Гильгамеш

В центре поэмы – иная проблема: проблема тщетности человеческой жизни и неизбежной несправедливости человеческих страданий и смерти, которая уравнивает всех.
Эта проблема занимает большое место в литературе древнего Востока. Можно назвать в вавилонской литературе эпос об Адапе, поэму «О невинном страдальце» и «Разговор господина с рабом», в древнееврейской – «Экклесиаста» и «Иова», в египетской – «Беседу разочарованного со своим духом», «Песнь арфиста» и «Ответ на песнь арфиста» («Похвалу писцам»). Все эти произведения решают проблему либо утверждением неисповедимости путей божества, либо плоско гедонистически: «Ешь, пей и веселись, ибо завтра умрешь».
Несомненно, что поэма о Гильгамеше стоит выше этих произведений. Несмотря на ее трагизм, на поражение героя, она не оставляет пессимистического впечатления. Решение, которое ею дается, – это бессмертие славных дел. Какова бы ни была первоначальная концовка, сказитель, добавивший заключение Таблицы XI, выдержал его вполне в духе поэмы: потерпевший поражение в поисках физического бессмертия, герой указывает своему спутнику на стены Урука - бессмертное творение своих рук и рук предков – «семи мудрецов» Шумера. Мотив славы, памяти людей проходит через всю поэму: о ней говорит Гильгамеш своему другу Энкиду перед походом на Хумбабу, о ней же говорит Гильгамеш у его смертного одра. Значение ее нигде не оспаривается, по существу не оспаривается и тогда, когда Гильгамеш бросается в степь в поисках жизни. Точка зрения автора поэмы о Гильгамеше на смерть и жизнь и мужественнее и вернее точки зрения в других древневосточных произведениях. Она отвергает и легкомысленный гедонизм, рекомендуемый корчмаркой богов Сидури, встреченной Гильгамешем во время его странствий, и жалкую покорность божеству. Гильгамеш остается героем и в своем поражении.
Проблема и не имеет другого решения, чем то, которое, хотя и не высказанное всеми словами, содержится в поэме. Пессимизм поэмы – если его можно назвать пессимизмом, – не равносилен примирению с бессилием человека. Конечно, древний Восток не знал атеизма, ни даже философского скептицизма, и победа природы над человеком в поэме о Гильгамеше представляется победой порядка, установленного богами. Но правыми оказываются все-таки не боги, установившие этот несправедливый порядок, а человек, который не может ему покориться и идет в своей борьбе до конца.

На Шамхат во гневе навел он проклятье:
«Давай, блудница, тебе долю назначу,
Что не кончится на веки вечные в мире;
Прокляну великим проклятьем,
Чтобы скоро то проклятье тебя бы постигло:
Пусть ты не устроишь себе дома на радость,
Пусть ты не полюбишь нагуляной дочки,
Пусть не введешь на посиделки девичьи,
Пусть заливают пивом твое прекрасное лоно,
Пусть пьяный заблюет твое платье в праздник,
Пусть он отберет твои красивые бусы,
Пусть горшечник вдогонку тебе глину швыряет,
Пусть из светлой доли ничего тебе не будет,
Чистое серебро, гордость людей и здоровье,
Пусть у тебя не водятся в доме,
Пусть будут брать наслажденье от тебя у порогов,
Перекрестки дорог тебе будут жилищем,
Пустыри пускай тебе будут ночевкой,
Тень стены обиталищем будет,
Отдыха пусть твои ноги не знают,
По щекам пусть бьют калека и пьяный,
Пусть кричит на тебя жена верного мужа,
Пусть не чинит твою кровлю строитель,
В щелях стен пусть поселятся совы пустыни,
Пусть к тебе на пир не сходятся гости,
……………………………………….
……………………………………….
Пусть проход в твое лоно закроется гноем,
Пусть дар будет нищ за раскрытое лоно, —
Ибо чистому мне притворилась ты супругой,
И над чистым мною ты обман совершила!»

Кто, мой друг, вознесся на небо?
Только боги с Солнцем пребудут вечно,
А человек -- сочтены его годы,
Что б он ни делал,-- все ветер!

Пусть загорится твое сердце сраженьем!
Забудь о смерти,-- достигнешь жизни!

Не трать, о царь, на кумиры злата,--
Слово, что сказано, бог не изменит,
Слово, что сказано, не вернет, не отменит,
Жребий, что брошен, не вернет, не отменит,--
Судьба людская проходит,-- ничто не останется в мире!

Ярая смерть не щадит человека:
Разве навеки мы строим домы?
Разве навеки ставим печати?
Разве навеки делятся братья?
Разве навеки ненависть в людях?
Разве навеки река несет полые воды?

Боги, как мухи, собрались к приносящему жертву.