Devils

Его послали. Просто послали, причем чуть не убили на виселице. Пошел ты, Достоевский, говорят. Что тебе тут нужно жалкий революционеришко? Сложно сказать из-за чего. Обвинение были чертовски липовым. У него нашли (насколько помню) письмо Белинского, обвинили в связях с антиправительственным кружком и подкопались к какому-то его роману.
После ссылки он серьезно изменил собственный взгляды и полностью стал верить в царя. Позже, даже уже в старости, был приглашен к нему на обед, как почетный деятель культуры. Жизнь в ссылке была тяжелой. Мороз. Сибирь. Потом его перевели в полк. Он вдоволь нахлебался нужды. Его придавили в каком-то плане и он стал по другому ценить все те свободы, которые имел.
После этого изменения характера, некоторой помощи от царя в ответ на его письма... "Бесы" больше направлены против как раз кружков, по сути он обвинил их. Хотя его собственный кружок в котором он участвовал вовсе не выглядел таким падким на плохие поступки, как это представлено в книге. Тем не менее. Сама направленность явно говорит не в пользу социалистов, которые действительно использовали методы не шибко лучше царских.
Представления и образы людей, их характеры, их мелкие черты и детальный разбор сцен не куда не пропал, а даже стал более совершенным.
Он связал вместе отсутствие веры в бога и пренебрежение моральными принципами. Добавил еще чуточку страха перед смертью и кажется, что реалисту стоит осознавать, что перед старухой с косой он все же уверует в бога, или смерть его будет какой-то гнилой, ничтожной и никому не нужной.
Сдался ли он в плане борьбы?.. скорее осознал ее бессмысленность для себя и стал искать другие решения. В чем-то кажется, что другие его романы лучше чем этот. Словно он несколько правда врет в этом своем очернение более прогрессивных идей. Вернее не раскрывает их, а просто смешивает с грязью и напрямую с сутью жизни персонажей, которые используют их, но дело не в том, что они их используют, а в том, что похоже сами словно в них не верят.
И кажется все же в нем осталась эта глубокая обида, которая словно немножечко режет слух.
Но при этом разумеется у него все это выходит очень психологично и мощно.

У Достоевского есть странное свойство, не имеющее отношения к остраненности, как признаку его прозы, но целиком лежащее в сфере моего читательского восприятия (за других не скажу). Кажется, что всё или почти все у него знаю. Отчасти виной тому Достоевское лето, лет восемнадцати взялась читать подряд, пока сильная ФМ-интоксикация не отвадила от такого рода экспериментов над собой на всю дальнейшую жизнь.

Отчасти - уровень пронизанности им культурного пространства. Толстой законсервирован в сентенциозной безупречности: "дубина народного гнева", "небо Аустерлица", "всякая несчастная несчастлива по-своему". FM везде как радиоволна: сводка криминальных новостей; пример высокого самопожертвования; психическое заболевание; пьянство; педофилия; проституция; святость; лудомания; преступление и наказание; тварь дрожащая или право имею; бедный человек хуже ветошки; избавить мир от одной гадины; слеза ребёнка. Бесконечный круговорот достоевщины в природе.

В одном была уверена, "Бесов" не читала, а взявшись, не могла избавиться от ощущения, что знакома с текстом, будто и взаправду вступила в давний круг персонажей, ситуаций, рассуждений, словно бы автор писал один бесконечный роман и весь табор - марионеточный сундук его героев просто кочевал из одной книги в другую, наскоро меняя костюмы и причёски, прикалывая к шляпкам вишенки вместо искусственных цветов; бросаясь из крайности самоуничижения в крайность нигилизма, самопожертвования ерничества святости.

Ни в коем случае не с целью ниспровержения авторитета: я не в том возраста, не того склада ума, да и люблю Фёдора Михайловича той странной любовью, которая тянет жертвы к палачам, род стокгольмкого синдрома. Откуда иначе эта радость абсолютного узнавания: невыносимая жалкая нежность к Марье Лебядкиной и Шатову, ощущение человека, пришедшего домой. Дом этот неуютен и вряд ли кто сочтет его убежищем от житейских штормов, но другого нет и быть не может для тебя, такое уж горе-злосчастие.

