Цитаты из книги Eleanor and Park

— Любой, кто надрал Стиву задницу, достоин медали, — сказала Дениз.

— Я и близко не подходила к заднице Стива, — возразила Элеанора.

— Но именно из-за тебя его задница и пострадала, — парировала Дениз. — Я слышала, твой парень так ему вделал, что Стив плакал кровавыми слезами.

— Неправда, — сказала Элеанора.

— Подруга, тебе надо научиться преподносить информацию в самом выгодном для тебя свете, — сказала Дениз. — Если бы мой Джонси надрал Стиву задницу, я бы ходила по полю боя, распевая песню из «Рокки». На-на, нааа, на-на, нааа…

— Я думаю, ты испортил себе лицо, — сказала она. Парк вздохнул. — Что не так плохо, — продолжала она, — поскольку для меня ты был слишком уж симпатичным.

— Думаешь, я симпатичный? — проговорил он невнятно — и потянул ее руку.

Элеанора порадовалась, что Парк не видит ее лица.

— Я думаю, что ты…

Красивый. Потрясающий. Как герой из греческого мифа, ради которого бог отказался от своей божественности.

Удивительное дело, но синяки и припухлости делали Парка даже более красивым. Его лицо словно затаило красоту — как кокон, обещающий выпустить бабочку…

Его отстранили от занятий на два дня. Стива отстранили на две недели, поскольку он дрался уже третий раз за год. Парку было немного стыдно из-за этого: ведь драку-то начал он. Потом, впрочем, он подумал о тех мерзостях, который Стив выдавал тоннами каждый день и за которые ни разу не получал по морде… Мама Парка так разозлилась, что отказалась забирать его из школы. Она позвонила на работу отцу. Когда тот приехал, завуч решил, что это папа Стива. — Вообще-то, — сказал отец, указывая на Парка, — мой вон тот.

Должна ли она волноваться о нем? Он ведь мог получить сотрясение, даже если и разговаривал вполне осмысленно. Вдруг это даст осложнение и он впадет в кому? Если кто-то из семейства Элеаноры затевал драку, мама всегда кричала: «Только не по голове! Не по голове!»

И еще: должна ли она беспокоиться о лице Парка?

У Стива такая внешность, которая не пострадает от потери пары зубов. Несколько прорех в улыбке Стива только улучшат мерзкий бандитский вид, который так ему нравился. Но лицо Парка — как произведение искусства. И не из разряда странных, уродливых произведений, надо заметить. Лицо Парка — из тех, которые рисуются, чтобы история их не забыла.

Должна ли Элеанора злиться на него? Или негодовать? Нужно ли отругать его, когда они увидятся на уроке английского? «Это было ради меня? Или ради тебя?»

Парк снова посмотрел на нее. Его зеленые глаза сейчас казались желтыми. Он тяжело дышал. Золотистое лицо наливалось темно-красным цветом. — Так это для меня? — спросила она. Он кивнул. Он впился в нее взглядом. Он смотрел так, словно умолял о чем-то. — Все нормально, — сказала Элеанора. — Правда. Пожалуйста. Пойдем в класс. Парк закрыл глаза и наконец-то кивнул. Элеанора нагнулась, чтобы подобрать его куртку — и услышала голос Стива: — Правильно, Рыжуха. Давай, выпендривайся. И тогда Парк кинулся на него.

— Я чувствовала, что не должна там быть, — сказала она. Не очень громко, чтобы ее не услышали придурки на заднем сиденье. Впрочем, сейчас они пели. И это было даже хуже, чем их обычные вопли. — Мне показалось: тебе не хотелось, чтобы я там была, — она повысила голос. Парк посмотрел на нее, закусив нижнюю губу — и Элеанора поняла, что по меньшей мере отчасти права. А ей так хотелось бы ошибиться! Хотелось, чтобы он сказал, что рад видеть ее в своем доме. Чтобы предложил ей вернуться и попробовать еще раз…

Его мама походила на куклу. В «Волшебнике страны Оз» — книге, не фильме — Дороти попадает в одно место под названием Фарфоровая Страна, где все жители крошечные и безупречно красивые. Когда Элеанора была маленькой и мама читала ей эту сказку, Элеанора думала, что жители Фарфоровой Страны — китайцы. Но они и в самом деле фарфоровые. Вернее, превратятся в фарфор, если взять их с собой в Канзас. Элеанора представила отца Парка (Тома Селлека), который сует фарфорового человечка в карман своего бронежилета и увозит его из Кореи.

— Эй, — сказал он. Это вышло неуклюже и неловко. — Я попросил тебя улыбаться, потому что ты очень милая, когда улыбаешься. Она спустилась по ступенькам, потом обернулась к нему. — Лучше бы ты думал, что я очень милая, когда не улыбаюсь. — Я не то хотел сказать… — начал Парк, но Элеанора уже решительно шагала прочь от дома. Когда Парк вернулся в гостиную, мама вышла из кухни и улыбнулась ему. — Твоя Элеанора кажется милой, — сказала она. Он кивнул и прямиком направился в свою комнату. Нет, подумал он, падая на кровать. Нет, не кажется.