Англия, Англия

Вот-вот! Зачем вам, о нации, эта ваша громоздкая история? Зачем вы, о страны, разбросали свои легендарные, исторические, культурные и самобытные достопримечательности, явления и понятия на таких обширных территориях? Туристам жеж неудобно, постоянно переезжать приходится с места на место, а время ограничено, да и денег это стоит... Дождётесь, о нации, что туристы перестанут вами интересоваться, и денюшка перестанет поступать в ваш бюджет. Задумайтесь, о страны!

Однажды в Англии один хороший господин, капиталист-глобалист, целый сэр Джек Питмэн, сбыл мечту всех, кто пишет спс вместо спасибо: собрал на острове Уайт всё, что по мнению уважаемых обывателей-туристов характеризует Англию. Угу, монархию, снобизм, Робин Гуда, Биг-Бен (тогда он ещё Биг-Беном был и никто не подозревал, что придёт время и его переименуют), тёплое пиво, МЮ, двухэтажные автобусы, Стоунхендж, дворцы и замки, Оксфорд с Кембриджем, Шекспира, а заодно и Семюэля Джонсона, пессимизм и ещё кучу наименований в количестве пятидесяти штук. Такая Старая Добрая Англия в миниатюре. Утопия, которая обернулась антиутопией. Симулякр, заместивший реальность и чуть было не затянувший в свою придуманность персонажей, разыгрывающих этот балаган. Это ничего, актёров можно заменить, чтоб не слишком в роль вживались. Зато какая радость туристам! Всё рядом, всё под боком, никаких физических или (упаси боже!) интеллектуальных усилий для достижения прилагать не надо - всё на блюде, удобно разложено, красиво украшено, а главное - аутентичненько.

Вообще, я люблю этот пунктик у Барнса о мифологизации истории, будь то история одного человека или целого государства. Эта книга не исключение - как Марта не уверена в правдивости своих детских воспоминаний, так и сэр Джек в своих планах исходит из идеи о том, что всё окружающее пространство было тем или иным образом создано человеком, а следовательно нет разницы между оригиналом и подделкой.

Читать книжку непросто, Барнс краткостью изложения не отличается, один эпизод вообще прямиком отправил в 1980 год, когда вышел "Дафи влип" под псевдонимом Дэн Кавана. Такая же точно мерзота и желание обязательно помыться после прочитанного. Не знаю, к чему были эти подробности сексуальных предпочтений сэра Джека, видимо, чтобы мне подобные ханжи поговорили об этом эпизоде отдельно, продемонстрировав своё фе))

И тем не менее, всё равно с интересом читаю каждую книгу Барнса, хоть он и умный, но очень забавный:

Это история поиска страны, с одной стороны, а с другой - несколько болезненная попытка ее ре- и деконструкции.

Да-да, именно вот так, параллельно: Барнс умудряется одновременно воссоздать, вылепить литературную Англию из сотен мелочей и деталей нескольких судеб - и одновременно с жестковатой иронией констатирует невозможность удержать в сознании образ той Англии, которая никогда не поместится в списке топ-10, 50 или даже 100 особенностей и достопримечательностей. Англия рассыпается, разваливается, превращаясь из богатой и снобистской барыни, слегка сторонящейся шумной плебейской Европы, в обнищавшую духом и кошельком экс-аристократку, с желчной злобой наблюдая за богатеющими и резвящимися простолюдинами.

Не к ночи будет помянут, но Бодрийяр явно оценил бы Англию, Англию по достоинству. Еще бы, это ведь мечта постмодерниста - эдакое гиперреальное переосмысление истории и традиций целой нации, компактно и прагматично всунутое в глянцевую рыночную обложку. Мы-то с вами как просвещенные люди эпохи потребления понимаем, что настоящее лишь то, что может быть продано и куплено. Все остальное - дешевые выдумки философов, ремесленников от мысли и вульгарных бездельников. Кому нужно изучать историю, если ее можно выдумать? Да что там выдумать, сконструировать, слепить, сваять, отрепетировать и разыграть - и разве кто-то вспомнит, что за всем этим стояло?

Барнс, как по мне, слишком увлекся бизнес-частью романа: здесь слишком много острова, слишком много сделок, слишком много бумаг - и не хватает людей. Первый блок романа, посвященный взрослению маленькой, во многом наивной девочки, заставляет ожидать такой же тонкости и плавного психологизма повествования и дальше. Но нет - к такому стилю автор вернется лишь к старости главной героини, а пока - извольте скрупулезно изучить построение английской деконструкции.

