Побег куманики

Удивительно красивая, интересная и необычная книга. Образец качественной в моём понимании литературы, и тем более удивительно, что это современное и отечественное произведение. Тем чудеснее, что книга не несет на себе неизбывно пошлых примет нашего времени, которыми так изобильно осыпают нас современные авторы. Да, действие происходит в наши (ну почти наши — 2005й год) дни, здесь есть компьютеры, самолеты, кофе в стаканчиках и электронные письма, но нет во главе угла этого пронизывающего все сферы жизни похотливого доллара.. Наверное, это потому, что герой-то не совсем в себе.. Или может, герой как раз потому и не в себе, что живет как бы вне привычного нам суетливо-будничного, оцененного и проплаченного мира...
Ах, как эта книга побуждает растечься по древу — насколько шири и букв хватит! Просто клондайк мыслей и измышлений о книге и около неё и совсем даже не о ней.. Верно сказано, что тексту оставлено пространство для дыхания идеально выверенными недосказанностями. Это очень сильно напомнило мне волшебный калейдоскоп, наполненный чудесными кусочками: чуть дыхнёшь на них — и картинка сложится иначе, но неизменно красиво и симметрично замкнется сама с собой.

Кто там сказал, что язык вязкий, что красивости ради красивостей, что смысла не нашлось? Но нет, не буду я сейчас никого ругать и обвинять во всех смертных читательских грехах. Всё проще — такая литература, увы, не может нравиться всем и каждому. Хуже того, найдётся немало грамотных, опытных читателей с прекрасным вкусом, кому эта книга не пойдёт, не понравится, не откроется.. Но непременно найдутся и читатели-извращенцы вроде меня, кому книга понравится ну просто до розовых слюней восторга! Итак, что мы имеем:

Язык, безусловно, магичен, пропитан эдакой настойкой из всего лучшего, что в литературе уже было, цитатами на разных языках (причем даже если ничего не гуглить, не лазить в примечания и просто пропускать через себя как есть, не понимая — повествование в сумме почти ничего не теряет, вся эта красота — лишь часть приправы). Метафоры местами творят чудеса в деле прорисовки внутренней ощущенческой картинки. Но на самом деле, конечно, вся вот эта красота в основном сконцентрирована в отрывках от лица Мораса, главного, как ни крути, героя, а отрывки от лица других участников повествования написаны более-менее привычным обычным (хотя очень правильным и аккуратным) языком. Так что между приливами изящной словесности нам таки дают передышки, так что в сплошного Сашу Соколова повествование не превращается.

Сюжет (Сюжеты!!!) сам по себе хоть и не гениален, но интересен и неоднозначен. Первой моей реакцией, если честно, были овации моих гомофильских мозговых тараканов, когда они увидели, что в книге будет присутствовать элемент лёгкой и элегантной пидорасинки. (Кому не нравится, умоляю, поберегите нервы, не читайте! А судя по тому, что я сейчас вижу в Каменных клёнах - наверно, не читайте вообще Элтанг, она любит девиации.) Но потом, когда оказалось, что помимо этого в книге есть и еще много всего любопытного, сии восторги отошли на второй план. А что же вышло на первый?
Во-первых, крайне здорово самостоятельно состыковывать паззлинки отрывков текста, на первый взгляд (на первые 50 страниц) совершенно не связанные между собой, но потом — о, эти чудесные мгновения озарений и пониманий! Ей-богу, приятно, такое ощущение, что привел мозг на лечебную гимнастику с элементами бальных танцев.
Во-вторых, дочитав книгу, я понимаю, что если я её перечитаю, паззл может запросто сложиться по-другому, а в голове другого читателя — вообще как-нибудь иначе!
В-третьих, если вы никогда с упоением не читали ночь напролет чей-нибудь сетевой дневник, закапываясь в комментарии, читая параллельно дневники других участников событий, чтобы собрать более полную картину, бегая по всем возможным ссылкам — увы, тогда вам не удастся прочувствовать кое-какой маленький, но всё же важный аспект этой книги, её обоснованную настоящесть... Это как читать книгу об охоте на лис, никогда в жизни не участвовав в ней — вроде и понятно, и интересно, но чего ж в этом ТАКОГО — уловить трудно.
В-четвертых, можете говорить что угодно, а мне была интересна история с археологами, так неоднозначно балансирующая на грани то-ли совпадений, то-ли мрачных чудес.

