Исповедь бывшей послушницы

В книге рассказывается о жизни одного женского монастыря, куда попадает авторка книги.

Про жизнь монастыря в целом написано интересно и про службы, и про послушания, и про жизнь монахинь, послушниц и паломников. А вот внутренние дрязги описаны совсем нелицеприятно.

Молодая девушка, которая до какого-то момента жила обычной мирской жизнью, в какой-то момент узнала Бога и решила более углубленно погрузиться в эти знания. И вот ее увлеченность и жажда познания начала вести ее по пути монашеской жизни. Толи это был не ее путь, то ли подошла она к нему с неправильной стороны. А может, что мне кажется более вероятным, ей руководила больше жажда знания, чем желание стать монахиней. В общем,  как бы то не было, ее монашеский подвиг не принес ей ни чего кроме муки и разочарования.

Игуменья в книге представлена сосредоточием власти и узурпаторства, она не дает общаться сестрам между собой, собирает доносы, скрывает еду у себя под замком, разносит сплетни и вообще всячески самоуправствует. Сестры тоже далеко не ушли, пишут доносы, ябедничают, продают собственность монастыря на сторону, и полностью верят и служат Игуменьи не признавая ни чего иного вокруг.

Очень странное на самом деле описание монастыря, тем более что монастырь все таки место особого служения Богу, а тут такое. Не берусь судить, но лично мне кажется, что авторка просто не приняла, не поняла и не признала монастырскую жизнь. Ей ведь ни кто не обещал, что она будет легкая и прекрасная (а ведь она именно так и думала), а наполнена тяготами и заботами, и огромным постоянным как физическим, так и духовным трудом. В общем Авторка (хоть ей в итоге и давался шанс стать монахиней) монахиней не стала, послушания выполняла, а вот духовного роста не приобрела, а лишь больше погрузилась в осуждение, роптание и непослушание.

Мир вообще сложная штука, и монастырь не исключение, в нем ведь такие же люди со своими чертами характера. Просто они выбрали более сложные условия, считая это своим путем для достижения вечных благ. Чтож, у каждого свой путь. В итоге автор стала жить снова мирской жизнью, видимо это её и так ей лучше.

А что же касается книги, то ее надо читать с осторожностью, отделяя зерна от плевел. И делать свои собственные выводы, в прочем как и во всем.

Честная и откровенная история о том, как молодая женщина стремилась к духовному и чистому, а получила плевок в душу и разочарование на всю жизнь. В последние лет двадцать наконец перестали замалчивать то, что происходит в стенах церквей и монастырей, и пошли довольно плотно истории о священниках-педофилах, настоятелях-мздоимцах, монастырской экономике и так далее, но вот на православную тематику эта книга первая, что мне встретилась. До того была только статья, в которой бывшая монахиня рассказывает примерно то же, что и Мария. Да, это не шедевр литературы, виден блогерский язык и то, что книгу складывали по кусочкам иногда невпопад. Например, та же глава про секты, пусть и очень интересная и познавательная, воткнута в композицию как будто методом случайного тыка.

Грустно читать о том, что люди, которые должны, по-хорошему, направлять других, вселять в них веру в прекрасное, духовно их развивать, помогать приближаться к Богу, по сути с помощью круговой поруки заводят себе бесплатных бесправных рабынь, и годами отработанными техниками ломают личности, превращая прежде внутренне свободных людей в всего боящееся стадо. Причем со стороны этого никто не видит, видны всем результаты двадцатилетнего подвизания матери Николаи на должности игуменьи монастыря в Малоярославце: восстановленные монастырские здания, построенный детский приют, поднятые из руин скиты, резкое увеличение количества монахинь. С точки зрения иерархов, для которых в монастыре всегда был роскошный стол, уютный ночлег и хорошая отчетность, все в добром порядке. А вот живущим внутри сестрам... Мне все вспоминался фильм "Станица" про банду Цапков, где паучиха-мать стенала, мол, что этим людям, блин, не нравится, наша семья им и работу дает, и за безопасностью следит, и всякие развлекательные штуки открывает, а они все недовольны.