Судьбы людей, втянутых в ироничное перевоплощение Англии в виде развлекательного парка, не могут не начать играть в ту же странную игру иллюзий и симуляций. И внезапно оказывается, что отыгрывать тот или иной образ, цельный, продуманный, гораздо уютнее, чем быть самим собой - человеком эпохи техники и бизнеса. Что королям и королевам лучше быть актерами на зарплате, чем монархами для своего народа. Что собирая паззлы в виде Англии, можно не суметь собрать себя саму из кусочков. Что душевный инфантилизм может прекрасно трансформироваться в сексуальные забавы с игрой в великовозрастного младенца. Что выдуманные образы и ситуации - значительно реальнее серого настоящего.

И немного жаль мне, наверное, лишь Марту, потерявшую такой важный для себя элемент мозаики. Несомненно, героиня сумела заставить всех поверить, что нехватка чего-то в ней - лишь плюс, однако время все расставило на свои места. Взрастив иллюзии и разрушив прежние символы, Марта вернулась к живому, простому и осязаемому.

Тем не менее, страны - не люди, и тихо умереть в кресле-качалке им никто не позволит: тут уж либо алчные наследнички вовремя подтолкнут с лестницы, либо же само государство постепенно накачает себя стрихнином, пока одной странной ночью не захлебнется в агониях собственных ошибок.

Здравствуй, Странглия!

Что я знаю о литературе постмодернизма? Практически ничего. Даже когда оказались прочитаны Эко, Мураками, Воннегут и Пелевин, я ни на шаг не приблизился к ответу на вопрос, что же такое постмодерн. Джулиан Барнс мне ответа также не дал, но иногда, как писал Иван Ильин, искусство ставить верные вопросы не менее ценно, чем искусство давать верные ответы. Уж чего-чего, а пищи для ума в книге "Англия, Англия" хватает. И в качестве аперитива перед едой начну с капельки философии.

- писал французский философ Жан Бодрийяр. Он предложил различать изображение и вещь, которую оно изображает. Это изображение Бодрийяр назвал симулякром, проще говоря, символом. Такой символ может быть сколь угодно похож на оригинал, но не будет им являться. А есть такие симулякры, которые изображают несуществующую вещь. Например, глокая куздра или бармаглот. Так вот, французский мыслитель полагал, что подобные симулякры человечество сделало важным стимулом своего поведения. Несуществующие вещи слишком прочно входят в нашу жизнь. Взять хотя бы рекламу, почти целиком состоящую из "экстрактов кашемира", "бактерий активирегуларис" и прочих бармаглотов.

Джулиан Барнс, ухватившись за идею Бодрийяра, начинает разматывать этот клубок. Его герой, почтенный и одновременно сумасбродный Сэр Джек, одержимый идеей создать свою собственную коллекцию симулякров, собирает по ниточке национальные символы со всей Британии и свозит на одинокий остров Уайт. Приток туристов ему гарантирован, ведь им больше не надо будет мотаться из одного конца страны в другой, если все достопримечательности будут в шаговой доступности. На первый взгляд задача кажется безумной и невыполнимой. Но почему бы и не попробовать, если даже Букингемский дворец с Биг Беном, не говоря уже о исторических личностях типа Робин Гуда, являются символами? Да, это символы Британской империи, но всё же они в какой-то мере симулякры. Главное - начать, а потом никому вовсе не захочется смотреть на оригиналы, если есть хорошие копии.
Таким вот почти сказочным образом у сэра Джека оказался свой собственный Диснейлэнд, только вместо Микки Мауса и Дональда Дака его населяют Уильям Шекспир, адмирал Нельсон и королева Виктория.
А что же старушка Англия? Переживёт ли она потерю своих символов, как пережила потерю своих колоний, над которыми никогда не заходило солнце? Или это только иллюзии, симулякры, ежедневно витающие вокруг нас? Вот что интересовало Барнса больше всего.
Теперь, после прочтения я могу с полной уверенностью заявить, что не встречал ещё ни одного писателя, который пишет так же, как Джулиан Барнс. Причём это одновременно как плюс, так и минус. Несомненное достоинство "Англии, Англии" - язык повествования, почти каждая строка переливается многими оттенками смысла, а про многочисленные аллюзии на английскую историю можно написать ещё одну книгу. В таких моментах я очень жалел, что недостаточно хорошо знаю историю Британии, иначе впечатления оказались бы намного ярче. Но гораздо больше я сожалел, что не мог избирательно читать книгу Барнса. Когда автор начинает описывать интимную жизнь героев повествования, хочется зашвырнуть книгу куда подальше и не вспоминать о ней больше, настолько цинично и мерзко автор выпячивает их грязное бельё.
В конечном итоге чтение напоминает поездку на американских горках в том же Диснейлэнде, - то возносишься к облакам, наслаждаясь искусной игрой слов, то падаешь вниз, словно в какой-то туннель распущенности и извращений.
Наконец, есть в "Англии, Англии" то, что меня очень удивило и возмутило одновременно. Только представьте себе - в топ-50 английских символов не попал Шерлок Холмс! Шерлок, my sweet Holmes, где же ты? Почему тебя нет в списке самого наианглиского, что есть в Англии? Где этот замечательный, харизматичный, немного циничный мастер дедукции, чей адрес известен по всему миру, а мистер Барнс?
Именно такие верные вопросы я бы хотел задать Джулиану Барнсу)

