Манарага

Если честно, я не фанат этого писателя. И, коли вдруг его книги тоже пропадут с полок библиотек и книжных магазинов, не особенно расстроюсь. Уж слишком мрачные (злые, депрессивные) антиутопии он создает. В жизни и так много проблем и чернухи, чтоб еще и в книгах загоняться.
С другой стороны, его книги - как бы предупреждение всем нам. Куда мы можем прийти, если и дальше будем двигаться в том же духе. То у России свой особенный путь, ведущий, как оказалось, "назад, в будущее", то история, рассказанная Бредбери в знаменитой "451 по Фаренгейту", оказывается, не настолько фантастика, сколько объективная реальность, которая уже давно происходит и осталось сделать последний шаг - начать делать именно это и именно так.
Да, судьба печатной (бумажной) книги выглядит мрачновато. Настолько мрачно, что я, читая "Манарагу", то и дело посматривала на полки со своей домашней библиотекой и уже всерьез задумывалась над тем, чтобы последней моей волей было - устроить на моей могиле большой костер их моих книг. ВСЕХ моих книг. И написанных/изданных, и купленных в разные годы и даже принесенных с помойки. Мол, все равно они ни моим дочерям, ни моим внукам, ни тем более посторонним людям уже не будут нужны. А так... пусть лучше умрут вместе со мной, чем их ждет та судьба, что предсказана Сорокиным. Ведь, простите, все к тому идет. Смартфоны, соцсети, "электронка"... даже я, чего греха таить, чаще ЗДЕСЬ высказываю свое мнение о прочитанном, чем беседую о книгах с реальными людьми. Не с кем беседовать. Не с тик-токерами же! У них клиповое мышление. А я видео вот вообще не воспринимаю. Блогер старается, губами шлепает, руками жесты делает, даже мимикой что-то изображает и книжкой перед экраном трясет, а я... а я закрываю его видео, даже не дав себе труда звук включить и до конца первой минуты досмотреть. Не могу. Клипы - это не мое. О чем бы там ни вещалось.
Так что будущее своих книг - и домашних библиотек - я вижу очень отчетливо. Радуют две вещи: 1) до полного исполнения предсказанного я все равно не доживу, и 2)есть небольшой шанс, что эта антиутопия только на БУМАГЕ и останется и все человечество вовремя поймет, что нельзя так больше жить. И шелест страниц не заменит ничто.

На IX церемонии награждения победителей литературной премии «НОС» («Новая словесность»), которая состоялась в начале февраля, победу одержал Владимир Сорокин с романом «Манарага». Он же получил приз зрительских симпатий по результатам голосования в Интернете. Но при внимательном рассмотрении книга Сорокина оказывается не столь хороша.

Новый (относительно – вышел в свет в 2017 г.) роман Сорокина «Манарага», в общем-то, ожиданий не обманывает. В нем есть многое, чтобы удовлетворить любящего Сорокина читателя: тут и пост-апокалиптический мир, с его старыми ужасами и новыми радостями, тут и народившийся глобальный человек, на деле не сильно изменившийся.

Пара слов о фабуле романа. Главный герой книги – «бук-н-гриллер» (повар) Геза. В мире будущего возникает тайный гастрономическо-литературный культ: готовить пищу на открытом огне от сгорающих книг. Делается это в присутствии заказчика. Кощунственным бизнесом занимается целая международная мафия бук-н-гриллеров. Всё это дело, разумеется, дико секретно, нелегально и потому стоит весьма дорого: блюда, приготовленные на горящих книгах, доступны лишь элите общества будущего. С развитием сюжета Геза готовит разным людям несколько блюд на различных книгах, таким образом мы имеем несколько последовательных новелл. В конце книги следует авантюрно-криминальная развязка. Вот, вкратце, основная канва романа.