Ну а с точки зрения сумасшедшинки главного героя и вопроса, что из написанного в чьей голове произошло — мне эта книга напомнила... Нет, не полёт над гнездом кукушки. Она мне напомнила фильм Ка-Пекс. Кто ещё сошел с ума, хороший вопрос, не так ли? А вообще, учитывая, что автор где-то как-то из команды Макса Фрая, я и не ожидала от книги плоской и однозначной реальности с ответами на все вопросы. =)

Резюме: хочется чего-то непонятного, живого, шевелящегося, как ящерка в траве — читайте! И получайте наслаждение от каждой страницы пребывания с этой книгой. Но если хочется пассивного чтения, удобоваримо прямого сюжета и очевидной логики — тогда лучше отложить Побег Куманики до более чудаковатого состояния души)

ps: простите меня, я опять написала простыню.... %)

Я веду свой репортаж с марафона под названием «У каждой крыши – свой стиль езды». И, поверьте, это зрелище будет по-круче бразильского карнавала. Команда Мораса-Мозеса-Мо показывает высокий класс. Их стиль езды – это нечто виртуозное. Мозес звучит почти как Моисей. Как и свой библейский тезка, он ведет за собой свой народ. Он их главнокомандующий. Мимо меня промчались их роскошные спорткары, со степенным достоинством проехали коллекционные роллс-ройсы. Чтобы продолжить свой репортаж, мне придется отправиться за ними следом по маршруту Барселона-Мальта с остановками в психиатрической больнице, на корабле, в отелях, хибарках, кафе и даже на раскопках. Крыши команды Мозеса заправлены первоклассным топливом экстра-класса «Элтанг» - эксклюзивный штучный товар. Крыши здесь заправляются словесностью – экологический чистый продукт. Чем лучше владеешь словом – тем лучше твое средство передвижения. Мне же приходится использовать доступные подручные средства. После увиденной мной роскоши, я понимаю, что максимум, на что могу рассчитывать – это детский трехколесный велик. А что делать? Буду как-то приспосабливаться. Вот так, с коленками у ушей и, заваливаясь в стороны, я выехала на извилистую дорогу.

Указатель на въезде гласил «Побег куманики. 414 стр». Двойственность смыслов встречает нас прямо у входа, само название можно понимать двояко. Как правильно? Решать тебе. Здесь нет правил. Все смыслы здесь эластичны и подвижны, тебе предлагают стать их соавтором. После дорожной отметки «до финиша осталось 115 стр» я поняла, что проехать по этому маршруту мне предстоит еще не раз. Трасса сложная и в первый раз все силы отданы процессу её прохождения. Местами приходилось продираться через колючие заросли куманики, сверяться с картой, чтобы понять на каком ты вообще свете, подкачивать шины и поправлять цепь. Я вернусь сюда, чтобы уже опытным взглядом оглядеться по сторонам, чтобы исследовать каждый куст, каждую ветку этих диких зарослей куманики, найти скрытые тропы и пройти по ним.

У каждой крыши – свой стиль езды. И помня о двойственности смыслов, я делаю вывод, что, если уж она поехала, она должна делать это стильно.

Как у Элтанг.

"А был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?"

"да и мальчиков таких не бывает, опомнись, мо"

Морас, Мозес, светлый мой книжный эльф, разносчик божественных писем, острая осока и мокрый мох, душа моя, Мо... Какой рунической мыльной верёвкой был связан ты с этим миром, да и был ли вообще? Пыльный город оседает в лёгких, отпечатывается на изнанке век, течёт по венам несмолкаемым дорожным шумом — и никаких тебе киммерийских теней, черных драконов или красных львов. Душа моя, Мо, иссиня-чёрная болотная куманика, тихий озёрный ангел, загорающий под растаявшей медовой луной, — где искать тебя теперь, когда в воздухе ни шороха, ни отголоска, и никакого вспененного фарватера, ни единой прорехи на времени — только ямка и стёклышко в подмёрзлой траве... ты ведь вернёшься, Мо?

Ты ведь вернёшься... Лучшие люди, Мо, те, что выдуманы нами, и ты как никто другой знаешь это, иначе чем ещё оправдать душную Мальту, крошащиеся под пальцами рукописи, череду загадочных смертей и волю всемогущего случая? Как объяснить всех тех цветастых, тёплых, рыжеволосых, с подгоревшими ртами и словно выкрашенными хной пятками, всех тех, что населяют и раздвигают пространство, наполняя его беззаботным весенним смехом и горькими осенними слезами... как отпустить их, Мо, и не ждать обратно?

