Stoner

Поначалу мне казалось, что эта книга не понравится, что будет скучно, что дочитывать я ее буду неделями.
Но все сложилось иначе. Если первые главы действительно были чуть нудными, то дальше становилось все интереснее. Поначалу, признаюсь, казалось, что все карты открыты: скучный главный герой, находит себя в литературе. Решает посвятить себя преподаванию и изучению литературы.
Но его жизнь не раз перевернется с ног на голову.
Научится он бороться с препятствиями, или будет просто плыть по течению? Не скажу. Но в этом, как по мне, одна из главных тем книги. Кто-то соглашается с обстоятельствами, принимает их и продолжает плыть по течению. А кто-то готов бороться и ставит каждый раз перед собой новые цели. И нельзя сказать, что эти пути неправильные. Вопрос только в том, насколько ценнен опыт, приобретаемый по жизненному пути, и как умело пользуется человек им в будущем.

В эссе «Рассказчик», посвящённом Николаю Лескову, Вальтер Беньямин пишет:

«Стоунер» — роман в самом классическом понимании этого слова. Одна жизнь, одна смерть, одна судьба, которая кажется неотвратимой. Джон Уильямс смог описать жизнь университетского преподавателя — жизнь, небогатую событиями и достижениями — также, как Толстой описал жизнь Анны Карениной, а Флобер — жизнь Эммы Бовари. Логика романа — это логика судьбы: мы следим за жизнью героя, предчувствуя единственный возможный конец, который ему уготован.

Логика судьбы управляется не крупными жизненными вехами, а деталями и мелочами. Одна из самых пронзительных сцен книги — это момент, когда умирающий герой вспоминает дни и вечера, проведённые в своём кабинете, когда его дочь сидела рядом, и лампа освещала её лицо:

— Ты была красивым ребенком, — услышал он себя и на секунду перестал понимать, к кому обращается. Перед глазами колыхался свет, потом обрел очертания и стал лицом дочери, сумрачным, усталым, со складками заботы. Он снова закрыл глаза. — В кабинете. Помнишь? Ты часто там сидела, когда я работал. Ты так тихо сидела, и свет… свет…

Свет настольной лампы (он видел ее сейчас, эту лампу) падал на склоненное личико девочки, по-детски забывшей обо всем на свете над книжкой или картинкой, и гладкая кожа, вбирая в себя этот свет, посылала его обратно, в полутьму комнаты. Откуда-то издалека до него донесся смеющийся голосок.

— Ну конечно, — сказал он и посмотрел на теперешнее лицо этой девочки. — Ну конечно, — повторил он, — ты никуда отсюда не пропадала.

Вы не услышите от Уильямса ни единого лишнего слова. Классическая романная форма требует сдержанности и целомудрия. Роман ничего не объясняет. Как пишет Беньямин, «написать роман означает показать человеческую жизнь в её предельной непостижимости». Жизнь Стоунера, может быть, не удалась как жизнь, но как роман стала несомненной удачей.

Когда роман был опубликован, в каждом новом анонсе говорили, что прочла и полюбила Анна Гавальда, подарив роману вторую жизнь спустя полвека. Меня это не зацепило от слова совсем. Спустя время «Стоунер» все же попал в мои руки. О чем книга? Если скажу, что о жизни, то вас это едва ли зацепит, как меня слоганы Гавальды, поэтому будете няшками, если дочитаете мой графоманский труд.)

Уилльям Стоунер - филолог и преподаватель, жизнь которого протекает в сложный исторический период: Первая Мировая война, Великая депрессия, Вторая Мировая война и Перл-Харбор. Но во время этих событий Уилльям остается преподавать на кафедре. Поэтому война лишь отдаленный фон повествования.

История сложной семейной жизни заглавного героя вплетается пунктиром, что делает и её далеко не основой книги. Хотя тема «Стоунер и его женщины» могла бы лечь в основу отдельного социального романа, наполненного эмоциональным напряжением. Судьба Эдит, жены Стоунера, на мой взгляд, являет собой одну из особенно эмоциональных сюжетных линий. Её психическая неуравновешенность и желание бежать из сегодняшнего дня так актуальны в современном мире.