По сути, такой монастырь, в котором на беду ее оказалась Мария - это такой православный вариант зоны, пробыв на которой какое-то время, человек уже не представляет себе, что может быть по-другому, а жизнь в миру вообще кажется ему чем-то инопланетным. Она описывает свой опыт послушания в маленьких скитах, где ей было хорошо и покойно, она работала, пела и молилась, и душа успокаивалась, а по возвращении в большой монастырь, где постоянно нужно было быть начеку, потому что все стучат на всех и вредничают, вновь начинала тяготиться. Пыталась я осмыслить поведение игуменьи, почему так, а не иначе - к сожалению, человек слаб, и когда все вокруг начинают в попу дуть, заискивать и смотреть на тебя как на всемогущее существо, волей-неволей скурвишься.

Ну и тот факт, что монастырю на что-то надо жить, а значит, надо зарабатывать, увы, очень печален. Капитализм везде...

Прекрасная книжка. Великолепный портрет православного истеблишмента и его бесправных зазомбированных рабов: архиерей, священники-духовники, старцы, игуменьи, монахини, послушницы, трудницы, паломники, спонсоры, желающие угодить Богу деньгами на монастырь, – все тут, в сжатой и чеканной форме, прямо статуя в словах. На память потомкам и предостережение живым.

Сразу скажу, что никакой злобы или обиды, или желания отомстить, в коих упрекали Марию иные читатели (а может, они просто и не читали как следует текст? – впечатление скорее такое), я там не увидела. Очень спокойное повествование, я бы даже сказала – флегматичное, с учетом сюжета. Просто, я бы сказала, картина. Художественная фотография реальности как она есть.

Дальше...

(Пока не забыла – в книге есть немного опечаток и пропущенных слов, а также дефект верстки – в одном случае не вынесен текст во врезку. Кстати, эти врезки я бы сделала просто там, где идет соответствующая фраза, и не повторяла ее в тексте, если уж так вообще необходимы врезки – честно сказать, не очень я люблю этот современный прием СМИ. На мой взгляд, было бы лучше в начале каждой главы и в оглавлении дать краткое содержание главы мелким шрифтом, как в дореволюционных книгах часто делали, так было бы удобнее искать потом нужное место, сюжет или цитату, сейчас это очень неудобно. А вообще издано красиво и обложка хорошая.)

Теперь о сюжете. Об этом уже много говорилось, остается повторить, что все это выглядит настолько дико и страшно, что иногда просто начинаешь нервно смеяться – все это кажется чем-то нереальным, цирковым представлением каким-то. И в то же время не возникает никаких сомнений, что все это так и есть в реальности (я большинство схожих явлений сама пронаблюдала и испытала за 26 лет православной жизни в разных условиях, пусть и не всегда в такой концентрации, но легко представить, до чего может дойти то или иное явление в замкнутой среде под руководством и крышеванием психически ненормальных людей) – и все это продолжает происходить прямо сейчас, когда ты читаешь книгу, что весь это православный концлагерь действительно существует, причем отнюдь не в единственном экземпляре, и что в книге далеко еще не все его ужасы показаны. Раньше у нас были чекистские гулаги, а теперь православные. Что называется, россияне развиваются духовно.

Больше всего меня, наверное, поразила история с монахиней, которая умерла в полном одиночестве и никто даже о ней не пожалел и не вспомнил бы, если б заграничная гостья не напомнила. Критики Марии не устают повторять, что она просто «не поняла» превыспренней монастырской духовности и необходимости «подвизаться». Но им можно задать всего один вопрос: христианская духовность – она вообще в чем должна выражаться? Господь Бог сказал: «по делам узнАете их» и в истории о страшном суде у Матфея (25:31-46) совершенно недвусмысленно показал, какие это должны быть дела (и не худо бы иным христианам освежить память: сказано ли там что-нибудь о многочасовых службах? о непрестанном бубнении молитв? о любви к церковному начальству? о безоговорочном послушании? об отдании мозгов в ломбард старцу? о постах и бдениях? итп). Так это что, вот они, дела благочестия? – Сестра во Христе сначала долго мучается от болезни и с трудом может допроситься необходимых лекарств и уколов, никому до нее нет дела, а когда она умирает, игуменья (любящая мать сестрам и все такое, как она себя подает) занята самопиаром перед заграничными гостями и находит для умершей доброе слово лишь под давлением обстоятельств! По-моему, дальше тут уже можно духовности не искать, да и христианства тоже. Все совершенно ясно и понятно, даже и без других подобных примеров, коих в книге пруд пруди. Непонятно только, почему христиане считают это вполне приемлемым. Может, потому, что они и не христиане, а только строят из себя таковых?