Думается, вначале Владимир Сорокин хотел «поразить» читателей просто кощунственной картиной сгорающих под жареной колбасой книг. Подбрасываемая читателю историческая аллюзия должна была быть понятна даже среднему читателю: это нацистские костры из запрещенной литературы, оголтелые штурмовики, бросающие в огонь бессмертные произведения Генриха Манна и Зигмунда Фрейда. Но Сорокин быстро сообразил, что поджарка бифштекса из коровы на книжке будет выглядеть по нынешним временам просто смешно, а ничуть не кощунственно. После геноцидов Камбоджи и Руанды читателя не проймешь даже человеческим филе, изготовленным на книгах ли, на дровах ли, неважно. Люди сегодня сталкиваются с обесцениванием бумажных книг ежедневно. Вот молодая пара унаследовала квартирку от дедушки-библиомана, а старую библиотеку – вынесла поближе к мусорным контейнерам. Фашисты ли они после этого? И лежат тома Толстого и Тургенева в мусоре, и задумчиво листает их бомж, бывший интеллигентный человек... Ибо квартира в столицах – это ценность, да еще какая, а бумажная книга в современном мире – никак нет.

Поэтому Сорокин сильно усложняет свою схему и изобретает целую мафию бук-н-гриллеров -- преступных поваров будущего. Еду жарят и парят уже не просто на книгах, а токмо на раритетах: редких первых изданиях, похищенных преступниками у коллекционеров, из библиотек и музеев мира.

Бук-н-гриллер Геза Яснодворский – «русский» повар, это Сорокин подчеркивает особо. Потому что блюда для своих клиентов он жарит и парит («читает», на жаргоне) исключительно на русской литературе: книгах Толстого, Булгакова, Бабеля. Такова его нелегальная специализация. Герой романа и сам по происхождению практически «русский», оговаривает писатель: родился Геза в Будапеште в семье белорусского еврея и польской татарки. Как следует понимать эту мысль Сорокина, после череды внешних и гражданских войн просто русских, с менее сложным составом генов, в будущем мире практически не осталось.

Конечно, в романе присутствует и характерная для Сорокина фантастика. Так, Гезу учат, развлекают и предупреждают об опасности «умные блохи» -- так называются внутримозговые чипы. Но это, пожалуй, и всё из последних предвидений Сорокина о технологиях будущего мира. Скучно, девушки! Вообще, создается впечатление, что 62-летний писатель, несколько лет назад выстреливший действительно мощным романом «Теллурия», после взятого им тогда рекордного веса несколько устал. «Манарага» написана далеко не в полную силу, а сам роман в его деталях можно сравнить с эклектичной аркой императора Константина в Риме IV века н. э. (Строение античности характерно именно тем, что состоит из «сполий» – выломанных из более ранних памятников элементов. Использование сполий не только экономило время и финансы, но и компенсировало недостаточную опытность каменотёсов, говорит нам энциклопедия. Ничего не поделаешь, упадок выглядит именно так). С «опытностью каменотёса» у Владимира Георгиевича по-прежнему все более или менее в порядке, но вот свои силы на «Манараге» он явно экономил. Поэтому сполии, то бишь заимствования у самого себя, торчат из текста там и тут. Бук-н-гриллер – это тот же «повар в законе» из ранней сорокинской пьесы «Щи», великаны и зооморфы прибрели в «Манарагу» из «Теллурии» и «Метели», а описания приготовления пищи явно позаимствованы из сборника «Пир».

Если уж сам Сорокин вновь написал на так любимую им тему кулинарии, то гастрономические сравнения будут уместны и в критике. Так, «Манарага» напоминает шашлык, где кусками мяса, кружками лука и помидоров служат чуть ли не все предыдущие книги Сорокина. Этакая сборка старых идей на шампуре нового романа. Причем сам шашлычок-то явно не доведен до степени готовности. Не были ли на этот раз слегка сырыми дровишки?

Завершая о «Манараге», скажем пару слов и о самом писателе Владимире Сорокине. Является ли причиной относительной слабости нового романа лишь возраст и усталость автора? Думается, что нет. Возможно, тут дело в другом: живущий ныне в Берлине Сорокин заболел нехорошей для писателя болезнью – вкусил от яблока политики. А где начинается политика, там, и это хорошо известно, кончается большая литература, а рождается пристрастная публицистика и откровенная пропаганда. Кстати, последние опубликованные рассказы Сорокина именно об этом.

