Devils

Сложно собрать мысли для внятного отклика. С русскими классиками ощущение, будто к школьной доске вызвали, поэтому хочется попроще и быстрее отстреляться.
Не знаю, чего ждала от «Бесов» и Достоевского, было волнение, что будет скучно, тяжеловесно, непонятно (мои заморочки).
В любом случае, страхи не оправдались.
Хочется сказать, что роман о революции, но это не совсем так. Что об отцах и детях. Что о любви, о России. Но всё не то.
Мне показалось, что «Бесы» о смутах в разуме, бардаке и беспокойстве в идеалах. Отсюда волнения в молодом поколении, отсутствие уважения к родителям, к семейным ценностям, истории. Понятие чести мельчает. В сердце горит желание разрушать, подстрекать, плести интриги, идти на крайние меры, но нет плана создания чего-то нового. Хаотичные действия без идеи, которая бы привела к какой-то цели. Создается впечатление, что у этих людей нет будущего, которое хотят построить, только настоящее, которое необходимо растоптать.
Идеология героев, диалоги, характеры – всё доставляет удовольствие в процессе чтения. Шатов, Ставрогин, Верховенский, Кириллов – объемные, плотные, сложные, каждый с немаловажной ролью.
Роман с сильным политическим уклоном, радикальными взглядами выражает опасение за завтрашний день.

Роман прочитал уже больше месяца назад, так что какие-то детали уже начинаются стираться из памяти. В то же время через такой интервал (за который прочитал ещё четыре книжки) можно проверить, что же на самом деле тебя там впечатлило. Любительским литературоведением при обзоре такой классики-классики заниматься не хочется, да и филологического образования у меня нет. При этом «Бесы» слишком многогранные, чтобы уместиться в две-три тысячи знаков. Удивило, конечно, что я, оказывается, эту книгу читал в подростковом, но забросил — где-то на том самом месте, где заканчивается довольно унылая история Степана Трофимовича. Неудивительно, что я тогда не выдержал эту часть, потому что и сейчас я читал историю жизни Верховенского-старшего, подавляя зевоту. Но опыт показывает, что частенько надо всё-таки вытерпеть, чтобы потом получить истинное удовольствие от хорошей книги.

И действительно, дальше, с появлением новых персонажей, пружина действия сжималась, сжималась, порой казалось, что вообще уже ничего не происходит, но тут пружина разжималась, ударяя по читателю, который начинал поглощать страницы уже со скоростью попкорна во время голливудского блокбастера. Удивило количество французского в романе (честно говоря, другие романы Фёдора Михайловича уже плохо помню — неужели там тоже его так много?). Удивила прозорливость писателя, который в начале 70-х годов предсказал то, что будет твориться в стране в следующие 50 лет. Показался интересным приём с этим рассказчиком-конфидентом: кажется, что уровень понимания им происходящих событий постоянно меняется, от части к части. Поразила часть, где рассказывались злоключения Степана Трофимович (ну как можно было ожидать, что этим всё кончится?).

И конечно, изюминкой романа я считаю главу, которая не входит в состав самого романа. В этом есть что-то постмодернистское, какая-то литературная игра. Наверное, скажу дикую банальность — все ведь тут по сто раз читали «Бесов», а я вот только-только, — но это один из лучших моих читательских опытов от классики, когда всё настолько переворачивается в той картине мира, которую ты строил на протяжении сотен страниц, что прям хочется взять и ещё раз перечитать книгу. И, наверное, это правильно, что «У Тихона» всё-таки не была включена в роман (она же там чуть ли не в середине должна была быть) — это был бы другой роман. Сейчас ты читаешь её как эпилог, как некую альтернативную концовку, которая могла быть, а могло и не быть.

Ну и разумеется, я только в процессе чтения узнал, что «Бесов» запрещали в СССР. Я, наверное, знал этот факт, но он был у меня где-то на периферии понимания. Только самостоятельно прочитав книгу, я понял, почему это по-настоящему крамольное произведение, суперразоблачительное и супернеудобное для идейных последователей Петра Степановича, которые в конце концов устроили бесовщину на Руси и разрушили её.

Картинка чатджипити.

