Нам, людям, не являющимися ни рыцарями веры, ни сверхчеловеками, по сути дела, не остается ничего, кроме как плутовать с языком, дурачить язык. Это спасительное плутовство, эту хитрость, этот блистательный обман, позволяющий расслышать звучание вневластного языка во всем великолепии воплощающего перманентную революцию слова, - я со своей стороны называю литература.