Лот 49

Произведения как водоемы: в некоторые шагаешь с обрыва и течение подхватывает тебя, не позволяя выбраться; а в некоторых ты сначала долго бредешь по мелководью, а потом вдруг проваливаешься в такой глубокий омут, кототорый никак не ожидал встретить здесь.
Книга с очень банальным началом и типичным детективным сюжетом в какой-то момент превратилась в нечто совершенно иное. Спутанное, абсурдное, с внезапными проблесками и вспышками повествование - столь же непонятное, как и внутренний мир любого человека. Клубок, который можно разматывать с любой из сторон, загадочная паутина слов, столкновений и узлов, понятная лишь его создателю. Повествование, начинавшееся с одной-единственной нити, закручивается, запутывается и внезапно обрывается. Совсем не детективный финал совсем не детективного романа.
Самым завораживающим в романе для меня стал город, словно и не существующий вне сознания Эдипы и воли покойного Пирса. Бесконечные блуждания, встречи, открытия на грани сна и яви. Чем больше пытается разобраться во всём Эдипа, тем больше она запутывается. Каждая поманившая к себе нить к разгадке обрывается, каждый потенциальный свидетель не в силах ответить на вопросы. Раскрытие тайны Тристеро - это познание самого себя, переосмысление всего вокруг, бесконечные сомнения, когда под подозрение попадаешь даже ты сам.

В целом книга скорее понравилась. Вспоминался фильм Фотоувеличение Микеланджело Антониони. Там завязка вполне детективная . происходит преступление и оно случайно попадает в кадр фотографа любителя. В конце же двое играют в воображаемый теннис на корте. У Пинчона что то в этом роде. Вначале Эдипа получает письмо, в котором она назначается распорядительницей наследства своего бывшего любовника, Инверерити Пирса.( Имена там такие же странные как и люди). Действие происходит в солнечной Калифорнии в середине 60-х. Эдипа , движимая долгом, ввязывается в историю из которой уже не может просто так выбраться. Как и героиня Льюиса Кэролла она окружена странными субьектами, которые как-будто в курсе некоего заговора. И как говорила Алиса, чем дальше тем страньше.История в которой Эдипа пытается разобраться тянется с 17 века и связана с полуподпольной почтовой службой ПОТЕРИ. Вот какие люди ей пользуются.
. У стойки регистрации рейса на Майами находился расхлябанный юнец, замышлявший ночью прошмыгнуть в дельфинарий и вступить в переговоры с дельфинами, которые прийдут на смену людям.. Юнец страстно целовал свою мамочку страстно шуруя языком.. Я напишу, ма. Пиши через ПОТЕРИ.. Помни всю другую почту перлюстрирует правительство. Дельфины разозлятся.. Я люблю тебя, ма. Люби дельфинов.
Разобраться в хитросплетениях сюжета довольно сложно и я просто отдался потоку, ожидая финала и получая удовольствие от диалогов и атмосферы иронии и гротеска . Сейчас многим не очень понятно зачем и для кого написана эта книга. Но надо понимать. что середина 60-хв Калифорнии -особое время. И это американский психоделический вайб мне понравился.

Надеюсь, что этим комментарием помогу с прочтением таким же увлеченным читателям, как и я.

Даже в своих маленьких и нелюбимых книгах Пинчон поражает воображением, обознанностью и стилевым разнообразием: исторические и политические факты фантасмагорически переплетаются с явной выдумкой, описания и сравнения невероятно находчивы и связаны со смысловым центром романа (Эдипе кажется, что она находится в середине кристалла), музыкальное сопровождение, изобилие ненужных (или нет?) героев. С трудом понимаю, как можно не полюбить его текст, при том что в этом романе («Выкрикивается лот 49») Пинчон оставляет открытыми замки, ключи к которым обычно прячет под сновидной подушкой своего театра.

Пространство текстов Пинчона находится между сном, галлюцинацией и явью. О галлюцинациях и о том, что Эдипа периодически теряет память и восприятие последовательности событий она говорит сама (еще бы, столько пить!), но при этом и автор расставляет маркеры действительности-вымысла: например, эпизод сексуального знакомства с Метцгером в гостинице: часы остановились (мотив из предыдущего романа «V.»), отражение в зеркале исчезло, свет отключается в самый волнительный момент. Всё путешествие по Лос-Анжелесу и встречи с рожком напоминают галлюцинирование. Сложно отличить реальность от вымысла: есть ли между ними разница в тексте Пинчона? Когда появляется вездесущая музыка: в реальности или во сне? Что произошло на самом деле, а что лишь в фантазии Эдипы? Может быть, Сан-Нарцисо – это всего лишь вытканный разноцветный ковер, детище фантазии беглянки Эдипы от Пирса Инверэрити? Макондо, стремящийся к самораспаду? Или мир мёртвых, соединяющийся с миром живых? И телефон соединяет с душами мертвых.

В роман вплетены два других произведения: абсурдный фильм, последовательность эпизодов которого перепутана, и спектакль, который сначала спутано пересказывают «Параноики», а затем спутанно смотрит Эдипа: последовательность и логичность событий перепутаны, как линии судьбы на раскрытой ладони. Почему же мы должны принимать на веру линейность событий в тексте самого романа? При этом события спектакля (пьесы) и фильма тесно переплетаются с реальностью романа. Кто-то громко икает в темном зале.

