Рецензия на книгу

• 

  matfatov19 мая 2018 г.

  В эссе «Рассказчик», посвящённом Николаю Лескову, Вальтер Беньямин пишет:
  

  
  Роман не потому значителен, что он, к примеру, поучительным образом представляет нам чужую судьбу, а потому, что эта чужая судьба благодаря пламени, её поглощающему, сообщает нам некое тепло, которое нам никогда не добыть из нашей собственной судьбы. То, что влечет читателя к рома­ну, — это надежда согреть свою пронизанную холодом жизнь, согреть смертью, о которой он читает.

  «Стоунер» — роман в самом классическом понимании этого слова. Одна жизнь, одна смерть, одна судьба, которая кажется неотвратимой. Джон Уильямс смог описать жизнь университетского преподавателя — жизнь, небогатую событиями и достижениями — также, как Толстой описал жизнь Анны Карениной, а Флобер — жизнь Эммы Бовари. Логика романа — это логика судьбы: мы следим за жизнью героя, предчувствуя единственный возможный конец, который ему уготован.

  Логика судьбы управляется не крупными жизненными вехами, а деталями и мелочами. Одна из самых пронзительных сцен книги — это момент, когда умирающий герой вспоминает дни и вечера, проведённые в своём кабинете, когда его дочь сидела рядом, и лампа освещала её лицо:

  
  

  — Ты была красивым ребенком, — услышал он себя и на секунду перестал понимать, к кому обращается. Перед глазами колыхался свет, потом обрел очертания и стал лицом дочери, сумрачным, усталым, со складками заботы. Он снова закрыл глаза. — В кабинете. Помнишь? Ты часто там сидела, когда я работал. Ты так тихо сидела, и свет… свет…

  Свет настольной лампы (он видел ее сейчас, эту лампу) падал на склоненное личико девочки, по-детски забывшей обо всем на свете над книжкой или картинкой, и гладкая кожа, вбирая в себя этот свет, посылала его обратно, в полутьму комнаты. Откуда-то издалека до него донесся смеющийся голосок.

  — Ну конечно, — сказал он и посмотрел на теперешнее лицо этой девочки. — Ну конечно, — повторил он, — ты никуда отсюда не пропадала.

  Вы не услышите от Уильямса ни единого лишнего слова. Классическая романная форма требует сдержанности и целомудрия. Роман ничего не объясняет. Как пишет Беньямин, «написать роман означает показать человеческую жизнь в её предельной непостижимости». Жизнь Стоунера, может быть, не удалась как жизнь, но как роман стала несомненной удачей.

  20

  514