С самого начала чтения этой книги меня не покидала навязчивая мысль: «Что-то подобное я где-то уже видела». К середине романа эта мысль переросла в четкую уверенность: «Ба, да ведь это Пелевин». Дело не в структуре произведения, хотя что-то общее, разумеется, есть - это когда длинные философские рассуждения, переворачивающие картину мира, неожиданно сменяются сценами бурной попойки или описаниями половых извращений, окончательно приводя растерянного читателя в состояние полного обалдения. Скорее, аналогия проявляется в самой сути романа, написанного в конце 90-х годов уже прошлого века. А время это характеризуется тем, что - выражаясь словами одного из героев Барнса - «транснациональные корпорации стали значить больше, чем национальные государства». И к чему тогда в этом корпоративном мире такие словосочетания, как «гордость нации» и тому подобное? Не всё ли равно, где и как произведен продукт, главное - чтобы за него деньги платили. Можно даже пойти дальше - зачем торговать оригиналом, если можно убедить всех в том, что гораздо надежнее наслаждаться копией. Барнс несколько раз подчеркивает парадоксальную мысль - человечеству, в общем-то, всё равно, как выглядит оригинальный источник, от которого идут все последующие копии.

Мы привыкли полагать, что настоящее - это хорошо, но обладание оригиналом страшит и заставляет трепетать, а, значит, проще иметь дело с копией. И вот эта простая идея ложится в качестве фундаментального камня в проект «Англия». Нет, это попервоначалу его название заключается в кавычки. Потом будет не до них. Если коротко - проект представляет собой копию оригинальной Англии, эдакий Диснейленд, в котором объединены все стереотипы туристов о туманном Альбионе. Кстати, эта фраза о туманном Альбионе - тоже стереотип. Также как и выражение о «Дувра белых утесах», и впечатления о викторианской эпохе и многое, многое другое. Всего - ни много, ни мало - 50 пунктов, выявленных в результате тщательного маркетинг-опроса (а как же иначе, в эпоху-то корпораций).
К слову, на определенном этапе романа опять вспомнился один из персонажей Пелевина. Персонаж этот, будучи убежденным англоманом, решил почитать на досуге британский таблоид «Сан» (Надо полагать, имея целью ещё больше проникнуться духом Англии). Думаю, печальный итог этого эксперимента памятен всем читателям Пелевина...
Нет, я не хочу сказать, что чтение романа «Англия, Англия» вызывает у поклонников английской литературы шок, сравнимый с ужасом фанатика, узревшего истинное лицо своего кумира. Вовсе нет. Но зато приходит четкое осознание того факта, что любовь к литературе и культуре какой-либо нации зачастую основывается на стереотипах, которые мы полностью не осознаём.