Как сказал русско-американский писатель Владимир Набоков, четкой границей между словосочетаниями «русская литература» и «студент привез литературу» («литературой» большевистские агитаторы называли листовки и прочую печатную агитацию) пролегли кавычки. И, увы, кавычки эти писатель Владимир Сорокин уже расставил.

Эта книга оказалась увлекательной и очень современной фантасмогорией, которая посвящена в том числе и политике, творчеству, революции, смене поколений, технологий, книжных носителей и главным образом литературе. Автор придумал очень оригинальный и остроумный сюжет, в котором аллегорическим образом связал кухню и литературу. И конечно сама Кухня,полено, книги и рукописи играют определенную социальную и политическую роль старых формаций и инноваций в мире, который видоизменяется у нас на глазах, и меняется совсем не в лучшую сторону, но в каждом изменении, в каждой детали Сорокин находит абсолютно русские корни. Это Блоха, без который не один из нас не может вспомнить кто такой Ленин? И в конце очень здорово, дословно показано, как легко изменить поведение этой блохи, и как мы бессильны что-либо сделать в подобной ситуации. Как продуманная кем то технология может полностью изменить наше мировозрение. И каждый из нас волей-неволей подстраивается под этот новый, казалось бы светлый и милый вкусу сценарий.
Напомнить, как рукописи не горят, и снова собрать за одним бандитским столом всех героев Булгаковского "Мастера и Маргариты". Это сцена весьма предсказуема, но она является важным звеном, она и приводит по событиям к наиболее увлекательной, фантасмагоричной и интересной части всего Сорокинского повествования. Не менее важную роль играет и Ада Набокова. Хотя на протяжении прочтения и складывается ощущение, что выбор многочисленных книг для приготовления блюд и соблюдения ритуалов выбран случайным образом. Но сама выброковка создает определенное классическое настроение. И когда формации сменяют другие, и происходит та самая интеллектуальная революция с помощью которой новоявленное человечество прославляет прекрасную и совершенную Манагару - вот самое вкусно, что ожидает нас за обеденным столом в ожидании главного блюда от шеф повара Сорокина на страницах романа. Западные настроения, классический дух, мистифицированный автором многими Великими чисто русскими авторами. Например, Лев Николаевич. Толстому посвящен очень интересный и знатный кусок повествования. Просто история в истории - роман в романе. Пародийно, карикатурно, но многогранно, и очень оригинально.
В итоге балансируя на разных литературных вкраплениях, сравнивая классическую и современную литературу в эпоху времени, когда литература вновь так популярна и становится некоторым культом, как будто бы видит это и главный герой, и сам автор, мы вновь видим свет в конце туннеля, который является ровно возможно противоположным явлением, но благодаря современным визуальным эффектам все на всё согласны, и никто и ничто ничего уже не изменит.

С точки зрения морали, настроения, и сюжета произведение спорное, как и любое произведение подобных современных русских писателей, но роман написан тонко, оригинально, логично и весьма злободневно. А может быть и своевременно. Этого у последней книги Сорокина при совершенно любом раскладе никак не отнять!

Оценивать как то по другому роман практически невозможно. Сорокин пишет тоньше и интереснее Пелевина. По крайней мере данный роман "Манарага" написан в разы лучше, чем последняя слабая работа Пелевина про Лампу Муфасаила и прочих масонов. Буду продолжать знакомство с прозой Сорокина. Пока всё складывается очень даже неплохо.

После такой современной литературы очень тянет вернуться именно к русской классике. Обновляешь список чтения и перепрочтения.

(мясо юного козлёнка, видимо, имеется в виду)

Книга распадается на две неравные части. Вторая часть состоит из одной только последней главы, и вот она нетривиальна и интересна.

Весь же предыдущий текст -- образцовый постмодерн. Это я как раз и не люблю, потому что -- скуууучно. Идея там вроде бы хорошая, но от скуки не помогает совсем.
Мелькала даже мысль: уж не Пелевин ли это написал? Собрал, как у него водится, всякую фигню из теленовостей и интернета, перемешал и вывалил весь ушат на меня. Ещё до изгнания салафитов, блин, и всё в таком же духе.