С игуменьей Николаей почти сразу становится все понятно – это очевидно психически ненормальный человек, ее надо серьезно лечить и вообще к людям не подпускать, а не ставить во главе огромного коллектива. Собственно игуменья, сама продукт породившей ее системы, вызвала у меня далеко не такое возмущение, как все эти духовники и старцы, через которых постоянно идет поток, пополняющий эти монастыри. Вот кого надо судить без жалости и отправить пожизненно в тюрьму! Сколько из-за них переломано и даже уничтожено жизней и судеб! и сколько еще будет уничтожено и уничтожается прямо сейчас? Это просто настоящие убийцы в рясах, иначе их не назовешь. Только совершенно ненормальный и духовно слепой человек может считать духовным и защищать старца, который выспрашивает у женщин подробности их интимной жизни и отправляет их в рабство в такие монастыри, или священника, у которого для духовных чад, недоумевающих по поводу того, что там происходит, годами не находится никаких слов, кроме «терпи-молись-смиряйся», потому что он сам повязан с этими игуменьями и у них прекрасный взаимный симбиоз, а несчастные поверившие им люди для них на самом деле – никто, винтики в машине. А тут еще и митрополит, который всех покрывает. Целая банда преступников, по какому-то недоразумению навесившая на себя ярлык православия и христианства. Тут христианством и не пахнет.

Здесь некоторые православные даже соглашаются: о да, эти люди – плохие руководители. Но надо было все равно смиряться и терпеть, а не уходить. Мол, если б Мария потерпела, как другие, то все бы поняла, Бог бы ее Сам просветил, она бы прозрела, получила духовный плод итп. На это я скажу, что Мария-то как раз прозрела – я уверена, именно с Божией помощью, – а вот ее критики и носа своего не видят. Св. отцы называли духовную, а тем паче монашескую жизнь «наукой наук» и «искусством искусств». Думаю, никто даже из самых разблагочестивых православных не пойдет учить, например, иностранный язык к человеку, который на нем двух фраз связать правильно не может, или обучаться какому-либо искусству у человека, который в нем ничего толкового не достиг, а только кичится своими якобы знаниями и умениями и требует поклонения себе как великому мастеру, а за всякую критику готов растерзать. Даже если бы православный к такому псевдоучителю и попал случайно, став жертвой рекламы, то, разобравшись что к чему, он не только бы сбежал от него, но еще бы и других людей предупредил, чтобы не покупались на рекламу этого невежды и шарлатана. И он бы не стал годами платить такому шарлатану деньги, уповая, что мол, ничего, хоть он и дурак, но за мое смирение и терпение Господь Сам меня научит этому языку или искусству. Когда же Мария ушла от духовных невежд, не желая расплачиваться за их науку своей жизнью и физическим и психическим здоровьем, а теперь и обличила шарлатанов, православные почему-то возмущаются. Это называется известным словом – лицемерие. А что о лицемерах говорил в Еванглии Бог, тоже известно. Лучше бы эти православные честно ответили на вопрос: они сами-то пошли бы подвизаться в этот монастырь и существовать в таких условиях?

Кое-кто упрекал Марию в наезде на «Лествицу». На мой взгляд, наезд этот совершенно правильный. Я «Лествицу» в свое время перечла несколько раз – сначала с любопытством и частью с недоумением, потом с принятием в целом и иллюзиями, будто я даже там что-то понимаю и могу исполнить, и наконец в последнем ее чтении пару лет назад я совершенно четко поняла, что этой и ей подобным книгам – место на полке с надписью «Византийская литература», а ее содержанию – в диссертации какого-нибудь историка психологии на тему «Психические типы и психопатологические состояния средневекового человека». Разумеется, в «Лествице» при желании можно найти и что-то полезное, пару-тройку или, может, десяток наставлений из нескольких сотен – зацените КПД и подумайте, стоит ли чтение того )) В конце концов в любом хорошем романе можно тоже найти пару-тройку, а то и десяток сентенций, способных принести пользу душе и как-то наставить на ум. Но никто не подает романы в качестве книг, обязательных для духовной жизни. Я прочла довольно много византийской аскетической литературы, написанной в диапазоне от 2 века до 15-го, а также русской более позднего времени, и считаю, что преподавать современному человеку как безусловно спасительное руководство книги, написанные в средние века людьми другой культуры, другого мировоззрения и мировосприятия, с другими представлениями о мире и человеке, другим воспитанием и менталитетом, может только человек глупый либо совершенно безответственный. Если кто-то хочет узнать побольше об устройстве собственного внутреннего мира, психики, мозга, эмоций, реакций, о том, откуда они берутся и что с ними можно сделать и как с ними работать, советую почитать не «Лествицу», а книги хорошего психоаналитика или нейробиолога )) Например, Карен Хорни – а профессиональные психологи подскажут, думаю, и других.