Отношения с дочерью, с родителями, преемственность поколений и извечный вопрос отцов и детей добавляет изюминку на торт, но уж точно не становится главным ответом на выше заданный вопрос. Лично меня постоянно задевало смирение в действиях главного героя. Мой вспыльчивый характер никак не мог принять и понять такое поведение) Есть над чем работать, век живи и век учись.

Перипетии на кампусе и история любви к литературе читается весьма занимательно, предлагая переосмысливать своё отношение к преподавательской деятельности и системе образования в целом. Каждый человек, повстречавшийся Уилльяму, являет собой отдельную историю о дружбе или вражде, о сложности взаимоотношений и становлении личности через эти жизненные перипетии. Но и это лишь одна из граней целого.

Так о чем же книга? После прочтения не раз ставила перед собой этот вопрос. Вырывая пласты сюжетных линий из полотна повествования все по отдельности кажется далеко не главным, фоном, нюансом. Но в итоге я пришла к такому ответу: «Стоунер» - это книга о жизненном пути, об обычной жизни обычных людей, о тех, кто не остаётся в веках, как громкие лидеры и великие имена эпохи, о тех... о нас, кого забывают, но это не умаляет того, что мы живем, любим, во что-то верим, за что-то сражаемся, теряем, обретаем и делаем свой личный каждодневный выбор.

"Но как романтична, все же, старомодная эта уловка - втискивать два тела в пространство для одного". Это не о мистическом родстве душ, а о сексе. Но такое у стихов свойство - давать возможность многих толкований и ограничивать уровень интерпретации единственно уровнем интерпретатора. Я о хороших стихах, разумеется. И то же свойство у очень хороших книг - вмещать в пространство, созданное автором для одного, - не двух даже, а десятки, сотни, тысячи. Всякого, кто прочитав, скажет: "Это обо мне". И не говорите, что плох тот читатель, который берет книгу для самоидентификации. Единственное, ради чего стоит читать - радость абсолютного узнавания: "герой - это я".

В правом нижнем углу форзаца обложки: "Стоунер - это я" Анна Гавальда" Французская романистка не одинока, на участок, который она застолбила для себя, втиснусь и я. Прожить без малого полвека, не зная, что книга о тебе написана за пять лет до твоего рождения. Узнать себя в персонаже, встретив, хотя никакой ты не преподаватель английской литературы со Среднего Запада, а русская женщина, со Средней Волги и работаешь в торговле. Грустить, радоваться, горевать, влюбляться, испытывать чувство неловкости, бессильно негодовать, примиряться, прощать и прощаться. Прожить его жизнь как свою.

В пространство для одного втиснуты двое, а не тесно. Кто же он, твой герой? Гений, миллиардер, плейбой? Смеетесь? Родился на бедной ферме, скудость жизни которой отделена от нищеты лишь титаническими усилиями владельцев. Беспросветный труд земледельца - это и ему было уготовано. Оказался неглуп и попал в колледж, частично отрабатывая учебу. И закончил бы свой агротехнический курс, и вернулся на ферму, да словесность накинула на него атласный черный полог, а дальше он уж ничего не хотел. Только служить своей Госпоже.

Это будет служением длиной в жизнь. С малыми поощрениями (брак с красавицей из хорошей семьи, дочь, зачисление в штат на пожизненную преподавательскую должность) и большими разочарованиями (брак несчастлив, близость с дочерью разрушена и никак он не сможет помочь ей, карьера не задалась). Ну да, это ярким умницам фандориным флеш-рояль, неловким неуклюжим стоунерам все шестерки. Депрессивная, значит, книжка? Нет, просто настоящая книга о настоящем человеке. Я сказала, что это обо мне, так вот - это о той, какой хотела бы быть. Так-то я приспособленка и кристальной честности этого человека нет у меня. И его алмазной твердости.

Много дали честность и твердость? Немного. Только я сейчас попробую объяснить. Не просто живой, но плотнее нас, плотских. И он над-стоит надо мной и всеми, кто втиснут в его пространство. Защищает, заботится, позволяет почистить себя под своей эгидой, чтобы плыть дальше Не в революцию, просто плыть своим путем).

• Любовь и книги, - сказала однажды Кэтрин. - Что еще нужно?