Я, знаете ли, туповат от природы. Хорошо спрятанные мысли и аллюзии могу и не заметить. Например, стейк из мраморной говядины, по глубокой мысли Сорокина, должен быть на "Подростке", а креветки -- на "Чевенгуре. Может, оно и так, но почему, скажем, не наоборот?
И уж очень длинно, много ненужных подробностей. Книга, видимо, выходила коротковатой, вот автор и навалил дополнительного текста.
Нет сомнений, что Сорокин писать умеет. Граф Толстой и правда вышел как живой, Ницше тоже и другие. Стилизации похожи на оригиналы... но только я давно уже видел у Сорокина нечто подобное отдельными частями. Тогда впечатляло, теперь уж не очень. Стилизация -- вещь хорошая, но надо ловить момент: Балабоба от Яндекса постоянно учится и скоро станет писать не хуже.

А финал хорош. Не буду его пересказывать, но там, видимо, наше реальное будущее Сорокин описал. Думать нам, слава корпорациям, не придётся, останется только тупо радоваться.

Ну что ж, вперёд к светлому завтра!

У Сорокина три составляющих мира в книге - «умные блохи» (мини-компьютеры, встраиваемые в мозг), некое подобие «говорящей стенки» как у Р. Бредбери и сжигание книг, опять же, как у Р. Бредбери. Только тут книги сжигают не пачками, а используют в качестве «дров» для готовки. Соответственно, главный герой (Геза) - повар, который готовит на книгах («читает» их), у которого в голове есть три «умных блохи»; мать Гезы любила смотреть умную стенку, да и сам он ей какое-то время не брезговал. 2/3 книги- описания процессов приготовления на книгах и перелёты от одного клиента к другому. Оставшаяся часть - некое подобие детектива об обнаружении большого количества одинаковых поддельных экземпляров книги, способное произвести кухонную революцию.

Мне интересно, а как жили другие люди, которые не могли пользоваться услугами «Бук-энд-грилль» поваров? На чём они готовили? Что ел сам главный герой? У меня осталось впечатление, что он в основном пил алкоголь, готовил на книгах для других, и занимался перелётами с места на место. В книге упомянуто, что он пользовался услугами гулящих женщин, но лишь мимоходом. Нет, но все-таки, в какой мир мы попадаем? Клиенты Гезы не дают нам никакого представления о происходящем.

Если убрать все три составляющие (а это происходит с героем на горе Манарага), то мир у Сорокина вообще никакой. Геза превращается в хлопающего глазами совершенно беспомощного человека, который легко программируется, вставь ему в голову блок с другой информацией. Концовка в стиле «Мы» Замятина.

Есть книги, в которых главных герой мастер своего дела, и его дело постоянно повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется повторяется…. По всему тексту. Поэтому невозможно читать, например, «Шоколад» Джоанн Харрис или «Последний побег» Трейси Шевалье (пособие по шитью лоскутных одеял). Сюда же отношу теперь и эту книгу.

После прочтения книги некоторое время оценивающе её оглядывала. Думаю, что зрелище этой горящей книги доставило бы мне некоторое удовольствие - её страницы годятся для розжига мангала. Но мой томик ожидает другая участь - подарок местной библиотеке. Пусть у неё будут и другие читатели.