Тяжелый как и всегда впрочем роман Достоевского оставляет глубокий шлейф в уме и заставляет отметить книгу ,как обязательную к повторному прлчтению , чтобы лучше все понять и разобраться во всех смыслах заложенных автором. А вот будут они или нет ,на этлм и изменится оценка с 8 на большую или меньшу. Пока эта книга ввела меня в замешательство. Хорошо хоть порекомендовали сразу после прочтения посмотреть мини сериал ,который помог расставить некоторые вещи по полочкам. Одно можно сказать - тема актуальная и до сих пор , автор прозорлив и видел будуйщее россии наперед на пару десятилетий и в то же время был смел и непреклонен ,когда писал такой роман. Книга обязательно к прочтению и даже не один раз как указывал выше. Мораль и подтекст многих человеческих поступков и переживаний заставляют нас оглядеться и увидеть подобных людей даже в современных реалиях.

Мой прекрасный спонтанный перечит года…

Начинается роман со знакомства читателя со Степаном Верховенским, «вольнодумцем», как он любит сам о себе думать, а по сути безобидным представителем уходящего поколения первой половины 19 века. Он пристроен учителем при сыне Варвары Ставрогиной Николае. Действие в лучших традициях жанра разворачивается в небольшом уездном городке.

Постепенно мы знакомимся со всем местным обществом, и постепенно на главный план у нас выходят приезжие смутьяны: сын Степана Петр Верховенский, выросший Николай Ставрогин и их друзья / знакомые / соперники и т.п.

Роман о последствиях необдуманного воспитания, о политических заигрываниях и заблуждениях, о демонах, терзающих любого человека, только одних больше, других меньше, о горячке пылкой любви, о гордости, о вере и безверии, о поиске смысла жизни. Этот список можно продолжать бесконечно, роман обо всем: кто что ищет, тот наверняка найдет это в Бесах.

Бескрайне, иронично, глубоко (копай ковшом не откопаешь), драматично, прекрасно до умопомрачения. Обожаю.

P.S. Запрещенная глава «У Тихона» - маст рид. Она страшная и жуткая, но необходимая при прочтении книги, так что обязательно ищите издание с этой главой.

В губернское имение „Скворешники“ возвращаются двое юношей: воспитанник и сын Степана Трофимовича — демонической натуры Николай Ставрогин, который располагает к себе буквально каждого, и коварный Петр Верховенский. Николай в свое прошлое пребывание в Скворешниках зарекомендовал себя, как человека психически нездорового: он укусил за ухо отца, протянул за нос старшину литературного кружка, и поцеловал чужую жену. С их приездом в спокойном городке начинают происходить новые странности, и уже совсем не такие невинные, а уносящие за собой многие человеческие жизни.

„Бесы“ — один из главных романов Федора Михайловича Достоевского. Я очень рада, что открыла для себя „великое пятикнижие“ автора, но немного разочарована, что начала именно с этой книги. Сюжет романа, как по мне, очень переоценен среди подростков (возможно ли, что это влияние сериала?). Именно их восторженные отзывы по типу: „Это так увлекательно, такой динамичный сюжет, читающийся на одном дыхании“ подтолкнули меня начать Бесов, так как я хотела просто отдохнуть от тяжелых произведений, которым посвятила всю осень. Но вышло так, что я не получила от Бесов того, на что рассчитывала. Только больше загрузилась мыслями и анализом, а это привело меня к нечитуну.

Сам Достоевский писал о Бесах:

Вот и я заметила, как автор все время общается своими читателями, высказывая свое мнение через мысли и действия героев, изобличая все лживое и бесовское составляющее революционной деятельности и политических течений (в романе нигилисты, но, мне кажется, эту идеологию можно заменить любой другой радикальностью).
Бесы — это как глубоко философский роман, переосмысляющий этику религии и морали, так и историческая действительность и исповедь автора. Каждый выносит из книги что-то свое, поэтому до сих пор всякие интеллектуалы находят на его страницах новую пищу для размышлений и чуть ли не каждую строчку считают очень важной. Сюжет же, если оставить его в голом виде без художественных образов, не настолько интересен, особенно, если знать реальную историю, которой вдохновился Достоевский и которая практически в точности запечатлена на страницах. Поэтому я совершенно не могу назвать роман „эпичным экшеном“. Все эпичное и неожиданное заключено в последней девятой главе „У Тихона“.