Кстати, в книге Марии безусловно очень ценная глава – 36-я (за нее автору отдельное спасибо!), с выписками из книги Т. Лири и М. Стюарт о признаках деструктивной секты. Под эти признаки, надо сказать, подходит не только монастырь, в котором была Мария, но под многие из них подошло бы и полно древних монастырей, а то даже и вообще церковная организация как таковая в том виде, в каком она сложилась к нашему времени. И тут я хочу сказать о реакции на исповедь Марии со стороны тех, кто полностью согласен с ее оценкой описанных событий, но в то же время говорит, что на самом деле монашество – не такое, церковь – не такая, есть и хорошие монастыри итп. Когда в самом начале интернет-публикации исповеди я поделилась некоторыми отрывками из нее в своем ЖЖ, один читатель тут же привел цитаты из Лествичника и Иоанна Кассиана с примерами, ничем по степени садизма не отличающимися от того, что практикует над сестрами игуменья Николая. «В чем отличие?» — спросил он. В чем – да ни в чем. Некоторые, кажется, считают, что если бы игуменья делала то же самое «с любовью» и настоящей заботой о сестрах, а не с желанием удовлетворить свое больное властолюбие, то результат был бы каким-то другим, т.е. подобные практики в принципе возможны в некоторых случаях. Я же считаю, что они невозможны НИ В КАКИХ случаях. Прошли, как говорится, те времена, и слава Богу. Все мы знаем о нравах и законах средневековья, и едва ли кто-нибудь захотел бы в то время жить. А при этом нравы и законы средневековых монахов почему-то с радостью переносят в наше время, оправдывая это святостью тех монахов. Так и хочется сказать: люди, опомнитесь! вы в своем уме? Надо уже посмотреть трезво на вещи и сказать прямо, что время традиционного монашества и монастырей ПРОШЛО. Об этом говорил еще св. Игнатий Брянчанинов почти 200 лет назад! А с тех пор воды утекло ого-го сколько, и сколько всего произошло. Мир и наши познания о вселенной и человеке за последние сто лет изменились радикально, никаким св. отцам даже еще в начале прошлого века такое и не снилось. После этого люди, все еще упорно цепляющиеся за средневековые формы, могут вызвать лишь недоумение. Такое ощущение, что для некоторых православных монашество важно само по себе, как некая данность, институт, образ жизни, безотносительно того, приводит ли он к желаемым духовным результатам (а не к внешнему восстановлению храмов и зданий, исполнению уставных служб и постов, непрестанном повторении молитвы итп). Вспоминается св. Арсений Великий, у него была одна хорошая духовная практика – периодически он спрашивал себя «Арсений, зачем ты вышел из мира?» Мы – вид homo sapiens, человек РАЗУМНЫЙ. А разумный человек, прежде чем что-то делать, должен спросить себя: а чего я хочу этим достичь? И когда он это делает, он должен анализировать и смотреть: достиг я этими действиями чего хотел или нет? можно ли вообще такими действиями этого достичь?

