соседних помещений. И напряжение, стресс бесконечны, как звонки и электронные сообщения, потому каждый вечер повторяется ритуал с таблетками снотворного.
Страдающие бессонницей лучше других чувствуют, что значит быть привидением.Питер всё же ищет нечто особенное. Нечто уникальное. Нечто, что можно охарактеризовать не только как «неочевидно, инфернально, но здорово», что, в целом хорошо. Этого «хорошо» недостаточно.
Он ищет красоту. И находит.
Но не в одной из картин или инсталляций, не в произведении искусства, а в Итане, младшем брате жены. Бедовом настолько, что его зовут Мистейк (сокрещённо – Миззи), о котором известно, что тот принимал наркотики и боролся с зависимостью от них.
Для Питера же всё складывается.
Стало быть, красота — во всяком случае, та красота, которую ищет Питер — рождается из редкого и вместе с тем очень человеческого сочетания грациозности, обреченности и надежды.«Бронзовый век» Огюст Роден, 1875«Смерть в Венеции»? Жизнь в Нью-Йорке.
Аптаун и даунтаун, роскошные рестораны и китайская еда с доставкой, разоряющиеся бутики и особые галереи. Нью-Йорк, уже частично показанный автором в «Часах», вновь живой, и освещается то фарами такси, в которых герои доезжают до очередной вечеринки, куда водку якобы контрабандой везли с Горного Урала, то вспышками камер туристов, захваченных городом.
И с Питером Харрисом доведётся провести всего несколько дней, но не только в этом мегаполисе, и в том числе с Миззи, который заполонит мысли.
Кем бы ты ни был, ты всегда можешь оказаться чужаком и, чем дальше ты от насиженных мест, тем нелепее твоя стрижка, одежда, мировоззрение, жизнь.Зная, о чём могут подумать при чтении (о «Смерти в Венеции», очевидно), Томас Манн и его творчество будут упомянуты не раз и не вскользь. Да что там, персонаж и сам анализирует этот момент не без смешка над собой:
Нет! Это моя жизнь, а не чертова «Смерть в Венеции» (хотя забавно, что Миззи взял с собой именно Манна): да, я уже не юный мужчина, до некоторой степени очарованный гораздо более молодым человеком, но, во-первых, он все-таки не маленький мальчик, каким был Тадзио, а во-вторых, я не одержим, как Ашенбах (кстати, я ведь отверг предложение Бобби покрасить волосы).Из фильма «Смерть в Венеции», 1971«Головокружение», «Физическая невозможность смерти в сознании живущего» и «Граждане Кале».
Основное же произведение, к которому дана отсылка в самом начале, - «Головокружение» Хичкока, что в интервью подчеркнёт и сам автор.
Впрочем, анализировать отсылки и смыслы можно долго. То, как Питер вспомнил у Челлини «Сальера», а Миззи отметил, что у творца есть ещё «Ганимед». То, как Питер думает, что мог бы быть один из персонажей Фрэнсиса Бэкона, хотя сам надеется, что раз уж у Родена не дотягивает до статуи Огюста Нейта, то вдруг он мог быть хотя бы одним из «Граждан Кале».
«Граждане Кале» Огюст Роден, 1884—1888Может запомниться и «Физическая невозможность смерти в сознании живущего»: та самая акула в резервуаре с водой, напротив которой Питера настигает отчётливое осознание о смерти. Что вот она – тьма. Там, за пастью. И это тоже часть искусства.
И вот — акула. В бледно-голубом, неожиданно приятном на вид растворе формальдегида. Вот ее убийственное телесное совершенство, вот ее челюсти, оснащенные несколькими рядами неровных зубов, вот ее гигантская пасть размером с бочку, так сказать, основной рабочий отсек, — есть ли на свете другое существо, чье тело исполняло бы столь явно вспомогательную роль по отношению к пасти?«Физическая невозможность смерти в сознании живущего». Дэмиэн Херст, 1991Настоящие дни.
Книга не взбудоражит темпом, не впечатлит приключениями, не удивит неожиданными поворотами. По факту, практически всё о сюжете сказано в аннотации, в том числе прямолинейными предупреждениями, которые позволяют решить, стоит ли за неё браться вовсе.
Но главное, что есть в ней место и иронии, и мыслям, и кризису, и искусству.
А ещё – творчеству одного из персонажей, Виктории. Ведь в нём заложена идея, что «каждый человек – звезда на его или маленькой планете», что всякий может быть героем.
То, что Бетховен, вероятно, назвал бы душой, та искра, которая есть у всех нас, некое чувство собственной жизни, каким-то образом связанное с нами самими и нашими воспоминаниями, но не являющееся ими, не сводящееся ни к какому конкретному эпизоду (переход улицы, выход из булочной); мини-вечность, некая частная вселенная, в которой каждый из нас постоянно находится, независимо от того, несется ли он на скейтборде, роется в кошельке в поисках монетки или идет домой с плачущими детьми. Как сказал Шекспир: "…и сном окружена вся наша маленькая жизнь".31599