  Не знай я, чем закончится книга (понятно, чем, но в какой обстановке и при каких обстоятельствах), восхитилась бы этой восторженной романтикой, но поскольку я знаю, то отвечу Кэтрин на вопрос. Любовь и книги - это прекрасно, если в комплекте еще идет сила воли, способная ради любви и книг свергать стены и ниспровергать авторитеты. Которой Стоунер в какие-то моменты своей жизни обладает, а в ключевые, определяющие для него самого - не университета, не науки, не литературы - постыдно сливается, плывя по течению.

  Многие в отзывах пишут - серость, посредственность, моль бледная, планктон, сотри с лица земли - и что жил, что умер. Нелепый брак, спущенные в унитаз отношения с единственной дочерью, позорно провафленная любовь, работа, на двадцать лет превратившаяся в драку бульдогов под ковром, и зачем это все? Да, зерно истины есть в этих возмущениях. Но Уильямс неспроста берет образ не романтического героя, а классического "маленького человека". В образах Стоунера, Эдит, Кэтрин, Финча, Ломакса, Уокера и других он показывает нам нас самих, наше общество, чем оно живет, чем дышит. Поразительно, что события романа разворачивались в первой половине двадцатого века, написан он был в 1965 году, а ведь как актуален и поныне. В стенах университета кипит жизнь, развивается наука, но сам уклад каким был сто лет назад, таким и остается, потому что преподавать - это действительно призвание, и по-настоящему хорошие преподаватели в чем-то похожи друг на друга, невзирая на разницу поколений.

  Стоунер - это деревенский парень, родители которого сумели наскрести денег, чтобы отправить сына в сельхозуниверситет, а он сам после второго курса сменил специализацию и занялся английской литературой. Он твердо знал, что хочет преподавать, и шел к своей цели, но когда она была достигнута, остановился в развитии. Нет, он продолжал совершенствоваться, но в дальнейшем вертикальном росте не был заинтересован, только в дальнейшем расширении собственного кругозора. Мне кажется, Стоунер из тех людей, что до дрожи боятся перемен, у него есть собственный уютный мирок, в которому ему комфортно обитать, и шаг влево, шаг вправо за пределы этого мирка - сильный удар по психике. Ему предлагали место завкафедрой - он отказался, друзья подбивали его пойти вместе на войну - он отказался, любимая женщина уговаривала все бросить и выйти из тени - и в том, и в другом, и в третьем случае сознавая все риски.

  Наверное, во мне тоже что-то есть от Стоунера. Мы с ним похожи в том, что любим свое дело, но не умеем и не хотим работать в команде и кем-то руководить, принципы нам дороже потенциальной выгоды, и мы страшимся выхода на пенсию, потому что решительно не понимаем, чем на ней заниматься. Но вот с семейной стороны мы совершенно не похожи. Радоваться тому, что твоя дочь, мать малолетней внучки, пьет как сапожник... Не понимаю я, чему тут радоваться.

Да, жизнь большей частью именно такая. Простая, неспешная, и местами грустная. Ее порой можно назвать даже серой, но про каждую жизнь можно написать книгу и вынести свои уроки.

Вот и книга про такую жизнь, вроде бы не большую, вроде бы не значимую, но мы видим рождение человека. Нет, не физическое. А там, глубоко внутри он вдруг оживает, он вдруг осознает, что он человек и что он живой и начинает учиться жить. Совершает ошибки, но разве мы сразу осознаем их? Вот и он не смог этого осознать. А когда осознал он не знал как это исправить и к тому же к нему пришло самое страшное - привычка. Как часто, мы держимся за нее, потому что так удобно? Как часто прикрываемся ей, потому что не хотим смотреть правде в глаза. В какой-то момент он захотел совершить маленький подвиг. Не все из нас способны на подвиги Геракла и почти никто на подвиг Прометея, но маленькое значимое дело мы в состоянии сделать. Вот и окрепший человек решил что может, но бороться он не умеет и подвига не случается. Но засчитать решительные действия мы в состоянии. А потом приходит увядание и смерть с итогом прожитого.