Действие нового романа Владимира Сорокина происходит в мире Нового средневековья, так вкусно описанного в «Теллурии». Европа пережившая исламское нашествие, распалось на калейдоскоп мелких государств, где высокие технологии переплетаются с архаикой. В этой послевоенной Европе появляется новое элитарное увлечение – приготовление пищи на огне от сжигаемой книги, book’n’grill. Мода эта вне закона, так как бумажные книги, от которых человечество отказалось в пользу голограмм, инфоимплантов-«блох» и прочих «умниц», представляют историческую ценность. Вокруг book’n’grill сложился черный рынок, всем заправляет Кухня – корпорация книжный поваров, нечто среднее между мафией и масонской ложей. Не всякая книга годится для приготовления пищи – главный герой с отвращением отмахивается от охапки постсоветской литературы, в которой без труда угадывается пародийный Прилепин. Лучше всего горит мировая классика, впрочем, горят и рукописи.
Перед нами мелькают лица заказчиков – трансильванские бандиты, евреи, скитающиеся по морю на яхте, самопальный Лев Толстой из норвежского поместья, зооморф, живущий в горах. Один раз герою бьют морду за испорченный ужин – книга оказалась сырой.
Все эти метафоры литературного цеха оживают у Сорокина как всегда весело и ярко. Тема связи «большой жратвы» и «распада литературы» одна из ключевых в его творчестве. Но если раньше автор расправлялся с литературой как заправский мясник, - например, в рассказе «Сonсretные», где герои пожирают само тело текста, разрывая челюстями Моби Дика и капитана Ахава, то теперь это изящное препарирование пресыщенного эстета. Сорокин стал сентиментален, начиная с «Метели» шокирующие детали стали лишь приправой к основному блюду, стройному повествованию, почти в духе русской классики (критик Данилкин даже обвинил его в строительстве новых литературных иерархий, пришедшему на смену их слому, но это, конечно, преувеличение)
Образ повара готовящего на книгах – это, конечно, доведенная до логического финала идея литературного посредника, выдвигающегося на первый план в сетевом пространстве. В перенасыщенном пространстве читатель постепенно начинает поглощать не сами книги, а некий продукт их переработки – списки, дайджесты, стоит открыть фейсбук и увидеть зазывные заголовки «10 книг которые вы должны успеть прочесть до обеда», «Почему важно на этой неделе прочесть эти 25 романов». Конечно же, никто не будет читать ни эти 10, ни эти 25. Повар уже приготовил блюдо.

Бумага офсетная, 256 страниц, 356 граммов (взвешивал на кухонных весах) - вот она, "Манарага". Не гуглив, можно было бы принять это слово за название какого-нибудь диковинного заморского плода, если бы всё в нём (и форма, и вкус) не напоминало самый обыкновенный баклажан. И "полена" - выражаясь языком book'n'griller'ов - этого как раз и хватит только, чтобы приготовить что-нибудь незатейливое: ну, "рататуй" там или kvashenaya kapusta - не более. Так что о салате "Брэдбери" и не мечтайте.
Всё, есть в "Манараге" так или иначе уже было (только забористее и точечнее) в "Голубом сале" или хотя бы в "Теллурии" и, на самом деле, здесь достаточно прочесть первые 15 страниц и последние 20 - идея у Сорокина, как обычно, искромётна, злободневна, глобальна, даже гуманистична и просвещающа, но текст изживает себя с невероятной скоростью. И хотя саркастический символизм и оммажи к тем или иным личностям здесь лежат на самой поверхности, всё же находятся такие читатели, коим меращатся эсхатологические откровения и апокрифы - ну в общем, олдовые фанаты рентв. Для таких гурманов, видимо, и написана книга, потому что с таким же успехом можно почитать и надписи на заборах - разница будет невелика.
Местами, впрочем, смешно.

Интересная вещь мне попалась, но видно я не ЦА, так как сильного отклика я не прочувствовала к ней. Задумка использовать книги как топливо для готовки очень сильно отдает антиутопизмом, а то что это происходит нелегально каким-то бизнесом 90-х. Стереотипность персонажей, которым наш главный герой повар подает блюда также из того времени. Я была этим крайне удивлена, ведь книга совсем недавно, а писатель словно законсервировался в том времени. Его виденье будущего чисто штриховки дабы были декорации для происходящих событий, герои картоны, чтобы было кого двигать, а сюжет плавает на бережку, чтобы читатель ноги помочил.

Большой упор идет здесь скорее на демонстрацию потребления литературы, игра с творениями авторов и пародия на работы, которые могли бы выйти из под пера классиков. Такое заигрывание с читателем, у которого должен быть неплохой багаж знаний для того, чтобы считать все аллюзии. И при этом подается это без какой-то надменности и позы, что меня несказанно радует. Но для меня немного непонятно ради чего было писать целый роман, если можно было создать сборник эссе и продемонстрировать все фишки. Ведь цельности у книги нет, а финал похож скорее на попытку хоть как-то поставить точку.

Я прочла книгу, считала посыл, но не моя трава и автор. Побегу где-то в другом месте искать счастья.