Дальше как у Высоцкого: "А потом рвал рубаху, бил себя в грудь и кричал, что все меня продали", мерзавец на мерзавце едет, мерзавцем погоняет Смеешься, не умея с собой совладать, над литературными потугами дурака Лебядкина; ужасаешься истории Ставрогина; жалеешь старика Верховенского и содрогаешься от гадливой ненависти к сыну. И "в общем все умерли" принимаешь, как закономерный финал. Шатова вот только жаль. И еще Кириллова, который говорит, что

Читая Достоевского, создаётся впечатление, что ты смотришь в зеркало, которое показывает все твои пороки и слабости. Писатель умеет затронуть проблемы и черты, присущие каждому, в той или иной степени. Складывается ощущение, что тебя разбирают на составляющие и пропускают через фильтр. После чего каждую частичку дают рассмотреть под увеличительным стеклом.
Всегда тяжело читать. Ни одно произведение не далось легко, и всегда сопровождалось какими-то внешними и внутренними перепетиями.
Безусловно самый любимый писатель. Но и самый сложный для меня.
Надо сказать, что "Бесы" имеют невероятно динамичный сюжет, по сравнению с другими книгами Автора. Это очень проработанное повествование, сочетающее в себе и социологический, и теологический, и психологический анализ заключенный в острую детективную оболочку.
Когда читаешь эту книгу, возникает ощущение, что смотришь в окно. Настолько актуально для современности все описанное происходящее.
Достоевский снимает с идеи Либерализма все маски, в которые верят многие наши общественные деятели "радеющие" за благо народа, и показывает как происходит насаждение ложных ценностей посредством разрушения и высмеивания традиций и "предрассудков" прошлого. Социальная система очень шаткая и хрупкая структура, и это автор иллюстрирует в своём гениальном романе!

Больше всего в этой книге меня поразило то, как скучноватая историйка о провинциальных слушках и пощечинках в один неуловимый миг превратилась в изощренное серийное убийство, от которого откусил бы себе локти любой Джордж Мартин.

С зевотой осилив треть книги, я думала, что все поняла и лучшее, что нам тут предложат - это неверную жену, сумасшедшего красавчика да мученичества тщедушного мужичонки. Выведенные, конечно же, в лучших традициях Достоевского, то есть на много страниц описаний лиц и характеров, в результате чего персонажи живые, яркие и многогранные, как не часто и в реальности встретишь. Но нет, все оказалось не так просто.

Грянула крестьянская реформа, за ней потянулись революционные настроения, всяческие прокламации, и вот уже сюжет отворачивается от романтических страданий старой девы Степана Трофимыча и сосредотачивается на политических интригах его ушлого сынка. Вообще, смесь что надо: тут и закулисные заговоры, и православие головного мозга, и "от кого это, интересно, рожает моя жена?", и рассуждения о счастье бытия, самоубийцах и богах. В общем, на любой вкус.

Ну и бесы, да. Они есть у каждого, и у каждого свои. Примирится ли человек с ними или позволит им себя контролировать и в конечном счете уничтожить - мысль достойная, но я так и не поняла для себя, достойна ли она 100500 страниц мелким почерком...

Гениальный роман Ф.М.Достоевского воплощает собой некий абсолют художественного произведения. В нем принято видеть политический памфлет и реакцию автора на события революционно-общественной жизни страны; передовая мысль эпохи восприняла книгу крайне негативно и причислила писателя в лагерь монархистов. Вместе с тем, остаётся неясным, почему в революционном сознании "босховский пейзаж" окружающей действительности не должен был затронуть и русскую революцию? Достоевский, прежде всего, всегда был реалистичным художником, и в "Бесах" его объективность проявилась в том, что человека своего поколения, либерала 40-х годов Степана Трофимовича Верховенского он изобразил восторженным романтиком, провалявшегося в благородном безделии всю жизнь.

Тем удивительней, что сам писатель на закате жизни мог произнести такую нелепость как "Пушкинская речь", наполненную бреднями в духе старшего Верховенского и славянофильской истерикой Шатова. Позднейшая русская религиозная мысль в лице Леонтьева, Вл.Соловьева, Бердяева попыталась возвести Достоевского в ранг своего корифея, исключительного поборника "соборности" и "русского мира" Эта речь была произнесена к открытию памятника Пушкину, когда значительная часть мыслящего слоя впала в "административный восторг" (выдающееся выражение автора "Бесов"). Хотя в самом романе предложен верный рецепт лечения данных заболеваний в виде истории убийства Шатова.