Это была не самая большая книга, но она была о самом сложном - о жизни. И она же была о самом простом - о жизни. Удивительная книга, которая захватывает и увлекает. И ты невольно начинает думать о своей жизни и лейтмотивом у тебя звучат строчки из песни согласующиеся с одной из ярких мыслей героя:

Книга, которую стоит читать. Написана более 20 лет назад, но тогда её не заметили, видимо, было ещё не время.
Уильям Стоунер - единственный сын фермеров, отец отправляет его учиться в надежде, что тот вернётся и тяжелый фермерский труд сын сможет облегчить. Но на втором курсе сын влюбляется в английскую литературу и решает всю оставшуюся жизнь посвятить ей [иначе говоря - игре в бисер].
Время действия романа 1910 - 1956, две войны, но они как-то затронуты мимоходом, главное - это жизнь и душа героя, причем внутренней жизни, жизни души посвящено не меньше текста, чем жизни внешней. Жизнь университета, отнюдь не вегетарианские отношения в профессорской среде, не очень удачный брак. В общем-то, жизнь неудачника. Но оторваться от чтения невозможно, хотя роман написан достаточно простым языком, нет в нем ни яркой метафоричности, ни изысканности стиля. Классическая простота, я бы сказала.
Книга о том, как любовь меняет жизнь.

Пожалуй, для начала цитата: «И литература пишется для того, чтобы развлекать? – Совершенно верно. Читать без наслаждения глупо» (из интервью Джона Уильямса). Я застрял на глаголе «развлекать»; раз-вле-кать. Разбирать, раздирать, раздвигать – во всём этом есть желание залезть во внутрь. Крепкие мужские глаголы. А как же тогда «развлекать»? Женщины на сайтах знакомств часто пишут: весёлого, общительного, с чувством юмора. Зануда, пойди вон! Они, как бы, призывают: раз-влеки меня. Из-влеки из меня. У-влеки меня. Создай увлчение, а если сможешь, то и влечение. Развлечение и влечение – это разное. Развлечение – это влечение на раз, само по себе влечение – это на много. И это не статья про межполовую лингвистику! Это касается всего. И сейчас я это докажу.

Уильям Стоунер (по нашему значит Каменев, прости господи) поступил в университет Миссури в 1910 году. Родом из бедной фермерской семьи, где копеечка к копеечке на будущую учёбу сына, на сельхоз факультет, и тогда может его знания помогут выжать из этого скудного куска земли чуть больше урожая. (Земля как камень, отсюда, наверное, и пошли Каменевы.) Но на втором курсе Уильям у-влек-ся. Английской литературой. Суровая деревенщина вслушался в сонет Шекспира. Потом его глаза долго смотрели в его же ладони. Нить взгляда зацепилась за родные мозоли. Эта сцепка как пуповина держала его душу, проснувшуюся вдруг. Произошло из-влечение. Из-за парты он в-стал другим человеком. Железнодорожные стрелки перещёлкнуло и Уильям покатил по жизни в совершенно не том направлении, как оно предполагалось изначально.

Это, вкратце, начало романа уже упомянутого Джона Уильямса «Стоунер». Стоунер – человек, который продал свою душу богу Слова. После факта продажи пройдёт ещё вся жизнь. Будет несчастливый брак и относительно счастливая любовь, долгая преподавательская карьера, болезнь и смерть. В мире случится две страшные войны. Но Стоунера это, честно говоря, не особо то и волнует. Он живёт как бы на фоне мира. Им с миром друг на друга немного наплевать. Временами мне хотелось кричать ему: «Ты что творишь!» И при этом я понимал. Пребывание Стоунера в «здесь и сейчас», на котором мы с вами зациклены, сведено к минимуму. Душа то уже продана! Его здесь нет.

Уильямс – американский писатель из второй лиги середины двадцатого века. Он написал и издал «Стоунера» в 1965 году. Книга направилась прямиком в страну читательского безразличия. Уже после смерти автора в двадцать первом веке роман прочла небезызвестная Анна Гавальда, была потрясена, перевела на французский. Книгу издали с её коротким предисловием «Стоунер – это я». Отсюда начался успех романа. Формула «Стоунер – это я» стала новым культурным кодом. (Отсюда, кстати, пошли «Шарли – это я» и прочее, вплоть до мемов). Каждый примерял на себя Стоунера.

Почему роман, спустя только сорок лет после издания, был оценён по достоинству? Это тема для целого культурологического исследования. Моё мнение таково. Последняя на сегодняшний день суб-культура, которая захватила целый мир – это хипстерство. Слово старое, ещё битниками придуманное. Хипстер – человек, помешанный, прежде всего, на развлечении и влечении к искусству. Новая академическая музыка и афробит, Саша Соколов и Умберто Эко, Рем Колхас, Мейерхольд, Вуди Аллен и ещё, и ещё - круг увлечений этих умненьких юношей и девушек невозможно замкнуть. При этом общественная жизнь и карьера их мало интересуют. Уильям Стоунер – это икона хипстеризма и, конечно, это антигерой для США 1965 года. В чести были другие ценности. А сегодня мир устал. Поэтому хипстеры, и Стоунеру здесь самое место.