Доктор говорит, что, отпуская, мы наконец-то обретаем себя. Отчего же тогда, сидя на твоём — нашем? — подоконнике и не видя твоего лица напротив, я чувствую себя не просто лишённой отражения, а чудовищно одинокой и безнадёжно незавершённой?.. Отчего внутри меня так гулко отзываются шаги медсестёр и балующееся эхо играет их приглушёнными голосами, словно мячиками, отскакивающими от стен огромного заброшенного бункера? Разве пустота равна целостности, Мо?.. И чем мне заполнить её, если не тобой, покинувшим Мальту на одном из семи уцелевших кораблей... Чем мне её заполнить?

P.S. На самом деле я хотела написать не это. Я собиралась рассказать о том, как долго буквально по капле вливалась в эту книгу, как первую сотню страниц не могла понять, кто все эти люди и для чего, и как потом, махнув рукой на поиски смысла, позволила тексту просто быть, просто течь, как текут свободные, не перекрытые дамбами реки, как впустила его в себя и увидела, насколько он прозрачен, понятен и красив... Вот о чём я хотела написать вначале, но не удержалась и в очередной раз (а сколько их было, пока Лена Элтанг рассказывала историю Мораса!) призналась в любви этому странному мальчику, которого давно пора было выдумать.

Двойственное отношение у меня сложилось к этой книге. Я вообще с подозрением отношусь к книгам с такой сказочной и чарующей обложкой, ведь не все золото, что блестит - так и ожидаешь подвоха! А в этом случае, в обложку я просто влюбилась и даже не потрудилась выяснить, о чем, собственно книга (хотя, если бы знала, тем более взялась бы за чтение).

Так вот) С одной стороны, мы имеем очень занимательную идею. Роман - дневник, роман в письмах, причем ведутся эти записи от нескольких действующих лиц. Если примерно посчитать - 9 человек (надеюсь, я никого не забыла). И здесь мы сталкиваемся с первой сложностью - запомнить их, по крайней мере сначала, просто нереально! Путаешься в датах, событиях и в восклицаниях вроде "кто все эти люди и как они связаны?!", но в этом то и интерес, что все они связаны напрямую, что вырисовывается только к середине книги, когда силы читателя оказываются на исходе)

При этом не надо забывать, что большая часть героев у нас - профессора-археологи, то есть люди очень образованные, которые через слово сыплют метафорами и аллегориями, причем почти на всех европейских языках (в основном, конечно, мой любимый испанский, за что огромное спасибо Лене, а еще - английский, французский и немецкий). Сноски то имеются, только обнаружила я их уже под конец чтения. Иными словами, и познавательно, и мозгодробительно, но, извините, у Эко получалось лучше, не в обиду будет сказано!

А уже, перевалив за половину книги, читатель пытается понять, что же реальность, а что же - глюки, выдумки главного героя! Конечно, очень много где возникала подобная тема о душевных расстройствах и творческих личностях, но она, как мне кажется, не устаревает и не теряет актуальности. При этом, мы попеременно окунаемся то в прошлое, то в настоящее героя, то в его выдумки, то в его реальность, а что есть реальность? А да, имеется еще и детективно-археологическая линия с многочисленными смертями.

Развязка, как мне показалось, достаточно предсказуема. Она по смыслу просто обязана была остаться открытой, чтобы мы так и не перестали сомневаться, был ли болен герой или не был, случилось ли все взаправду или только в его воображении, реальны ли остальные персонажи или тоже плод фантазии?

Вот, описываю эту книгу, и кажется - все так интересно, увлекательно, ан нет, здесь мы возвращаемся к пункту "с другой стороны", так вот с другой стороны, как мне показалось, воплощение этой идеи могло бы быть получше. Я большую часть времени читала, едва сдерживая зевоту. И археологию люблю, и шутки с реальностями, и романы в письмах мне представляются достаточно увлекательным жанром, но в соединении выглядит это все несколько скучновато. Я с искрением интересом читала только последние страниц сто, и то автор меня не удивила. Итог: любопытно, но не более того.

Когда книга претендует на верхние строчки в списках премий (а тем более, если она была в них), от нее требуется не только актуальность, но и, в некотором смысле, связь с культурной почвой и предшествующим литературным процессом соответстенно. Такая вот у нас особенность национальной литературы (национального восприятия литературы?), чеховская такая, гоголевская, пушкинская, толстовская. Чтобы не просто так было написано, ради сюжета и приемов,а чтобы экзистенциальное проступало. А в комментарии к "Побегу куманики" (благо он в конце книги) предлагают искать экзистенциальное в себе: мол, книга побуждает искать. А в книге в самой, значит, можно не искать? Ну и в топку ее тогда, в печь садовую, в камин. И кочергой потыкать, чтоб лучше горела. Как бы то ни было, мы по природе своей в книге ищем душу/кусочек души (смотря как выложился писатель). Это не лечится даже переездом на другой континет и чтением иноязычной литературы. Вьелось - не вытравить.
Эта книга - пример того, насколько русская проза может быть нерусской. Да, наверное, сейчас РЛ переживает не лучшие свои времена, но это не означает, что авторам нужно совершенно отказываться, открещиваться от своего происхождения.

