Цитаты из книги Eleanor and Park

— Но я не то хотела сказать. Я имею в виду: ты отличаешься от других здешних людей… ну, ты понимаешь… Разумеется, он понимал. Ему говорили об этом всю его жизнь. В средней школе, когда Тине нравился Парк, а не Стив, тот сказал: «Думаю, с тобой она чувствует себя в безопасности. Потому что ты наполовину девчонка». Парк терпеть не мог футбол. Он плакал, когда отец взял его поохотиться на фазанов. Никто из соседей не мог понять, кем он одевается на Хэллоуин. «Я — Доктор Кто». «Я — Харпо Маркс». «Я — граф Флойд». И еще Парку хотелось, чтобы мама сделала ему белые пряди волос… О, да, Парк знал, что он не такой, как все.

— Как это вышло? — Что вышло? — Ну, ты не похож на местных. — Потому что я кореец? — Ты кореец? — Наполовину. — Похоже, я не очень-то понимаю. — Я тоже, — сказал он. — В каком смысле? Ты усыновленный? — Нет. Моя мама кореянка. Но она мало что рассказывает. — И как она оказалась здесь? — Из-за отца. Он служил в Корее, они полюбили друг друга, и он привез ее сюда. — Офигеть! Серьезно? — Ну да. — Как романтично… Элеанора не знала и половины этого. Возможно, его родители прямо сейчас целуются взасос…

Парк пытался припомнить, как увидел ее в первый раз. В тот день, как помнил Парк, он видел то же, что и все остальные. И что он подумал тогда?.. Плохо иметь кудрявые рыжие волосы. И лицо в форме коробки-сердца с шоколадом. Нет, он подумал не это. Он подумал… Плохо иметь миллион веснушек и пухлые, как у младенца, щеки… Боже! Да у нее восхитительные щеки. Круглые, как райские яблочки, покрытые веснушками, и ямочки — помимо веснушек. Удивительно, что люди не пытались ущипнуть ее за щеку. Бабушка — та непременно ущипнула бы, если б они встретились.

Разговор с отцом должен был расстроить ее. Эти беседы всегда причиняли боль — как удар хлыста. На этот раз ничего подобного не случилось. Она не ощущала боли, пока слова Парка звучали в ее голове. Он скучает по ней. Чего же ему не хватает? Ее пухлой фигуры? Ее странностей? Суть в том, что она не могла общаться с ним как с любым другим человеком. Что бы там ни привлекало его, какое бы извращение его сознания ни вызывало симпатию к ней — это его проблема. Но, бесспорно, она ему нравилась… По крайней мере, сейчас. Сегодня. Она ему нравилась. Он скучал по ней.

Держать руку Элеаноры — словно держать бабочку. Или биение сердца. Что-то неимоверно, невероятно живое. Коснувшись ее, Парк изумился: почему он ждал столько времени, почему не сделал этого раньше? Он провел большим пальцем по ее ладони и потом вверх — по ее пальцам. И ощущал каждый ее вдох. Парку уже случалось держать девчонок за руку. Девушек на катке. Девушку на танцах — на школьном балу после девятого класса, в прошлом году. Они целовались, ожидая ее отца, который должен был подобрать их на машине. Даже Тину он держал за руку — давно, когда они вместе пошли в шестой класс. И до сих пор это всегда было… мило. Но точно так же он брал за руку Джоша — в детстве, когда они вместе переходили улицу. И так же он держал руку бабушки, когда она брала его с собой в церковь. Никаких отличий. Разве что рука более потная и хватка немного неуклюжая… В прошлом году, когда он поцеловал ту девушку, он не закрыл глаз, и губы были сухими. Парк задумывался: может, с ним что-то не так?.. Да, он раздумывал, пока они целовались. Всерьез размышлял: может, он гей? С другой стороны — его никогда не тянуло поцеловать парня. А вот если он представлял на месте Дон (той девчонки) Женщину-Халк или Грозу — поцелуй получался гораздо лучше. «Может, меня не привлекают реальные девушки? — думал он тогда. — Может, я извращенец, которого возбуждают героини мультиков?» Или, возможно, думал Парк теперь, он просто не распознал всех тех других девчонок? Так же, как дисковод на компьютере может выплюнуть дискету, если не распознает формат. Притронувшись к Элеаноре, он распознал ее. Это не подлежало сомнению.

— Это твой парень? — спросил Ричи, прежде чем она успела пройти эти шаги. Он даже не отвернулся от телевизора. — Нет, — сказала она. — Просто парень из нашей школы. — И что он хотел? — Обсудить домашнее задание. Она помедлила в дверях спальни. Но Ричи больше ничего не сказал, так что она вошла и закрыла за собой дверь. — Я отлично знаю, кто ты, — послышался его голос. Как раз в тот момент, когда дверь закрылась. — Похотливая сучка. И ничего больше. Элеанора позволила этим словам ударить ее в полную силу. Она забралась на кровать, зажмурилась, стиснув зубы и кулаки, и сжимала их до тех пор, пока не смогла дышать не плача. До сего момента она полагала, что сможет оставить Парка только у себя в голове, куда Ричи не заберется. Ничего общего с этим домом и всем, что тут происходит. Это было довольно удивительное место, единственная часть ее головы, где можно было молиться. Но теперь Ричи оказался там, внутри, и все обгадил. Из-за него все, что она чувствовала, выглядело таким же омерзительным и гнилым, как он сам. Теперь она не могла думать о Парке! О том, как он смотрел в темноту, одетый в белое, словно супергерой. О том, что он пахнул сладким туалетным мылом. О том, как он улыбался, когда ему что-то нравилось — и тогда уголки его губ приподнимались. Не могла думать об этом, не ощущая на себе злобного взгляда Ричи. Она спихнула кота с постели — просто из вредности. Он мявкнул и запрыгнул обратно. — Элеанора, — прошептала Мэйси с нижней кровати, — это был твой парень? Элеанора стиснула зубы. — Нет, — сердито прошептала она в ответ. — Просто парень.