Манарага — это гора. Чего не скажешь о «Манараге». Не Монблан, каким была «Теллурия». Скорее, небольшая возвышенность, холм, а точнее, погребальный курган. Отсюда видно немногое, впрочем, главное в нём — под ногами. А там, скрючившись, лежит тот, кто некогда был европейским человеком — свободным, творческим, индивидуальным. Такого Сорокин когда-то ещё пытался пробудить льдом, воскресить, вбивая гвозди в голову, — всё напрасно. Ушёл, исчез, променял внутреннюю силу на внешние удовольствия, сделал внешнее внутренним, так что любая блоха имеет теперь над ним власть. Паразит превратился в хозяина. А хозяин — в раба вещей и желаний. Не им даже желаемых. Оттого пустых, скучных и быстро надоедающих.

Сменим оптику. Рецензенты, толкаясь, выхватывают друг у друга поварской колпак, в котором сорокинский герой готовит «на книгах», дабы предложить свой рецептик жареной манараги. Господа, разве не видите, что перед вами не многообещающе потрескивает жаровня? Это же поминальный костер, тризна по закатившейся европейской культуре! Как буквально порой понимают булгаковское «рукописи не горят». Не горят идеи, символы, культурные архетипы! Не горит воля, их созидающая, не горит гений, их шлифующий, не горит дух, ими дышащий. Прочее же полыхает ещё как, только подкладывай. В том числе имена, эпохи, цивилизации…

Увеличим приближение. Беда ведь не в том, что «жгут книги», и не в том, что их «не читают» (раз требуют к обеду Чехова и Дос Пассоса, значит не так уж и безнадёжны). Беда в том, что их не пишут! Культура живёт не на пыльных полках букинистов, не в музеях и пинакотеках, она — на кончике пера пишущего, на острие мысли думающего. А кто у Сорокина, простите за бранное слово, «творцы»? Калеки (физические и духовные), фрики, графоманы. Они подражают Толстому вплоть до бороды, сапог и сермяги, они пишут собственной кровью «Нового Заратустру», словно в бульварном чтиве, они сплошь «флоберы, достоевские и кафки». Но много «флоберов» даже страшнее для культуры, чем ни одного. Когда копируют первоиздания, пережить ещё можно, когда копируют первописателей — тушите свет. Не потому что копии всегда хуже оригиналов, а потому что культура — это мир только оригиналов. Больших оригиналов. Неповторимых оригиналов. Собственно, всё неповторимое и есть культура. А всё повторяющееся — анти-.

Можно, впрочем, подумать, что наш герой всё-таки оригинален. Он немного романтик, мастер своего дела, имеет принципы. Скромный и обаятельный, что не мешает ему иронизировать над «незатейливой буржуазией». Но что в центре его сущности? Всё та же однотипная блоха! Он прыгает по континентам от «чтения» к «чтению», он полон блошиными мечтами о «море и пальмах», он ноги не ступит без подсказки «умных блох», живущих в его голове, заменивших ему голову. Оригинальный человеческий разум «усовершенствован» серийной моделью на счастье блошиного человека. И самые искренние слёзы счастья текут из его глаз. «Солнце, небо, Манарага, чудесная машина. И будущее, наше ослепительное будущее». Мы все станем «чудесными машинами»…

Да, Сорокин написал антиутопию. Не тяжелую и холодную, как подземный лёд, а лёгкую, воздушную, умную, танцующую, как блоха, «дансе с верояциями». Его книжка весело поблескивает стилями, аллюзиями и цитатами; дымит пародиями на массовую культуру и современных писателей, всё ещё оглядывающихся на великих классиков, — а значит, и самопародией; горит ровно столько, чтобы не надоесть. Жанр антиутопий уже почтенный. Мы привыкли к ним, знаем в них вкус, научились готовить и потреблять, так чтобы не натыкаться на острые кости, несъедобные потроха, ядовитую желчь. Сорокин как умелый повар подаёт превосходное блюдо. Не его вина, что голод не утолён. Вот он, всё ещё сосёт под ложечкой — голод странный, не животный, не телесный, не книжный. Голод человеческий…