Цитаты из книги Нулевая степень письма

У БАЛЬЗАКА, например, сама множественность персонажей, обозначаемых местоимением "он", вся сложная система почти бесплотных, но зато последовательных в своём поведении индивидов свидетельствует о существовании целого мира, первоосновой которого является История.

( Письмо романа.)

Сам факт умножения разновидностей письма учреждает новую Литературу в той мере, в какой последняя, создавая свой язык, стремится лишь к тому, чтобы быть воплощенной мечтой: Литература становится утопией языка.

В целом рифма есть нарушение дистанции между синтагмой и системой; в её основе - сознательно достигаемое напряжение между принципом сходства и принципом различия; рифма - это своего рода структуральный скандал.

Язык и стиль — объекты; письмо — функция

Стиль оказывается своего рода сверхлитературным действом, в котором человек стоит на пороге всемогущества и магии. Биологическая природа стиля ставит его вне искусства, иначе говоря, вне договора, связывающего писателя с обществом. Вот почему нетрудно представить себе авторов, предпочитающих безопасность, которую сулит им мастерство, одиночеству, на которое обрекает их стиль.

Он - природная материя писателя, его богатство и его тюрьма, стиль - это его одиночество.

Известно, что в современной поэзии ( той, которая восходит не к БОДЛЕРУ, а к РЕМБО ) от этой структуры не осталось ничего, если не считать, что она сохранила, перестроив традиционные нормы, формальные требования классической поэзии: отныне поэты начинают утверждать собственное слово в квчестве самодовлеющий Природы, одновременно охватывающей как функцию, так и структуру языка.

( Существует ли поэтическое письмо.)

Расщативание, которому ГЮГО попытался подвергнуть александрийский стих -- наиболее реляционный из всех стихотворных метров, -- в зародыше таило все будущее современной поэзий, ибо речь шла о том, чтобы, упичтожив реляционную интенциональность речи, поставить на её место взрывчатую силу слов.

( Существует ли поэтическое письмо.)

Можно вообразить, как нелегко было людям 18-го столетия установить о т ч ё т л и в у ю , и в первую очередь -- поэтическую, разницу между РОСИНОМ и ПРАДОНОМ, подобно тому как нынешнему читателю столь же трудно судить о тех современных поэтах, которые пользуются одним и тем же -- однообразным и расплывчатым -- письмом.

( Существует ли поэтическое письмо.)

Третье лицо у БАЛЬЗАКА аналогично третьему лицу у Цезаря: оно придаёт поступкам алгебраическую форму, при которой роль экзистенциального начала оказывается ничтожной, а на первое место выдвигается логичнская связность, определённость или трагизм человеческих отношений. Однако -- в противоположность или по крайней мере в отличие от бальзаковского мира -- третье лицо способно выражать и экзистенциальный опыт.

( Письмо романа.)

Так, АНДРЕ ЖИД, извлекающий благодаря своей ремесленнической манере удовольствие из современной обработки классичнского этоса, подобно тому как СЕН-САНС переделивал БАХА, а ПУЛЕК -- ШУБЕРТА, являет собой самый тип писателя без стиля. Напротив, поэзия нового времени -- ГЮГО, РЕМБО, ШАРА -- насыщена стилем, а искусством оказывается лишь в том мере, в какой сохраняет связь с интенциями Поэзии.

( Политическое письмо.)

Марксистское письмо связано с действием, и поэтому оно очень скоро превратилось в выражение определённой системы оценок. Эта особенность, заметная уже у МАРКСА ( хотя в целом его письмо сохраняет объяснителный характер ), полностью овладела письмом торжествующего сталинизма.

( Политическое письмо.)

Своеобразие революционного письма возникло за счёт своеобразия исторического момента. БОДЛЕР обранил как-то фразу о "эмфатической истинности жеста, сделанного в решающих жизненных обстоятельствпх". Революция как раз и оказалось одним и таких решающих обстоятельств, когда истина настолько пропиталась заплаченной за неё кровью, что для её выражения могли подойти лишь помпезные средства театрального преувеличения.

( Политическое письмо.)

У революционеров не было причин к изменению классического письма, им и в голову не приходило усомниться в природе человека и ещё менее -- в его языке; авторитет "орудия", унаследованного от ВАЛЬТЕРА , РУССО и ВОВЕНАРГА не мог быть подорван в их глазах.

( Политическое письмо.)