Взгляд Достоевского на общественно-политическую жизнь 60-х - начала 70-х годов - это взгляд ветерана революционной борьбы 40-х годов, пострадавшего за свои убеждения, и потому имеющего право на самые жёсткие вердикты. Но я бы не сказал, что его вердикт "реакционен". Это в некотором роде испуг скорее перед методами, но не целями данной борьбы; отчасти и удивление, что ему самому за гораздо меньшие "шалости" молодости досталось гораздо более жестокое наказание. Изображенная в карикатурном стиле сцена собрания "У наших" в корне своём верна - все-таки маразм в России можно встретить где угодно.

В "Бесах" Достоевский создал великолепный калейдоскоп образов. Двумя ключевыми персонажами, на мой взгляд, являются Ставрогин и Кириллов. Их масштаб выбивается далеко за рамки произведения. Они прототипы и идейная почва для целого направления в мировой литературе - экзистенциального романа. Степан Трофимович Верховенский, которому посвящена значительная часть хроники "Бесов", - трагический персонаж, вызывающий тяжелую боль сопереживания, которому сочувствуешь как человеку страдающему и оскорбляемому, но который никого не оскорбляет в ответ. Он словно "прах" Рудина и Лаврецкого, утомляющий своими разговорами о красоте и судьбах родины. В романе потрясающе описано как Варвара Петровна "состряпала" его брак с Дашей. Вот так легко и просто внушить обеим сторонам его необходимость, и более того выдать за их собственное желание.

Линия повествования, посвящённая этому счастливому событию, обрывается появлением Ставрогина и младшего Верховенского, вносящих суматоху в умеренную жизнь провинциального города. Все, что происходит вокруг Ставрогина, покрыто тайной и не укладывается в логическое мышление. Цельную картину мы получим только в финале романа, прочтя приложение и исповедь Николая Всеволодовича. Масштаб зла этой личности увеличивается с каждой новой главой, хотя мне трудно понять, почему Ставрогин не сумел до конца остаться равнодушным к истории бракосочетания Даши и Степана Трофимовича. Если месть Петра Верховенского отцу вполне понятна, то Николай Всеволодович вроде бы никогда не питал неприязни к этому приживальщику своей матери, и, зная его одержимость ломкой чужих судеб, можно было ожидать, что он скорее предпочтет посмотреть, чем закончится этот брак. Да и вообще образ Ставрогина тяжело подвергнуть какому-либо анализу. Возможно именно историю Ставрогина и теорию Кириллова имели в виду Альбер Камю и Генри Миллер, когда признавали Достоевского за величайшего из когда-либо живших писателей.

Кириллов, осознающий всю мерзость человеческого существования и непреодолимое влечение к злу, характерное для всякого человека, видит единственный выход из данного тупика в "философском самоубийстве". Это было чрезвычайно остроумно со стороны Ставрогина - взращивать зерна православной веры и мессианской миссии русского народа в сознании Шатова, в то же самое время предаваясь атеистическим беседам с Кирилловым. В крайне интересной теории Кириллова есть один странный пункт: убивая в себе веру в бога, он сам становится богом. Петр Степанович изумленно замечает: "Вот я никогда не мог понять у вас этого пункта: почему вы-то бог?" Хотел ли тем самым Достоевский вывести абсурдность нигилистической картины мира и её закономерного выхода к самоубийству? Возможно. Но нигилист может пренебречь моральными догмами, да и самой логикой тоже, поэтому весьма странно, что Кириллов приходит к "философскому самоубийству". Скорее мы вправе были бы ожидать погружения в рокантеновскую "тошноту", где самым ярким событием дня может стать очередная байка про маркиза де Рольбона, или паломничества в Тибет к буддийским монахам, где его удостоили бы совместных молитв с Далай-ламой. Не тут то было - Кириллов все-таки "православный" нигилист, взятый в заложники этическими догмами.

