В июльские дни 1917 кронштадтцы по призыву большевиков появились на улицах Петрограда. При нашем появлении,-вспоминал Раскольников,- многие окна открывались и семейства породистых людей выходили на балконы. На их лицах было выражение беспокойства и чувство шкурного, животного страха.
Горожане страшились не зря - в Кронштадте, как в огромном котле, вызревали самые темные, жестокие силы революции. Матросы сыграли решающую роль в событиях 25/26 октября, а через несколько дней- в разгроме юнкеров и в расправе над пленными юнкерами, садизм которой потряс Петроград: перед расстрелом им выкалывали глаза, отрезали половые органы и т д.
Не случайно статья В. Бонч-Бруевича с описанием диких радений кронштадтцев, «сатанинских» песен и плясок смерти среди символических «задушенных» тел, названа «Странное в революции».
Историк Мельгунов писал в 1923: «В России в психиатрических лечебницах зарегистрирована особая «болезнь палачей»… Одно время Г. П. У. пыталось избавиться от этих сумасшедших путем расстрела».