Обращаясь к книге.
Глядя на название, ждала: густых заросших полей, болотных топей с терпким запахом застоялой воды, зашкала психологизма,атмосферности. Думала,что найду в тексте ну если не изюминку, то хотя бы ту самую ягоду куманики.
Получила: до неприличия неинтересную Мальту, разбор рукописей некоего Иоанна, толпу разноязычных иностранцев в качестве героев, пачку цитат отовсюду (бессвязно, много, скучно), внезапные фразы на всевозможных языках и реверансы в сторону Джойса.
Я думала, что буду писать здесь: не пугайтесь модной обложки, книга-то - ничего! Но... увы. Увы. Пугайтесь. Модная обложка здесь не зря.
Элтанг использует нужное количество приторных литературных приправ: где присыплет корицей, где добавит ванили, сверху зальет взбитыми сливками. В финале умеренно украсит название ягодой куманики в сахарной пудре.
Про кухню языка могу сказать, что Элтанг либо недосолила, либо пересластила. Но, между прочим, среди других характеристик, язык, как бы сказать, выглядит наиболее достойно. Гляля на него, скажу, что в авторе чувствуется потенциал, и наверняка последующие книги Элтанг лучше этой.

У автора как будто бы есть стиль, есть интересный язык, тонкий филологический юмор (редкость), но нет оригинального сюжета. Ощущение было, что талантливой даме очень захотелось о чем-нибудь написать, а о чем - она не придумала. И потому написала обо всем понемногу, как будто проглядев список наиболее популярных литературных новинок. Несчастные герои-археологи со своими находками вызывали у меня острое чувство отторжения, ибо Дэн Браун, ибо ближайшие десять лет больше никто не должен писать об этом (по крайней мере те, кто себя уважает), потому что имя Брауна пойдет впереди них неминуемо. Я вот его не читала даже, а имя идет.

Дальше...

Ну что поделать, скажете вы, люди любят штампы, надо их просто освежать. Элтанг освежила их по-русски сумасшедшим мальчиком, Мальтой (как сказал герой, "Мальта мала мне", он прав, как можно писать о Мальте), опять же популярной голубиной темой (никому не в обиду, дорогие читающие меньшинства)... Освежать одни штампы другими штампами? Должно было получиться, как в математике: минус на минус. Но не вышло, это же не математика, это литература.
Да и вообще, говоря словами из романа, "здесь, на Мальте, все будто в ящичке с реквизитом, будто под стеклом, в секретной ямке, - блестящее, мелкое, заманчивое и бесполезное." Временами блеснет мысль, промелькнет интересный момент, но ничего не даст основной линии. Нет приличного сюжета, но и на описаниях и рассуждениях все удержаться не может. Я люблю орнаментальную прозу. Но. Это. Не. Она. Подчеркнуто не она. Сюжет, казалось бы, может возникнуть из любой мелочи. Но у Элтанг мелочи не приводят к развитию действия. Действие течет вяло. Честно говоря, действия почти нет. Вся книга - эпистолярные диалоги и монологи, ворох дневников и писем, в которых вода, вода, вода. Присутствие сюжета и отсутствие действия очень отягощают чтение. А я ведь так люблю дневники и письма. Возможно, автор использует слишком большое количество героев для такого жанра. не знаю. Но книгу читала ОЧЕНЬ долго для 400 страниц.

Danger! Филологу читать будет скучно, поскольку книга рассчитана на то, что добросовестный читатель будет гуглить, а гуглить почти не пришлось (может быть, это и должно было разбавить книжное бездействие? может, читатель сам должен был действовать?) Краснодипломным филологам не придется вообще. Сквозь текст проступают гиперссылки. И они навязчивы. Очень навязчивы. Также, как и название двояко и оттого прозрачно. Может быть, книгу хорошо читать, когда не можешь разгадать реминисценций. Хотя часть зачем-то помещена в комментарии, другой же части там нет, но, например, трудно не узнать Гоцци, Гумилева и античную мифологию. Что-то из заимствованного выделено курсивом, что-то нет. Зачем это? Либо всё выделять, либо воообще не надо. Либо делать сноски ко всему, либо пусть пытливый читатель сам радостно роется в Википедии и в Либ.ру.