Да, Достоевский был помешан своим романом, очень жаждал его написать. И мне было интересно узнать, что он сам был участником революционного общества — кружка петрашевцев и верил, что в этом истина. Правда этот кружок был гораздо лайтовее того, который описан в книге: образованные люди собирались у своего лидера Петрашевского и дискутировали о проблемах политических, литературных, читали философов-социалистов и письмо Белинского к Гоголю. В декабре 1849 года петрашевцев приговорили к инсцинированной казни, просто, чтобы запугать. Но после перенесенного травмирующего спектакля Достоевского сослали в Сибирь на целых 10 лет. Тяжелые условия, самокопания перевоспитали автора в консерватора.

Но вот в ноябре 1869 в гроте Петровской академии участники „Народной расправы“ убивают студента Ивана Ивановича Иванова, которого заподозрили в предательстве. Нечаев — лидер этого общества, призывал к тому что ради революции можно совершать любые преступления и даже записал это правило в свой катехизис революционера.
Эта история не только вдохновила Федора Михайловича, но и разожгла в нем вину за собственное посаженное зерно в революционное дело. Через Бесов автор раскаивается.

1910 год. Грот в Петровско-Разумовском парке, в котором убили студента Иванова.

Эпиграф к роману с отрывком из Евангелия от Луки идеально передает, как по мне, главную мысль романа, а именно, что все закрытые общества — это заболевание России, это язвы, бесы, которые копились многие века. Разве не продолжают ли существовать и в нашем современном мире различные религиозные секты и другие сообщества? Поэтому бесы, которые вышли из людей и вошли в свиней тут же бросились в озеро и потонули — оставшись без человеческого разума и понятий о нравственности они не в состоянии себя контролировать, они исступлены и мышление у них стадное.

Роман именно показывает, как люди начинают бесноваться, оказавшись околдованы манящими идеями своих предводителей. Петр Верховенский, образ которого был списан с Нечаева — лидера „Народной расправы“ — главный дьявол. Он подчиняет себе всех, делает из людей марионеток или же свинок, которые будут делать все, что он скажет, даже если внутренне противоречат его убеждениям. Петр ради успеха готов на все, а его успех заключается в обретении власти над всеми людьми.
Николай Ставрогин — правая рука Петра, как тот сам ему признается. И даже Петр Верховенский попадается в ловушку демонических чар Николая, так как выдумывает его себе, думает о нем гораздо лучше, чем тот из себя представляет. Ведь по факту оказывается, что за очаровывающей внешностью Николая скрывается очень потерянный и пустой человек. Единственное его удовольствие — делать подлости и доводить людей до сумасшедствия. К тому же он совершенно не образован, и допускает множество орфографических ошибок в своих письмах.
Как и всегда, произведения Достоевского удивляют меня своим психологизмом. Здесь же ярко показаны отношения отцов и детей. Были бы эти юноши такими жестокими, если бы Степан Трофимович проявлял к ним отцовскую любовь?

Не стану описывать свою любовь к персонажу Кириллову, и как Достоевский издевается над Тургеневым всю первую половину книги. Да, роман наполнен интересными деталями, незабываемыми героями, но все-таки для меня он оказался растянутым, и некоторые сюжетные линии показались мне лишними. Например, мне была очень интересна Лиза Тушина, и я думала, что будет как-то развиваться ее желание заниматься общественной деятельностью. Но в итоге она предпочла участвовать в любовном треугольнике. И вообще первая половина романа переполнена намеками на то, что еще неизвестно, знакомством с героями, многие из которых появлялись не так часто. Я очень устала от произведения, а не отдохнула с ним.
Кстати, я досмотрела сериал, и хотела бы сказать, что его сжатость мне больше понравилась, но нет. Было бы идеально что-то между))

Заканчиваю бесовским или же просто пьяным стишком Лебядкина:

Жил на свете таракан,
Таракан от детства,
И потом попал в стакан,
Полный мухоедства...
Место занял таракан,
Мухи возроптали.
„Полон очень наш стакан“, —
К Юпитеру закричали.
Но пока у них шел крик,
Подошел Никифор,
Бла-го-роднейший старик...

тгк:@iwantbooksandtea

Книга на меня произвела очень сильно впечатление, автор умудрился оголить столько человеческих душ и переживаний, которые могут затронуть читателя в любом возрасте. А его периодические поклоны в сторону других шедевров зарубежной и российской литературы просто услада для глаз читателя, который считывает их.