Книга Достоевского переполнена гениальными сценами и диалогами. Одной предсуицидной сцены между Кирилловым и Верховенским хватило бы на целую повесть, одного Ставрогина хватило бы на серию романов. И вот, когда, казалось бы, все прошло и повествование подошло к концу, автор обрушивает на нас исповедь Ставрогина. События книги, по крайней мере ту линию, что связана с Николаем Всеволодовичем, приходится пересмотреть заново. Пощечине, снесённой от Шатова, находится совсем другое объяснение. Самим претензиям Шатова теперь не остаётся места. Женитьба на Марье Тимофеевне, история с Лизой, дуэль с Гагановым - просто мелочи жизни на пути Ставрогина. Последние главы книги, посвящённые главному преступлению гражданина кантона Ури, должны били составить отдельное произведение о "жизни великого грешника". Эти главы столь страшны и сильны в художественном отношении, что экранизаторы Достоевского не могут полноценно передать их, ограничиваясь лишь строгим изложением событий. Только Лукино Висконти в "Гибели богов", позаимствовавший сцены из исповеди Ставрогина, сумел на уровне Достоевского передать силу этих глав на экране. Во многом это удалось благодаря пугающей харизме зла, которая есть у Хельмута Бергера, и которой нет даже у такого блестящего актёра как Ламбер Вильсон.

PS: Идея "пятерок", создаваемых по всей стране с целью мятежа и бунта, расшатывания устоев и протеста, где никто не видел создателя, но все о нем слышали... Очень напоминает один современный роман американского писателя, тоже нигилистического толка.

Вот такое вот предисловие ждет каждого читателя современника, рискнувшего прочитать этот своеобразный даже для Достоевского и его творчества роман. Роман мне не понравился и в этой рецензии я постараюсь объяснить почему. Я сразу признаюсь, что прочитал меньше половины из всего текста и совершенно не собираюсь продолжать эту литературную пытку.

Если перевести указанное в начале предисловие на русский язык, здесь имеется ввиду, что на момент написания своего главного произведения ( я более чем уверен, что имеются ввиду Братья Карамазовы) из за политической ситуации в России Достоевскому необходимо было написать любой другой роман в котором он обязательно должен был обличить и осудить революционеров. Дело благородное и достойное, но не для главного произведения. Но заказ есть заказ, да и обелить себя вопреки своему грязному катаржному прошлому тоже автору стоило. Видимо руководствуясь такими или подобными доводами Достоевский и начал писать роман " Бесы". И это сильно чувствуется в тексте. Изначально роман строится на одних рассуждениях и соответствующих мыслях автора, что безусловно придает тексту языковую изящность, но вот сюжет автором полностью помыкается. Если обычно рассуждения Достоевского непревзойденным образом раскрывают основу сюжета того или иного романа, тут все ровно наоборот: есть набор мыслей, под которые должен сформироваться сюжет. Из за этого Достоевский мечется то в одну то в другую сторону, герои появляются, то исчезают, а смысловая нить безнадежно теряется в тексте.
Да, с одной стороны, книга написана потрясающим и непревзойденным языком классика, но написана так, что я даже героев и персонажей не мог запомнить. Уж слишком они быстро пропадали и сменяли друг друга.
Единственное, что я не могу не отметить это тот эпизод в начале романа, в котором по своей сути Достоевский предсказал судьбу романа Пастернака "Доктора Живаго". Один из героев Бесов еще в молодости написал роман, который вышел ранее за границей и был на Родине запрещен. С другой стороны это все более втапливает нас в болото господина Пастернака изящное, но безсюжетное и очень скучное. Хотя в конечном итоге последний все таки кое как решил в своем тексте эту проблему. По своему.

Нет, для меня Бесы это тоже самое, что Воскресение Толстого - безусловно талантливо написанный филосовский трактат подделанный под художественную литературу. Слишком уж вымученно это по всем статьям выглядит в сравнении с другими более цельными и великими произведениями классиков. Но критиками почему то принято именно его восхвалять.

Да, когда мы пробуем говорить и восторгаться Братьями Карамазовыми умные критики говорят " ну что Вы, оно даже не дописано. А вот Бесы... Не читали? Обязательно прочтите! Оно лучшее в его творчестве!