Зачем человек идет в монастырь? На это дают разные ответы: угодить Богу, замолить грехи, достичь духовного совершенства, приблизиться к Богу, познать Его, соединиться с Ним совершенно. Очень хорошо. Так где же плоды? Добродетели, совершенство, соединение с Богом и пр. – где? Апостол говорит: «трудящемуся делателю подобает первому вкусить от плода». Многие любят говорить о том, что в монастырь идут ради подвигов, что это, мол, особая жизнь, поэтому странно было бы ожидать от нее «курорта». Я с этим даже соглашусь, но опять же спрошу: «некурортная» жизнь это что – самоцель? Христианин живет, чтобы «как следует помучиться» (как сказал один православный из братской Греции)? Т.е. цель духовной жизни – мазохизм? Или все-таки она какая-то другая? Где плод духовный от этой жизни? Что мы видим? Мария и об этом пишет: от такой жизни, от всех этих послушаний, бдений, постов, богослужений, недосыпа и недоедания, всех этих «подвигов во славу Божию» сестры, в т.ч. и она сама, не только не стяжевали никаких особых добродетелей, но становились раздражительными, злыми, больными, засыпали на ходу, лгали, воровали еду, рычали друг на друга и пр. Где же тут духовность? Что приобрели Мария и другие сестры своей монашеской жизнью? Изучили церковный устав? научились петь иссоном? прочли какие-то духовные книги? научились доить коров и пахать на кухне? научились поклоняться игуменье, смиряться перед ней и выживать в женском коллективе? Ну, и что дальше? Это все внешнее. Раньше ты умел фотографировать, а теперь умеешь косить траву и кидать навоз. Раньше ты играл Баха и пел арии, а теперь поешь по крюкам. Раньше ты читал Достоевского, а теперь читаешь Лествичника. Раньше ты варил суп в школьной столовой, а теперь варишь суп в монастырской трапезной. Раньше ты шил для магазина готового платья, а теперь обшиваешь митрополита. Раньше ты боялся босса на своей работе и учился его ублажать, а теперь на его места заступила игуменья. Ты просто сменил декорации. А где же плод духовный? «Арсений, зачем ты вышел из мира?»

И тут мы узнаём, что, о да, сестры кое-чему в самом деле учатся в монастыре. Например, доносам. Откровение помыслов, превращенное в доносы на окружающих и в средство манипулировать другими. Очень духовное умение. Или вот, ежедневные «занятия» – разносы «нерадивым» сестрам, когда все дружно начинают чморить кого-то по мановению игуменской ручки. Еще одно духовное умение. Духовность через край! Собственно, уже этих примеров достаточно. Через всю исповедь проходит сюжет о том, как игуменья пыталась добиться от Марии доносительства при откровении помыслов – и не добилась. Потому что Марии с детства было противно ябедничество. И, несмотря на все давление и все неприятности за свое недоносительство, Мария доносчицей так и не стала. Она пришла в монастырь хорошим человеком – и таким и осталась, несмотря ни на что. Тогда как многие другие сестры рядом с ней благополучно скурвились. Кто их заставлял, спрашивается? Господь Бог? Вот так духовное прозрение! Вот так плоды духовных подвигов! Тут даже и сказать нечего. Какая духовная жизнь, такие и плоды. При этом почему-то эти сестры – «хорошие», раз они до сих пор не ушли из монастыря и «смиряются», а Мария – «плохая». Что-то у православных не то с восприятием реальности. Серьезно не то. Если человек идет в монастырь с целью стать лучше, чем он был, а его там не только не учат, как становиться лучше, но вынуждают становиться ХУЖЕ, делать подлости, причинять зло другим людям, называя это благом, если человек вместо «свободы во Христе» становится рабом фобий, чувства вины и кошмаров, вплоть до того, что вынужден сидеть на таблетках, – то это уже не монастырь и не «училище благочестия», а вертеп, где разумному человеку делать нечего.

Православие подразумевает молитву, аскезу и ритуалы ради духовного совершенствования, которое состоит в исполнение заповедей Христа и достижению состояния: «Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в Нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога». Если аскеза и ритуалы приводят не к духовному совершенству, а к садомазохизму, неврозам, психозам и нервным срывам, то такие практики надо выбросить на помойку. И совершенно не важно, сколько святых их раньше практиковало. Мало ли, что кто практиковал. В ветхозаветные времена пророки с блудницами спали и с бубнами плясали, а Илия собственноручно еретиков перерезал, но Христос, когда пришел, сказал ученикам в ответ на такое же предложение: «Не знаете, какого вы духа. – И пошли в другое селение». Нет никаких неизменных практик. Неизменна только ЦЕЛЬ. Если прежним людям некие практики помогали (допустим) стать святым и исполнять заповеди, а теперь они приводят, прямо скажем, к безумию, то такие практики никому не нужны. Практика оправдывает себя только до тех пор, пока она приводит к желаемой цели. Неврозы, психопатию и садомазохизм, кажется, никто никогда целями христианства не ставил.