Ну а дальше в романе начинается полная пелевевщина. Поскольку вся книга выстроена на противостоянии двух ключевых понятий - «оригинал» и «копия», то следует ожидать, что весь текст буквально пронизан сравнением этих двух начал. Причём не следует думать, что одно из них непременно будет со знаком «плюс», а другое - олицетворением зла. Просто эта одновременная боязнь и влечение к оригиналу - своеобразный симптом эпохи. Характерный пример в романе - опрос одного из участников фокус-группы (к слову, коренного англичанина). Да, он знает о битве при Гастингсе, знает, что она имела огромное значение, но ни подоплеку тех событий, ни их последствия, ни даже точных имён участников не помнит. Или не знает. Или не хочет знать. Штатному историку остаётся только схватиться за голову и впасть в лёгкую депрессию. Дальше, как я уже сказала, - больше. Копия Англии построена, выверена, подобран персонал. Даже короля с королевой наняли. К слову, король на ранних порах вздумал принимать своих работодателей в тронном зале. Ничего, разумеется, из этой затеи не вышло... Кстати, в ходе своего развития эрзац-Англия претерпела переворот и бывший правитель был вынужден довольствоваться ролью зиц-председателя. Я до сих пор не понимаю - а чем он был недоволен? Остров-то ненастоящий, а привилегий он хочет реальных! Парадокс, что ни говори.

А потом у персонала «Англии, Англии» болезнь началась. Я бы её назвала игрой в реальность. Ну, то есть люди вроде осознают, что они не являются ни Робином Гудом, ни там, леди Годивой, но продолжают и в нерабочее время играть в этот спектакль, напяливать на себя эти маски, и олицетворять себя с этими аватарами. Опять же, парадокс. Забавно читать, как «весёлые ребята» Робин Гуда, полностью войдя в роль, бросают заниматься театральной ерундой, поедая на глазах публики поджаренного быка (такого толерантного и вегетарианского - слепленного из сои), и добывают настоящее мясо - ага, верно - охотясь в заповедных лесах. Но роман не об этих театральных кунштюках, не об этом глобальном флеш-мобе - он же масштабный маскарад в пределах одного отдельно взятого острова. Книга о том (как это не высокопарно-философски звучит), как не перепутать истинное с ложным, какова природа реальности и реальность природы, как насладиться настоящим, если всю жизнь имел дело с суррогатами... Ну и о том, что настоящая Англия не имеет ничего общего ни с «Англией, Англией», ни с многочисленными стереотипами на её тематику. Rule, Britannia!

Первые 20 страниц чтения дались легко - я думала передо мной будет обычное жизнеописание английской девушки. Как я ошибалась! Перед нами самый что ни на есть постмодернистский образец антиутопии, в которой три части: Англия, затем Англия, Англия и Инглад. В каждой части доминирует своя мини-история. Лично мне оказалась ближе Англия и Ингланд.
Честно сказать, читалось тяжело, я была не готова к такого рода чтению, как никак, давно миновала эпоха студенчества и увлечение постмодерном. Но прочитать это стоило, стиль изящный по-барнсовски, много забавных моментов, например, размышления участников Совета о том, была ли банда Робин Гуда сборищем гомосексуалистов, так как в ней не было женщин. Вот так вот.:)

– Да, право же, взрослые очень, очень странный народ.
(с) Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Не правда ли, есть существуют на свете детские книги, то должны ведь быть и взрослые? Так вот она – очень взрослая книга. Вернее, книга об Очень Взрослых Людях, настолько взрослых, что они понимают, как устроена их собственная культура и история, как её разобрать и пересобрать в собственных интересах. Когда ты взрослый, можно покупать себе что хочешь – застольную беседу со знаменитым писателем или собственное младенчество в желаемой опции. Взросление ведь есть приобретение: средств, возможностей, опыта… не правда ли?

Это взрослая книга, вернее – по-взрослому написанная. Прежде всего, написанная человеком, который умеет задавать правильные вопросы. Во-вторых, замечательно сбалансированная, как игрушка-трансформер – ну вы ведь видели такие красочные шары, из которых можно «слепить» множество форм, а можно просто подбрасывать в воздух, они раскрываются, становятся огромными, а потом снова сжимаются и падают обратно вам в руки? Все настроения, сценки, персонажи этой книги, иногда даже какие-то неправдоподобные, иногда до скуки банальные, неправильно разноцветные, только на первый взгляд напоминают паззл, собранный детской рукой, которая «хватает первую попавшуюся деталь и силится затиснуть в проем», – на самом деле они неразъёмны, как тот хитроумный шарик, развивающий тренажёр для всех органов чувств, от мелкой моторики – к мышлению и речи.
Это действительно очень остроумная и довольно грустная книжка, даже в чём-то антиутопическая: «this tourist mecca set in the silver sea», почти из Шекспира, почти из Хаксли:

А ещё – да, почти из «Маленького принца». Об истинном и ложном, об игре и притворстве, о чистом и отполированном, о целом и сконструированном… А вообще-то, обо всей той «разномастной ерунде», которая называется жизнью человеческой, без которой и «сугубо местное», и «практически вечное» равно лишились бы смысла.