Даже если меня за подобные слова и рецензию, как ничего не понимающего в настоящей классической литературе не закидают помидорами и яблоками, я имею все шансы прослыть серым и ничего не понимающим в литературе Достоевского недоумком. И я уверен, что подобными мыслями при прочтении "Бесов" руководствовался не один просвещенный писатель. Сетуя на это я имел разговор с одним знакомым человеком являющимся по профессии филологом и в некотором роде критиком. И вот этот замечательный человек меня и просветил. Оказывается есть целое направление филологов восхваляющих всем нам известным образом " Бесов" Достоевского и ставящих это произведение на главнейшее место. Все началось еще с одной женщины филолога. Не помню ее имени, хотя мне и называл ее мой собеседник. По словам человек на сегодняшний день хорошо известный и часто появляющийся на экранах телевизора в различных телепрограммах. Именно она в свое время выделила эту мысль главенства "Бесов" в творчестве Достоевского и защитила на эту тему кандидатскую диссертацию. Судя по манере повествования в среде филологов эта история хорошо известна и человек этот многим знаком. Уверен, что никто из коллег этой замечательной женщины не имеет ни каких претензий и нисколько не критикует ее позицию по данному вопросу. Речь здесь совсем о другом. На вопрос, действительно ли в авторитетных кругах филологов признается истинная значимость данного классиком текста, ответ я получил на редкость безапелиционный и категоричный. Настоящие филологи это словоблудие лучшим текстом Достоевского отнюдь не считают. Есть у него произведения куда более достойные. А это занудство.

Так что не стоит доверять и руководствоваться авторитетному мнению филологов. Лучше открыть книгу и создать собственное. Чтож, "Бесы" разачаровали. Братья Карамазовы очаровали и Идиот не оставил меня, как читателя, равнодушным. Посмотрим со временем какое впечатление оставит "Подросток"...

Находишь ли ты отклик в своей душе? Испытывал ли ты то, что испытали герои? Были ли в твоей душе Бесы? Это вопросы, которые не возникают в повседневной жизни, но которые задаешь себе после прочтения книги. Она не легкая, как и вся русская классика, как и любая русская душа. Вопросы веры и политики становятся неотделимы...
Мой главный вывод - человеку нужен стержень, идея, за которую можно ухватиться в любой момент, без нее он не живет, и если он ее теряет, то хватается за первую попавшуюся, не оценивая критически. Герои Достоевского - люди обычные и в большинстве своем несчастливые оттого, что их души не согласны с выбором их стержня, т.е. внутренний мир и поведение не единодушны.

Моя книга была издана 23 года назад, то есть ей столько же, как и мне и все эти годы книга переставлялась с полки на полку и ни разу в нашем доме не была прочитана никем. И я решила это исправить. Боже как я ошибалась, когда думала что смогу это сделать.
Браво тем, кто смог это прочесть!
Я не представлю, что в бесах может понравиться, затронуть и расплакаться для меня все прошло очень скучно, пресно и однобоко. Длилась моя скука целых 2 часа и 40 минут. Настолько меня хватило.
Вот скажите где здесь проникновение, проницательность, мрак, противоречие, душераздирающие сцены и т.д.
Такое чувство, что я читала скучные автобиографии Степана Трофимовича и Варвары Петровны. Ужас!
Федор Достоевский точно не мой автор, но я все-таки попробую прочесть что-нибудь еще из его произведения месяцев через 6.

Очень масштабное и разноплановое произведение Достоевского, где каждый персонаж заслуживает особого внимания. Всё-таки я очень рад, что Достоевский умеет так много и интересно писать, не забывая ни одной детали. Он заходит совсем издалека, очень долго готовя читателя к основным действиям в романе. Поначалу можно даже не понять, о чём в общем-то книга, потому что это реализм в полном его объёме. В первую очередь мы читаем о героях, об их жизни, как будто нам просто рассказывают, а точнее повествуют какую-то историю, может даже будто бы мы просто живём рядом, как живут и другие люди во всём мире. Ничего, казалось бы, особенного, никакой скрытой цели, никакой фантастики и прочего, а просто красивейший и интереснейший язык и стиль изложения. Именно с прочтением таких произведений кажется, что ты уже сам прожил жизнь вместе с героями книги, потому что она реальна, более чем реальна, даже своя собственная жизнь иногда кажется менее реальной, чем жизнь персонажей у Достоевского, особенно в романе «Бесы», который мне показался самым масштабным из тех, которые я только читал у Достоевского. Потом плавно-плавно спустя половину книги только начинает обрисовываться вся картина, каждый персонаж потихоньку становится на своё место, и уже можно одним взглядом увидеть всю огромную картину, но в каждый части этой картины всё равно существует свой сюжет, своя история, своя жизнь; пока наконец всё не сольётся в единое целое, в один большой комок сюжетов и переплетений, когда каждый друг от друга зависит и каждый играет важную роль в общей системе. Всё-таки такие масштабы сложно увидеть в современной литературе, и я искренне расстраиваюсь, когда кто-то не может понять этого реализма и этой масштабности, потому что хочется, чтобы каждый это увидел и полюбил. Но всё это сказано, конечно же, под впечатлением. А так, дело вкусов.