Православные любят говорить о смирении. Опять же порой кажется, что смирение для них это тоже какая-то самоцель. Т.е. чем больше тебя чморят и смиряют, тем душеполезнее, поэтому нет ничего духовнее, чем придти в такое место, где тебя постоянно будут смирять, это очень душеспасительно! На это хочется заметить, что совершенно у любого человека ВЫШЕ КРЫШИ поводов смиряться в его самой обычной жизни, без всякого монастыря. Вы уже научились принимать реальность такой, какова она есть? Вы можете не раздражаться и не осуждать, когда вас толкнули в транспорте, на вас дыхнули перегаром, на вас наорал босс, вас обхамила продавщица, курьер вовремя не принес заказ, на дороге вас кто-то подрезал, кто-то из близких разбросал вещи по комнате, ваш кот разбил вазу, соседи сверху включили громко музыку, кто-то позвонил и полчаса выносил вам мозг какой-то чушью, на улице мерзкая погода, в интернете кто-то неправ? – Нет, не можете? А ведь все эти поводы для смирения вам Сам Господь Бог посылает – прямо сейчас. Не игуменья и не кто-то там еще. Никуда идти не надо, ни в какой монастырь. Вот они, куча поводов для духовных тренировок – совершенствуйся! Но нет! Это же скучно. Фи. Курьер, продавщица, кот, сосед… Как мелко. Мы даже и не думаем эти поводы для тренировки сознания использовать, мы даже их не замечаем, живем во сне. Раздражаемся, кричим, возмущаемся, жалуемся, спорим, хамим в ответ. Потом мы идем на исповедь и «каемся» в том, какие мы раздражительные. Ах, когда же у нас будет смирение?! Что-то в нашей жизни не то. Духовности мало. Трудно в миру стать духовным, угодить Богу. А пойду-ка я в монастырь! Вот там меня научат смирению! Там-то благодать! Отлично. Человек презрел кучу поводов для обучения духовной науке, посланных ему непосредственно Богом, и поперся в монастырь, чтоб его там учил духовной науке какой-то чувак в рясе, который в этой науке, может, ничего и вовсе не соображает, а тщится удовлетворить свое эго. А тут и ты такой пришел – зачем? Обучаться смирению, угождать Богу? Так у тебя были все поводы к этому и в миру. А сюда тебя привело, скажем прямо, никакое не смирение, а эго и гордыня. Захотелось чего-то особенного. Бури, грома, спецэффектов. А Господь ведь сказал Илии, что Он – «во гласе хлада тонка». А мы Его там не то, что не замечаем, но даже и не хотим замечать. Сосед, кот, продавщица, плохая погода… Да ну, как недуховно. То ли дело монастырь и садист игумен, о-о, вот это да, это очень духовно, это по-христиански.

Высказывались еще сожаления, что Мария и Пантелеимона из Рождествено не ушли и не организовали сами какой-нибудь скит. Мол, подвизались бы там и вели настоящую монашескую жизнь, без этой Николаи и ее дурдома. На это хочется спросить: что такое «настоящая монашеская жизнь» и зачем ее – именно такую – вести? Настоящая монашеская жизнь – это что, вставать ни свет, ни заря, совершать полный круг богослужений, пасти коров, убирать навоз, читать Лествичника и причащаться по воскресеньям? Ну, наверное, это может быть прикольно и приятно так пожить… месяц-два-полгода-год… но ВСЮ ЖИЗНЬ? Это в самом деле подходящая жизнь для человека с высшим образованием, художественным вкусом, интеллектуально и эстетически развитого? Т.е. Господь Бог, создав такого человека – например, Марию, – дал ему таких родителей, среду обитания, возможность получить образование, развиться интеллектуально и культурно… и это только для того, чтобы этот человек все это бросил и «спасался» путем дойки коров, возни с навозом и многочасовых служб в полуразвалившемся храме в какой-то дыре? Других способов жить по-христиански и по-монашески Бог никак, значит, для современного человека не предусмотрел? Только вот это? Никакой тебе светской литературы и культуры, кино, музеев, научных книг, интеллектуальных занятий, а вот читай только тексты, написанные в 7 веке, и руководствуйся ими в своей жизни, пой песнопения, написанные в 9 веке, постись по уставу, изобретенному в 14 веке, дои коров, коси сено… и это все? Именно только так и можно в монашестве угодить Богу?