А итог книги таков: понимайте поданный сюжет как вам угодно, господа!
Не люблю, когда автор оставляет читателю право выбора, как истолковать созданное им произведение. Литература - не музыка. В литературе есть слово, за которым ЗАКРЕПЛЕН ряд значениий. От слов не убежишь (что, кстати, пытается сделать главный герой - ну вы поняли из названия). Если автор поступает так, как поступила Элтанг со своей книгой, - значит, автор недостаточно созрел для того, чтобы умело завершить начатый сюжет. Это не приём. Это литературное заигрывание, достаточно гнусное. Из серии "кто не понял, тот дурак!" Ну а тот, кто понял, на самом деле, может быть, гораздо больший дурак. Потому что понимать-то, собственно, было нечего.

Книга, выражаясь словами автора, "сказана и написана в никуда". Книга проходит мимо, не цепляет. Нет в книге про куманику куманики. А я так ждала.

Такой вот вопрос встает перед читателем через некоторое время после начала книги. И еще один - это вообще что: реальная история или бред? А может сюжет, который записывает безумный автор? И почему в первых двух частях романа все письма, записки, обращения, из которых состоит почти половина текста, остаются безответными. Множество вопросов.
Ответ, который чаще всего приходил в голову мне - и то и другое. Повествование устроено так, что каждый может предпочесть то, что ему ближе, и потом - совершенно безболезненно - поменять свою точку зрения. Но одна вещь заставляет жестко выбрать: вам или безумно понравится этот дебютный роман Лены Элтанг, или вы его не примете.
Во-первых, это красиво (с). Это просто хрустально написано, я слушал аудио и не успевал фиксировать все особенно поразившие меня цитаты, но вот несколько для понимания

или

У каждого персонажа своя интонация, но в тихий неуверенный голос Мороса/Мозеса, протагониста, я влюбился с самых первых слов.
Во-вторых, это композиционно очень круто сделано. Типичный образец постмодернизма, при этом самой высшей пробы. Судите сами. Сюжетные линии сдвинуты друг относительно друга на постоянно меняющийся интервал времени, даже место действия время от времени меняется... Отсылки к огромному корпусу текстов присутствуют на каждой странице, устанешь не то что узнавать откуда, но просто идентифицировать их... В некотором смысле это пойоменон, но такого рода, что персонажи книги активно взаимодействуют с автором... Достаточно много вещей никак не проясняется и я, например, испытывал не досаду от этого, а скорее необходимость напрячь свои мыслительные ресурсы и додумать, что такого сделал главный герой, что брат его ненавидит? кто он такой - король угля и пепла? а он вообще-то точно существует?
И, в-третьих, наконец, зачем это сделано? Я не питаю иллюзий, что могу понять это, и уж тем более понятно объяснить. Какой урок вынесли искатели сокровищ, состоялось ли взаимодействие шести стихий, в чем именно состоит первоматерия, и точно ли жертва составляет акт свободы воли... Не знаю. Но точно чувствую, что после этой книги изменился я. Если вы готовы к изменениям и цените красоту - велкам, пробуйте, вдруг это и вам понравится!

Побег побега куманики.

Я читал эту книгу с переменным успехом практически 3 месяца, и она мне не понравилась.
В общем, на этом можно было бы и закончить, но сам для себя я закончить не могу, так как удовольствия от само-садо-мазохизма ("сама садик я садила - сама буду поливать" (с)) не испытываю, а, следовательно, в 9 случаях из 10 непонравившуюся книгу я бросаю читать.
Что же заставило меня дочитать ее до конца?:
Эта книга написана модным нынче ванильно-хипстерским слогом. Во многих местах (особенно в записках Мораса) это дико подбешивает. Правда, автора извиняет то, что написано произведение до бума на подобного вида литературу. Хотя все все атрибуты уже здесь "цветут и пахнут": от писанины в бложиках с мыслями "о нем" до винтажной чашки сладкого, терпкого чая из какой-то забористой фигни, а не из банально-пошлого пакетика.
Из-за предложений кажет свою уродливую мордочку российский филфак со словами изподвыподверта,предложениями в никуда и разными никем давно не употребляемыми словами и никем не узнанными парафразами из никем не запомненных источников.
Часто текст ради текста радитекстарадитекста.....

Но при этом было что-то такое в книги, что меня зацепило и заставляло, хоть и урывками, вновь и вновь окунаться в нее.
Умом я понимаю, что книга плоха, но плоха она как-то не по-русски - high-quality. Так могут быть плохи книги международных стандартов, т.е. с каким-то незримым потенциалом, с надеждой, из-за которой мы раз за разом их покупаем, а не ставим них суровый, струганный, восьмиконечный крест.

