Цитаты из книги Mõrv ei ole lapsemäng

Входи и присоединяйся к моему маленькому реквиему.

Есть что-то в юных беспомощных барышнях во влажном климате, что заставляет каждого юношу стремиться увезти их оотуда и жениться

Сожри мою селезенку!

Я буду делать вид, что, пока мы сидим смирно и я молчу, ничто на земле не может причинить нам вред.

Не важно, буду я отрицать или признаю вину, отец сочтет это одинаково раздражающим. Я просто не могла выиграть. Я научилась, что лучше всего хранить молчание.

Я уверена. Нам предназначено стать бриллиантами!

- ... Но почему же вы не выяснили эти подробности, сержанты? - Со всем почтением, сэр, - отважился сказать сержант Вулмер, - может, потому что мы не мисс де Люс.

- Ты ненадежна, Флавия,- сказал он.- Чрезвычайно ненадежна. Разумеется! Это одна из тех черт, которые я любила в себе больше всего.

Всегда лучше от всей души поздороваться, когда проходишь мимо. (Пусть даже я только что это придумала, это хорошее общее правило.)

- Ой, ну не надо. Не вешай мне лапшу на уши. На пятьдесят миль в округе все знают, что Флавия де Люс не ходит гулять в леса лишь ради своих розовых щечек. Это правда? На пятьдесят миль? Ее ответ весьма удивил меня, я полагала, что на сотню.

Какой смысл в восхищении страстного обожателя, если ты его не видишь?

В то время как детектив-сержант Вулмер стоял около окна, делая вид, что полирует линзу анастигмата своей драгоценной камеры, детектив-сержант Грейвс на секунду оторвался от записей, широко мне улыбнувшись. Я предпочитаю думать, что почти незаметное покачивание головы, которым сопровождалась улыбка, было знаком восхищения.

Я обвила себя руками в предвкушении волны благодарности и хвалы. Но ничего подобного. — Спасибо, — сказала Ниалла и убрала пудреницу в карман. Спасибо? Просто спасибо? Вот нахалка!

Я осознавала, что так обильно вешаю лапшу мисс Лавинии, что она вот-вот посыплется у нее с ушей, но дело есть дело.

— Она выглядит очень грустной, — сказала я. — Грустной? Грустная — неподходящее слово, Флавия. Сломанная — скорее так. Этот малыш был для нее всем миром, и в день, когда он погиб, солнце погасло.

И вот мы сидели, все три, уронив челюсти до пола.

хор хихикающих ангелочков

О, как это увлекательно!