Цитаты из книги Нулевая степень письма

БАЛЬЗАК, СЮ, МОНЬЕ, ГЮГО находили удовольствие в воспроизведении всяческих фонетичнских и лексичнских неправильностей -- воровского арго, крестьянских наречий, говора немцев, жаргона привратников. Однако эти социальные языки были лишь своего рода театральными костюмами, в которые облекалась человеческая сущность, и никогда не затрагивали говорящего индивида в его целостности; человеческие переживания продолжали существовать помимо их речевого воплощения.

( Письмо и социальная речь.)

Вероятно, нужно было дождаться прихода ПРУСТА, который целиком отождествил некоторых людей с их языком и начал изображать своих персонажей через чистые особенности их речи, плотной и красочной.

( Письмо и социальная речь.)

В творчестве СЕЛИНА, например, письмо отнюдь не стоит на службе у мысли, наподобие удачного реалистического фона для живописной картины жизни той или иной социальной группы; для писателя оно есть способ самого настоящего погружения в вязкую гущу изображаемой им среды.

( Письмо и социальная речь.)

КЕНО как раз и попытался показать, что возможна разговорная контаминация письменного дискурса во всех его элементах.

( Письмо и социальная речь.)

Разумеется, письмо КЕНО не выходит за пределы Литературы, потому что его потребляет лишь незначительная часть общества и оно не несёт в себя какой бы то ни было универсальности, оставаясь всего-навсего экспериментом и забавой.

( Письмо и социальная речь.)

Романы САРТРА суть романы в силу той ( впрочем, постоянно нарушаемой ) верности определённой речевой манере, нормы которой утвердились в ходу всех предшествующих геологических этапов развития романа. И действительно, Изящная Словесность просачивается в сартовский роман не за счёт его содержания, а за счёт его специфического способа письма.

( Языковая утопия.)

Это великое традиционное письмо, письмо ЖИДА, ВАЛЕРИ, МОНТЕРЛАНА и даже БРЕТОНА, означало, что форма, во всей её весомрсти и несравненном великолепии деяний, есть ценность, не подвластная Истории, наподобие ритуального языка священослужателей.

( Письмо и молчание.)

Личность МАЛЛАРМЕ - с его гамлетовским отношением письму -- прекрасно воплашает тот неустойчивый момент в Историй, когда литературный язык продолжал цепляться за жизнь лишь затем, чтобы лучше воспеть неизбежность собственной смерти.

( Письмо и молчание.)

Известно, сколь многим мы обязаны МОРИСУ БЛАНШО в разработке этой гипотезы о МАЛЛАРМЕ как об убийце языка.

( Письмо и молчание.)

Язык МАЛЛАРМЕ -- это язык самого Орфея, который может спасти любимое существо, лишь отказавшись от него, и тем не менее не удерживается и слегка оборачивается назад.

( Письмо и молчание.)

Язык МАЛЛАРМЕ -- это язык Литературы, приведенной наконец в порогу Земли Обетованной, то есть к порогу мира без Литературы, хотя свидетельствовать об этом мире могут всё же одни только писатели.

( Письмо и молчание.)

Этот прозрачный язык, впервые использованный КАМЮ в "Постароннем", создаёт стиль, основанный на идее отсутствия, которое оборачивмется едва ли не полным отсутствием самого стиля.

( Письмо и молчание.)

Нейтральное письмо --- это позднее явление, оно будет создано такими писателями, как КАМЮ.

( Письмо и революция.)

Так, претерпев деградацию отказиваясь от надежды обрести словесную Природу, откровенно отрешённую от реалной действительности, но также и не помысляя об овладении ( как это сделал КЕНО ) языком социальной Природы, натуралистичесеая школа парадоксальным образом произвнла на свет механичнское искусство.

( Письмо и революция.)

Все эти авторы без стиля --- МОПАССАН, ЗОЛЯ, ДОДЕ и их эпигоны --- практиковали письмо, одновременно служившее им и убежище , и средством демонстрации тех ремесленических операций, которые, как они полагали, им удалось изгнать из эстетики, ставшей чисто пассивной.

( Письмо и революция.)

Известны высказывания МОПАССАНА о важности работы над формой, (...) Известно также, что стилистика МОПАССАНА, увязывая мастерство с областью синтаксиса, оставляла лексику как материал, данный до Литературы.

( Письмо и революция.)

Что восхищало школьную критику в письме МОПАССАНА и ДОДЕ, так это сами литературные знаки, отрешившиеся наконец от своего содержания и со всей прямотой утверждавшие Литературу как явление, начисто лишённое связей с любыми иными языками; тем самим они как бы учреждали абсолютно идеальное понимание вещей.

( Письмо и революция.)