Я читал эту книгу и тоже примерял. Но личина Стоунера на меня не лезет. При этом в голове отчетливо всплывает вот какая картинка. Я вижу её, седую женщину без определённого возраста, стоящую перед нами - вторым курсом исторического факультета провинциального пед ВУЗа. Она смотрит куда-то поверх наших голов и произносит примерно следующее. «Конечно, Чосера я бы рекомендовала читать вам в оригинале. Но будьте осторожны. Это ещё дошекспировская Англия. А значит и язык дошекспировский, народный». Я сидел и думал: «Женщина, вы вообще, о чем это здесь? Где мы, а где Чосер в оригинале?» Я тогда ещё не понимал, что человек сам выбирает, в каких мирах он проживёт свою жизнь. Можно кропотливо и безуспешно растить свой кокос и нервничать из-за этого, а можно и по-другому. Вот Наталья Александровна Богодарова ( та седая женщина, мой учитель по средним векам) и Уильям Стоунер могли по-другому. Важно поймать и не сопротивляться влечению. Попробуйте. Вдруг Стоунер – это вы?

Много ожиданий было возложено на эту книгу. И все же в чем-то главном, основном она меня разочаровала.

История жизни университетского преподавателя Стоунера, местами скучная, местами берущая за живое (его конфликт с аспирантом Ломакса), местами трогательная (финал) по итогам показалась похожей на беглый пересказ хорошего романа. Если бы это был добротный восьмисотстраничный труд, в котором эпично перед нами развертывались бы те же самые события, но во всех деталях, так, чтобы мы могли окунуться с головой в эту, такую особенную, жизнь необычного человека Стоунера, думаю, замысел автора увлечь читателя, заразить его своим вниманием к обыденным чудесам, удался бы ему во всем блеске и великолепии. Но объем романа - 350 страниц - не дает нам шансов увидеть за штампами и описательностью нечто большее. На некоторых событиях жизни Стоунера автор останавливается подробно, но в большинстве своем годы преподавания в университете представлены общо, туманно, размыто, нам предлагается на слово поверить, что отношения героя с женой улучшились или ухудшились, что Стоунер стал популярным преподавателем/превратился в парию, что его разговор с Ломаксом длился до утра и был полон взаимопонимания... Походит больше на беглый синопсис, развернутый план, заявку на хорошее большое произведение, но самого-то великого романа на выходе мы и не получаем, только его бледную копию, где пустоты заполняются неубедительными, малозначащими описаниями.

Я не удивлена, что роман стал популярным, ибо он написан очень доступным и простым языком. Но то, что читается слишком легко, столь же легко и забывается. Мы не окунулись в его глубины, а прошли по рябящей поверхности, чуть замочив обувь. И теперь на ней остались блестеть лишь несколько сияюще-прозрачных, мелких капель.

Что же мы с вами за люди такие? Почему буквы на листе бумаги могут причинить нам такую боль? Стоит ли читать книги? Оплакивать судьбы главных героев, радоваться их победам. Читать книги. Вы сможете отказаться? Я- нет. Я не могу без книг. Именно потому, что есть такие, как "Стоунер". Потому что слова и буквы складываются в жизнь. И я , чёрт побери, переживаю ее. Мне обидно за Уильяма. Он ведь хороший человек. Почему же ему так не повезло? Ему бы жену любящую да характер сильный. А любимая работа у него уже есть. И все бы у него было хорошо. Правда читать такое никто не стал бы. И не сидела бы я, не грызла ногти, пытаясь изложить свои чувства.
Еще в книге затронута близкая мне тема. Это ребенок, который вырос в семье, где муж и жена не любят друга. Я сама в такой росла. А теперь с болью наблюдаю за парой своих подруг, которые так растят своих друзей. Не делайте так, не надо.
Это хорошая книга, она умная, она учит, она заставляет думать. Не могу сказать, что Стоунер - это я, но он стал бы моим другом.