Во-первых, я верю в ее персонажей. Т.е. я верю, что они могут быть такими, с такими лицами, мыслями, национальностями, привычками и т.д. В русскоязычной женской прозе я такого не встречал: все женщины (независимо от национальности, возраста, убеждений) - это советско-русские бабы той или иной степени "прокопченности" со всеми вытекающими из этого факта мыслями, убеждениями и мировоззрением. А о мужских персонажах я даже говорить не хочу, ибо их нет, а есть лишь бледные тени упущенных женских возможностей и желаний...
Во-вторых,я верю в место действия - от Вильнюса до Мадрида, от Лондона до Мальты. Здесь абсолютно не чувствуется налета "вражьей территории" - "иностранщины", "поганьщины" наперекор с "землюшкой русской", "говнецом родненьким".
Мне нравится мотивация героев, их жизненных уклад, мировоззрения - не как разделяемая мной (подонков и уродов в книге полно), а как плюрализм точек зрения, отсутствия авторской "сермяжной правды", которая неумолимым роком обычным падает на голову подопечных героев.
В-третьих, самое главное: мне безумно импонирует возраст персонажей: по современным русским тенденциям они практически все либо старичье, либо глубоко не первой свежести.По уже сложившейся в современной русскоязычной литературе традиции они не обременены кучей детей от разных браков, вагоном родственников и нелюбимых супругов; они не выжимки упущенных возможностей; они они не дохлые и не готовятся помирать (хоть смертей в романе и предостаточно); они не поставили на себе крест (см. выше); они живут,ищут, - познают жизнь активно, эстетично, но никак не обреченно.
А самое главное в этой книге,отличающей ее от многих современных русскоязычных образцов: жизнь в ней - это не есть смерть, а смерть - лишь один из элементов жизни, но никак не ее главная цель, задача и смысл.

Конец романа дает мне надежду, что все написанное выше - это не мои домыслы, а действительно, побег побега куманики.

О чем я думаю?

Эта черно-белая книга, получается, талисман, ну правда, навскидку, она была со мной, когда я глотала в заснеженном парке горькие слезы и сидела попой на укрытой слоем снега лавочке, она была, когда я тряслась под дверью и невыносимо ждала; не читала, не до того было, но от книжкиного присутствия успокаивалась, стоило вспомить, что она со мной и есть.
Она не гладила меня страницами по волосам, но – живая, живая, потому что живет; она как тот марсианин у Брэдбери, который становился тем, кого хотели в нем видеть, но книжку, как марсианина, невозможно запутать и загонять до смерти, потому что она не забывает оставаться притом собой. В ней, если вы захотите, целая философия, субстанция, которой можно укрепить расшатавшуюся персональную реальность, но она ненавязчива, как легкий-легкий ветер, если вам не горит и не жарко, и не нужно, вы не заметите. Она надолго утоляет жажду подглядывать, ну, детское любопытство, лбами столкнувшееся со взрослой тактичностью, выливающееся в желание почитать чужие письма (и проверить, какие они, люди, когда не с вами, а с кем-то другим? Это ведь самое интересное, потому что секреты у всех до зевоты одинаковы) и регулярным шлепками по собственным рукам. Так вот, книжка не дает зеленый свет – он моментально отбивает охоту, сами знаете – она оставляет стопку пахнущих чернилами и старой бумагой писем на вашей столе, а еще незаметно – уверенность, что авторы писем на вас не рассердятся. С ней можно работать, как с зашифрованной рукописью – да, обложиться баррикадой словарей, справочников и блокнотов, оставлять заметки и неспешно собирать мозаику – а можно и не, книжка не будет ставить перед вашим носом бетонную стену за лень. А можно и так, и так; думаю, мне предстоит еще испробовать второй способ. Если пожелаете, книга будет детективом, и совершенно особенным, не сковывающим тяжеловесом, как классические, и уж тем более не как современный мусор; это невесомая изящная загадка, кружащая голову, как когда падаешь спиной в мягкую кипу листвы. Детектив от привычных нам отличается так же, как вода из искристого родника, фонтанчиком подпрыгивающего в попытках дотянуться до неба, ну или хотя бы до нижних древесных ветвей, и вода того же родника, разлитая по пластиковым бутылкам. Живой. Если же не выносите детективов – он пройдет мимо вас, не задев, не наступая зло на ноги, может, разве только взглянет в глаза с легким укором, это пустяк по сравнению с другими тайнами, на которые смеешь дерзко не обратить внимание.
Да, книга видоизменяется в зависимости от того, в чьих оказывается руках, при этом не размазня какая-нибудь пресная, не заготовка, которую вам так или иначе придется доделывать самому, нет, готовое совершенное, как всякое удавшееся искусство, существо, но не статичное, как мы привыкли, а – иное. Впрочем, чего еще ждать от книги о неосуществленных возможностях.
Вот именно – чего угодно.