Персонажи из всех сил держат свои маски добропорядочности и интеллигентности, но происходящие события рассыпают их на глазах почтенной публики. Убийства, клевета, подпольные организации, любовные перипетия, денежные вопросы, это только маленькая часть поднятых тем. Герой может изображать из себя благодушного простака, а на самом деле подстрекать революцию и развести человека на самоубийство. Распутство может породить ребенка от друга бывшего мужа или вообще узаконить брак на спор с человеком, который не в своем уме. Анонимные письма могут также подпортить репутацию, как и выступление на большую публику.

За самими личностями также интересно наблюдать: то перед нами женщина, которая лучше всех знает как выстроить чужие жизни, то мужчина изображает из себя деятеля науки, но он просто бросается французскими словами, то перед нами чуть ли не миссия снизошел. Люди поднимаю вопросы религии, нравственности и зла. Кем считать, например, опустившегося человека, вечно пьяного, но пишущего стихи во имя своей музы. Эти несчастные люди просто хотят найти опору для себя и счастья, но разве Федор Михайлович позволит им?

Великий гений совсем отвык в Карлсруэ от отечества.

Написать актуальную по сей день книгу надо уметь. Фёдор Михайлович блестяще с этим справился. От описаний бросает в дрожь и колотит похлеще морозов. От обилия жестокости, крови и смертей становится дурно, но оторваться от Её Величества Истории России невозможно. Революция. Бессмысленная и беспощадная.

Либерализм. Безумный, страшный, без границ и царя в голове.

Качусь два дня назад в автобусе с работы и читаю «Бесов». Со мной рядом садится мужчина и тоже открывает «текст». Смотрю, и у него на страницах Степан Трофимович Верховенский, родненький. Ехали мы рядышком, и оба читали Достоевского. И ещё. Почему-то у меня на работе уверены, что я обожаю творчество Фёдора Михайловича, если читаю его книги. Но я читаю, потому что мне хочется лучше понимать действительность. Выглянешь в окошко, о, бесовство бесовское, знакомая картина.

Пётр Степанович Верховенский и Николай Всеволодович Ставрогин, конечно, наворотили дел. Первые двести страниц мы в уездном городке N ожидали прибытия светочей и любимых сыновей. Бегали друг к дружке, собирали сплетни, сватали и сватались, заикивались о свободных идеях, терзали сердечки и ожидали грядущего, долгожданного, великого. Великое свершилось за несколько дней осенью 1869. В результате подожжено, застрелено, застужено и самоубито 13 человек. И сколькие обречены на каторгу.

Идея Петра Степановича проста. Всё разрушить, ничего не построить, ответственности избежать, править Россией, прикрываясь желаниями народа. И конечно, всё через радикализм и убийства, чтобы связать «пятёрку» кровью и впоследствии управлять ими, пугая доносами и каторгой. Бесовство Петруши заключается в непонимании России и её внутренних механизмов. Не по силам для его ума, вот он и бесится. Единственное, на что Пётр способен это дисгармоничное разрушение до основания вместо органичных реформ и преобразований. Но действия без ума и любви к стране (или к чему ещё) к хорошему никогда не приводят, что нам и покажет впоследствии История.

Не менее интересен Николай Всеволодович. «Князь» земли русской? Если в Петре отчаянно сквозило желание действовать: разгромить, подговорить, ликвидировать, то Николай из «тихих», чей ад ворочается внутри. Именно в его объятиях покоится вся моральная гниль романа; именно его женщины, практически все, умирают. Тонкая связь и чувствование плесени этого подлеца и предателя. Пётр это руки Николая, разумеется, по локоть в крови. Николаю же уготована роль самоизбранного Царевича; без Бога, без чести, без души. От этого и концы у двух бесенят разные: кому от душевных терзаний дорога на тот свет, а кому весёлая и дальняя по красным рекам и ручьям.

Со страниц романа струится слезами боль России. Она бриллиант, «горняя красота», «красота Христова». В ней отражаются отрывки из Евангелия, насильственная смерть Шатова и светлый уход Степана Трофимовича. Россия подлежит огранке, чтобы сиять, но в итоге заточенными гранями убивает и режет без ножа. Масштабная трагедия, масштабный роман.