Роман обыгрывает мифологические и архетипические образы, глумится над психоанализом: Сан-Нарцисо, имя Эдипы – миф про Эдипа перекликается с судьбами адвокатов и их родительскими проблемами и Паскуале, который женится на матери в пьесе; мужчины Эдипы один за другим покидают ее; башня с узницей, которая ткет ковер и ждет своего рыцаря-спасителя. Эдипу спасает умерший рыцарь, унося ее в край фантазии, искусственного города, растворяясь в нем. Линия беглянки-узницы повторяется несколько раз: Эдипа отовсюду бежит или находится в плену. Во-первых, узница она у себя дома, во-вторых, в гостях у Нефастиса. Когда она бежит, то по-кафкиански абсурдно попадает в новые и новые невозможные места (при чем последовательность событий оборвана), что суждено, пройдя земную жизнь наполовину в 35 лет.

Телефон соединяет с душами мертвых. Загадка Тристеро, П.О.Т.Е.Р.И. (W.A.S.T.E.) – насколько важна ее правдивость? Может, это самообман, обман или действительная организация? Она соединяет Эдипу с миром мёртвых, указывая путь рожком. Но, в пространстве романа, Эдипа не могла не идти по этому совсем не нужному пути – вот цель Тристеро. И не могла идти по нужному и логичному пути – получение наследства. Из загадки, энтропии, метафоры, фантазии рождается слово, виденье и истина – личность Эдипы, убежавшей из обыденности и встречающей представителя Тристеро на аукционе, чего мы не увидим. Это уже лишнее. Мир Эдипы – это то, что она сама плетёт.

Важный ключ, как по мне, фраза Мачо: «одна фраза, сказанная разными людьми, сказана одним человеком в разное время», это проясняет изобилие героев, которых не так много, но они разбиты на разные личности, сливающиеся воедино. Метафора проектора, которым должна быть Эдипа, чтоб упорядочить хаос, - это сквозной мотив Пинчона: свет, проектор, которым управляет автор, чтобы показать то, что его интересует, как в театре.

Во время прочтения несколько раз безумно удивлялся и подрывался от фраз, событий и перекличек, что нужно было время, чтобы продолжить читать. Топ.

Я не очень хорошо знакома с постмодернизмом, но периодически предпринимаю попытки это исправить. Эта книга была одной из попыток приблизиться к жанру, тем более что она уже считается классикой, да и аннотация заинтересовала.
К сожалению, попытка не удалась. Книга словно прошла мимо меня. Вроде бы нетипичное построение текста, интересные отсылки и ассоциации, но в итоге проникнуться произведением у меня не получилось. Если начинала читать с интересом, то потом еле «домучила» роман до конца. Несмотря на всю витиеватость и метафоричность, книга всё же выглядит пустой, словно это текст ради текста.
Итог: сильного впечатления роман не произвёл. Возможно, его лучше поймут поклонники постмодернизма, но у меня отношения с ним не сложились.

Как ни смешно, придется начать с фразы "позволю себе не согласиться с предыдущим оратором". Мое читательское вожделение после прочтения первой страницы этой книги испарилось молниеносно. Роман читается тяжело, вязко и абсолютно без свойственной палп-фикшн легкости и стремительности. А ведь именно детективную маскировку фабулы Пинчон натужно напяливает на свой роман. Начал внутренне плеваться , узнав о подробном комментарии, размещенном в конце книги. Как добросовестный читатель, знакомился с ним внимательно и продолжал продираться (иного слова и не подберешь) через основной текст. Да, опасения, худшие, оправдались - Пинчон и вправду подобострастный почитатель Набокова (по слухам, его студент) и отчаянный копиист позднего ВВ. Этим он и плох. Так что мои личные претензии к Набокову автоматически переадресовываются и Пинчону. Ребусы, шарады, головоломки и кроссворды (крестословицы, если приятнее для Гуру) - это не есть художественная проза, точнее, не ее естество. В этом отношении по насыщенности подобного рода интеллектуальными равлечениями 100 очков форы даст "Занимательная математика" Перельмана.
Придется дочитать книгу до конца - "уплочено" ведь :-) Но удовольствие ниже среднего, честно говоря, что наверно станет настоящей рекламой для поклонников позднего "профессорского" Набокова, а также еще одним поводом нацепить себе воображаемый орден о взятии очередной интеллектуальной высоты, наряду с медалью за взятие бастионов "Улисса" Джойса.
И еще один немаловажный момент - могу допустить наличие искрометных шуток, до колик смешных каламбуров и вкусного до безобразия языка - только для этого требуется ну оочень приличное знание английского. А читать такое в переводе, пусть и выполненном посредством кропотливых усилий опытных переводчиков - то же самое, что читать в переводе машинном любой другой текст, пускай даже инструкцию по пользованию стиральной машинкой.
Боюсь, что опыт знакомства с данным произведением меня отвратит от поисков новых шедевров загадочного для русского уха и глаза Томаса Пинчона. Увы.