Что-то творчество Барнса нравится мне все меньше и меньше. Даже его весьма специфический юмор перестал меня смешить. По настоящему понравилось только 1: про детство Марты и патриархальную провинциальную Англию. Основная идея книги, на мой взгляд, что наше время -это время копий. Ничего нового, достойного упоминания не производится и остаётся только паразитировать на своем прошлом. Поэтому сэр Джек Питмен открывает на острове Уайт парк развлечений, повторяющий Англию в миниатюре.Людям очень нравится посещать парк, а парковые актеры настолько заигрываются, что отождествляют себя с персонажами...
Роман понравился мне меньше, чем, например, Джулиан Барнс - Попугай Флобера , поскольку ничего нового из него мне узнать не удалось.

Многие читатели, скорее всего, вполне справедливо фыркнут, когда я скажу, что было приятно почитать Барнса не на тему семейных отношений; но именно таким и было моё первое впечатление. На «Англии, Англии» ирония сидит гораздо лучше – в иронизировании над несчастными людьми, запутавшимися в тенетах отношений, нет-нет да и проскальзывает что-то мелкое. Здесь же ирония, во-первых, очень уместна, во-вторых, прекрасно соответствует замыслу романа, в-третьих, разнообразна и куда более неожиданна (или, напротив, приятно ожидаема). Так и хочется сравнить этот превосходно выполненный роман с одой: у нас есть строфа, антистрофа и эпод.

Книга очень богатая – хочется сразу перечитать её, чтобы обратить внимание на все идеи, мелочи и фразочки, мимо которых пролетаешь при первом прочтении. Она оставляет стойкое впечатление, что в ней заложено больше, чем ты смог воспринять с ходу - как это приятно! Хочется верить, что это будет мой любимый роман Барнса. Хотя, время покажет ^_^

Люди тут уже обильно отписались, попробую отметить несколько моментов, которые я не заметил в комментариях, пока расставлял плюсики. Думаю, чрезмерно эмоциональное отношение и односложное прочтение романа здесь не срабатывают. Я не склонен считать Марту Кокрейн однозначно «положительным» персонажем, противостоящим «мистеру-Твистеру»-Питмену, а Пола – предателем. Каждый из них в конце концов предпочёл то, что он хотел, и был лоялен тому, во что верил – одна из удачных сторон романа, на мой взгляд. И мне кажется – несмотря на социальную нагрузку повествования – основной смысл романа именно в этом, в поиске «самого себя». Поэтому Марта и является «сквозным» персонажем. Именно она не знает, какой архетип ей подойдёт без сомнений, и так и не узнает. Есть ли смысл в этих архетипах? Автор нам показал, что у нас есть три возраста (ещё одна причина деления романа на три части), и в каждом доминируют свои системы ценностей и свои эмоциональные пэттерны. Доктор Макс прав, мы все гоняемся за иллюзией, и один возраст отрицает другой. Как мы не можем достичь «счастья», так же не в состоянии достичь единства, цельности, и, следовательно, этого загадочного «себя». Надо ли стремиться к этому? Думаю, нет (с точки зрения автора, похоже, тоже). Нужно просто жить и вживаться (как это сделала Марта) в ту роль, в которой мы оказываемся.

Кстати, вопрос корреляции роли и личности очень остро ставится в романе, и наша героиня продемонстрировала неспособность вникнуть в эту проблему иначе как на примитивно-эмоциональном уровне. Боюсь, в этой книге героиня не блещет способностями. В связи с этим интересно присутствие персонажа-философа (традиции Олдоса Хаксли?), который «соединяет» прошлое и будущее. Возможно, именно он – третий главный персонаж романа. Мы имеем героя прошлого, героя будущего и героиню, которая, живя в настоящем, связывает все части романа воедино.