Например, может так получиться, что вы наблюдаете за собой как на экране, следя за тем, как сознание в такт с книжкой плавно переливается в своем сосуде, желания осторожно перерастают в другие, вы видите, как реагируете на книжку – и само ее восприятие происходит в то же время с вами же, вот так чудно. Хотя, может, у вас так и не сложится; у меня – было.

А когда заканчивается, это похоже на прощание за минуту до отправления поезда: перрон, рельсы, запах дороги, холодно и мышцами чувствуешь, как между вами нарастает, обретает плоть и вес дурацкое «навсегда», хочется обнять – именно, обнять книжку – и не выпускать больше, так и застыть до скончания времен, питаясь запахами друг друга, ну или пока навсегда не надоест ждать и оно не уйдет рождаться еще куда-нибудь, на худой конец – пока не уедет поезд; но нельзя, и вечность спустя смотришь вслед змеящемуся составу и не хочешь уходить – в тот момент не имеет значения, куда опаздываешь, какого рода трындец за это тебя настигнет и какие блага безвозвратно будут упущены, просто когда развернешься и побредешь в противоположную сторону (сволочное свойство всех вокзалов, да?), навсегда окончательно материализуется, и с ним уж совсем ничего не сделать, по крайней мере, так думаешь в тот момент
Что-то отвлеклась, ну примерно такая остается правильная горечь на губах, а потом вспоминаешь, что книга о возможностях и возможности остаются всегда, как-то так.
Кажется, запутала вас: так не потому, что последняя страница. Сложно объяснить, лучше сами попробуйте.

Никому не советую эту книгу. В наши времена неплохо бы и повторить, дабы иметь оправдание перед городом и миром – категорически не советую читать эту книгу. Считайте все написанное ниже нарочитым бредом, обманом – грубым как плетка в БДСМ, блажью ненадежного рецензента et cetera.

У Евгения Дюринга есть стихотворение, в котором он рекомендует почитать Бротигана людям, которые чувствуют тончайшие оттенки духов, нюансы музыки и живописи, которые ощущают необъяснимую печаль, листая старую книгу стихов. Все это вполне годится для рекомендации и для данной книги Лены Элтанг. А еще если вы любите культурные отсылки так, как люблю их я, и готовы чуть ли не в каждом абзаце находить их по несколько, радоваться узнавая какие-то реалии, а так же гуглить те, что вам неочевидны. Если вы готовы изучать статьи Википедии, чтобы понять скрытую между строк книги иронию. Если вы любите книги, которые вас путают, где ненадежные рассказчики практически все, начиная с автора. Если вы любите яркие образы и готовы отдать собственную жизнь – и все поколения араукарий в придачу – за пару красиво сложенных предложений. Если от слов «поток сознания», «метаирония» и «языковые игры» у вас от нетерпения начинают дрожать руки, как водоросли тополей. Если вас долго не отпускала «Школа для дураков», и вы перебирали тысячи страниц книг, ища что-нибудь сходное.

Какое слово, отсутствует в тексте загадки про ветер? Не отвечайте, смотрите, как качаются деревья: сосны в Вильнюсе, оливы в Каталонии, казаурины на Мальте. Свежий ветер расскажет нам о Морасе. Потеря семьи, себя, собственной идентичности и сексуальной ориентации, времени («прошло пять месяцев, а подснежников все нет»), потеря – самое страшное – памяти и, не менее страшное – ее возвращение. Как мне описать трагедию главного героя книги? Это сложно. Он заперт в лечебнице или в собственном сознании, он охватывает разумом весь мир или создает альтернативные версии себя? Ненадежный Моисей в отнятом у Харона челне из нильского тростника вечно уворачивается от читательских рамок, а в конце и вовсе ускользает. Был он, или это тень на стене пещеры почудилась? Неважно, я все равно я растроган до слез его судьбой. Одна из героинь (или мороков) говорит, что мы ныряем в книгу, чтобы задержать дыхание и оледенеть в чужой реальности. Я с головой погрузился в эту книгу, и, кажется, немного разучился дышать, вероятно, оледенел. Но это пройдет, и я снова, словно бражник, видящий во сне Чжуан-Цзы, полечу к заходящему над морем солнцу.