Спойлер

И ещё больше произведение кажется реальным, когда узнаешь, что какой-то частью списана она с реального случая, а именно с убийства студента Шатова (в реальной жизни Иванова). Вообще интересно читать, когда понимаешь с кого списан тот или иной важный персонаж. Например, Кармазинов, — в реально жизни Тургенев. Я знал, что Тургенев и Достоевский близко не контактировали, но здесь он описал Тургенева совсем уж не в красивом свете. И несмотря на моё уважение к писательству Тургенева, может оно так и есть. Особенно, если учесть, что Достоевский был приверженцем «старой веры», а Тургенев был «создателем» нигилистов, хотя и трудно сказать, насколько его можно считать именно отцом нигилистов. Но образ Кармазинова оставил неприятный след самоуверенного, трусливого человека, который на самом-то деле не имеет никакой своей позиции, а поддерживает всех.

Интересно, как Достоевский умеет описывать злодеев в своей книге; как красиво описан Пётр Степанович Верховенский. Несмотря на то, что он главный убийца, в душе, я не испытывал к нему ни злости, ни обиды, потому что интересно было не это, интересно было читать именно то, как он был описан, как себя вёл, его психология, его поведение, его мысли. Это один из героев, который был описан так живо, именно живо. Бойкий малый, который смог обмануть практически всех. Не зря же где-то в романе есть мнение, что не был Пётр Степанович глупым, а даже немного гениальным. И я с этим соглашусь, каким бы он злодеем не был. Был у него размах, но было и наивного много. Не те люди вокруг него были, а так чем чёрт не шутит, может и получилось бы у него всё. Но и убийцей он зря был, ему говорили, что Шатов не донесёт, может и правда не донёс бы.

Шатова же жалко, жалко до безумия, особенно когда к нему вернулась жена, которая, не смотря ни на что, всё равно была ему рада, хотя и говорила порой обратное, пытаясь казаться гордой. Жалко и Кириллова, хотя он и сам сделал свой выбор. Философский выбор. Очень интересную мысль Достоевский в нём показал про своеволие. Что если сам по своей воле себя убил, значит сам себе Бог. Интересный персонаж, философский, образ его очень красивый в голове выстроился у меня.

Ставрогин неоднозначный тип, особенно когда я узнал, что он изнасиловал маленькую девочку (это было в главе, которая не напечатана в книгах, как я понял, её можно отдельно найти). В общем, не хотелось бы знать этого факта, тогда мнение о нём было бы более хорошее, а тут перебор, как по мне, перебор. Если отбросить это, то получается достаточно интересный и харизматичный тип, наверно такой тип, который очень сейчас нравится женскому полу. Даже в книге он имел много романов, и жена Шатова родила от него. В общем, ещё не зная многих фактов, я так и подумал о нём.

Верховенский-старший — это добрый старик снаружи, и маленький ребёнок внутри. Ребёнок, который доказать всем, что он взрослый. И в конце книги доказал, ушёл и увидел ту правду, которую он не знал. Как будто он жил всегда лишь в четырёх стенах, и вот наконец-то выбрался из этой клетки; и умер он уже простветлённым, хотя отчасти всё равно ребёнком, но с добрыми и хорошими мыслями. Варвара Петровна несмотря не что всё равно привыкла к нему. Но у неё был какой-то особый образ, особенно в конце я это увидел, когда она взяла Марфу Сергеевну себе. А теперь вопрос, зачем она постоянно всех брала на попечительство? И вот тут я вспомнил одну строчку, когда они с Дарьей собирались вместе уезжать к Ставрогину, она сказала: «А что мне теперь здесь делать? Не всё ли равно?» Может она всех и брала к себе лишь потому, что была одинока в душе. Поэтому ей и хотелось видеть хоть какого-нибудь понимающего человека рядом с собой, и всё это несмотря на то, что она всегда пыталась казаться (и казалась) твёрдой, как камень. Но это только снаружи.

И каждый персонаж, как живой. Даже не верится, что не живой! Как не живой?! Никогда не поверю. Слишком правдиво, слишком реально, невозможно, что не было.