вот сел прочел я побег куманики и все не могу понять куда же завела меня эта книга, где переплелелись дивные экзерсисы в изящной словесности, что так нежно растекается у тебя под небом оставляя привкус не то ли меда не то ли варенья некоего чудного, ах да, куманики, наверное, ягоды этой странной, натуралистического alter ego парня со странным именем мозес который то ли шизофреник то ли гомосексуалист с очень хрупкой душевной структурой в которой будто в калейдоскопе переливаются разными цветами и оттенками причудливые персонажи укутанные во флер туманной гротескности скрадывающей их фигуры или же наоборот выпячивая их особенности, превращая нормальных казалось бы людей в легкие карикатуры в дымке приятно-параноидальных иллюзий и аллюзий

хотя кто тут говорит о нормальности когда любой персонаж не преминет показать тебе нелицеприятную сторону своей натуры, один вон доктор погряз в сладострастных воспоминаниях о ночах со своим студентом, другой просто помешался на воссоздании странного ритуала известного ему лишь по обрывкам дневника средневекового монаха, третяя та вообще тридцатилетняя дева-полисмен со странной зависимостью от найденного амулета, хотя какая разница ведь все равно все ну или почти все умрут и только один-единственный мозес будет барахтаться в колыбели порождений своего разума, а ведь мы то знаем, что сон разума рождает чудовищ, только такая закавыка тут получается то ли чудовища сон разума порождают а то и вообще разум сна чудовищно порождает, непонятно все это, плывешь ты в этом, да нет, скорее барахтаешься булькаешь нелепо взмахиваешь руками в попытках выбраться из мистики происходящего вокруг галлюцинаторного реализма

вот так и я тщился держаться на плаву в потоках словесных излияний мораса-мозеса, хлопал ладошами по потокам сверкающей глади прекрасного текста, да что там глади, нет там ничего гладкого, а наоборот сплошная рябь да пена, легкие волны внезапно захлестывают и ты понимаешься, что захлебываешься, тонешь, растворяешься в течении бесконечных реминисценции, аллюзий да вставок на неизвестных тебе языках, но ведь черт побери и тебе самому охота вот так вот ввернуть какой-нибудь captatio verbalis, только понимаешь, что далек ты от всего подобного, поэтому и чужая мудрость невыразимо превращает тебя в анорексика на роскошном пиршестве, где изящные блюда только оскорбляют взгляд как насмешка над твоей слабостью, вот так и летящие, воздушные фразы на других языках камнями обрушиваются на твой разум, оставляя вмятины непонимания и ощущения бесконечного отставания, вот будто бежишь-бежишь ты за автором, а он только смеется над тобой где-то за поворотом, до которого ты может и не дойдешь, а даже если и дойдешь вряд ли хватит тебе дыхания перевести взгляд на прекрасный пейзаж, что открывается взору лишь посвященных

и хотя ты находишь спасительное рациональное, логичное зерно с такими уже милыми сердцу точками и большими буквами в письмах и дневниковых записях других главных героев, ты внезапно понимаешь, что недалекий будто бы белл-бой мозес затопил твой разум своим потоковым мышлением, будто матрос-юнга на утлой лодочке сумел захватить адмиральський крейсер и установить там свои порядки, в которых графомания приобретает очертания гениальной поэтики, что вытесняет, выдавливает и затмевает даже самые логичные рассуждения умницы петры грофф, привнося в них сладковатое безумие, порочный дух воцарившегося irratio, который манит и привлекает, и тебе уже наплевать на бессвязность записей, нарочитость метафор и жирную обильность эфемерности, и как бы ты понимаешь что il faut que jeunesse se passe, и в то же время чтобы jeunesse ne passera jamais, ведь только в ней и можно нестись с мозесом по волнам полуосознанного бессознательного

тогда захлестывают жадные, сочные и оттого пошлые, грубые до прелестности описания и сравнения и тебе не можется не думать вот так и непременно хочется вот так же, чтобы хотелось черного хлеба с медом и варенья прямо с огня и непременно чтобы дуть на вязкое розовое и чтобы пыль на дороге чистая льняная со следами от велика и чтобы свет дробился алым и синим через ребрышки чешских стаканов и чтобы сахар рыжыми кубиками и чтобы мебель шаткая на траве подтекающая смолистой охрой и гамак с полосатым пледом а плед чтобы за ночь намок забытый и сушить его на перилах

и тогда внезапно побег куманики превращается в побег от куманики