По-моему, такое лубочное представление о Боге развеивается уже от взгляда на несколько фотографий Вселенной и космических объектов, сделанных телескопом Хаббл ))) Существо, создавшее ВСЕ ЭТО, едва ли нуждается, чтобы мы угождали Ему вышеупомянутым образом, так думать – по-моему, означает унижать Его достоинство. Ему от нас ничего этого не нужно. Что Ему может быть нужно, как Великому Уму и Миротворцу, так это совершенствование нашего ума, работа с сознанием и правильное мировосприятие – от которых только и зависит наше поведение по отношению к людям и ко всему, что происходит вокруг. А для работы с сознанием нужна прежде всего осознанная жизнь, а не тупое подчинение неведомо кому и чему и зачем, или механическое бубнение молитвы, пусть и сколь угодно непрестанное, или уж тем более не многочасовые богослужения и еще какие-то внешние действия. Любые внешние действия это только средства, употребление которых должно неизменно поверяться вопросом: «Арсений, для чего ты ушел из мира?» В конце концов Христос не заповедовал ни долгих молитв (даже напротив – сказал, что многословие в молитвах свойственно язычникам), ни досконального соблюдения постов и внешних правил поведения (напротив – сказал, что если наша праведность не превзойдет праведности фарисеев и книжников, которые были усердными соблюдателями всяких канонов и преданий старцев, то мы не войдем в царство небесное), критерием угождения Себе поставил отношение к людям («что сделали им, то сделали Мне»), а о царстве небесном сказал, что оно внутри нас, чтобы это ощутить, дело за малым – пробудиться. «Восстань, спящий, и осветит тебя Христос».

Превозносящие традиционное монашество как «узкий путь» всяких лишений не знают или стыдливо замалчивают один факт. Монастыри и при своем появлении, и тем более в средневековье, вовсе не были местом, куда непременно удалялись на страшные лишения. Совсем напротив – часто люди, приходившие в монастырь, жили там ЛУЧШЕ, чем в миру. Об этом есть хорошая история в патерике об Арсении Великом и монахе, когда монах возмутился, что Арсений дает себе телесное послабление (что это, мол, за великий подвижник?!), а тот спросил его: а сам-то ты как жил до монастыря? И оказалось, что монах тот был пастухом, спал на земле, дрожал от холода, ел что придется итп. А теперь у него и крыша над головой, и еда неплохая, и даже жизнь не так уж трудна – сиди да плети корзины или молись. А я, сказал Арсений, был воспитателем царских детей и спал на золотой кровати, а теперь у меня вот эта циновочка. И в те времена большинство монахов было вовсе не арсениями, а пастухами. Но мало что изменилось и позже, когда монастыри стали множиться, перешли в города, увеличились в размерах. В 9 в. св. Феодор Студит ругал своих монахов, что они ропщут на еду, и указывал, что у них в монастыре никакого недостатка нет, полы из мрамора, прекрасные здания, пожертвования текут, еда приличная, – тогда как в миру многие не имеют и этого! Я уж не говорю о позднейших временах, когда монастыри вообще обзавелись такой собственностью, мама не горюй, монахам работать было вообще почти не надо, т.к. на монастыри пахали деревни приписных крестьян, а монахи, значит, могли заниматься духовной жизнью, молиться чуть не круглосуточно и все такое. И питались они отнюдь не просроченными йогуртами и консервами и гнилым хлебом, а вполне натуральной и свежей пищей. В монастырях было не только удобно жить относительно безбедно и сыто, но еще и откашивать от военной службы. А тут тебя еще и почитают за духовного, на улице кланяются и все такое. Кто бы тебе поклонился, когда ты был пастух Васька, а то и чей-то раб Алексашка? А тут ты уже ого-го, преподобный отец Василий, эконом Александр, лепота! Ты приходил туда, может быть, из крестьян, неграмотный и темный, и мог там научиться читать, а то и писать, петь и прочее. Ну а если не мог или не хотел, так что ж – ты и в миру работал в поле или в мастерской, и в монастыре продолжал заниматься тем же, а то может и меньше, чем в миру, зато больше богослужений, ты служишь Богу, ведешь спасительную жизнь, хорошо-то как. А если ты еще и хорошее светское образование в миру получил, то с большой вероятностью можешь стать игуменом, а то и епископом. Большие монастыри были еще и образовательными центрами, монахи переписывали книги, создавали не только церковные гимны и душеполезную литературу, но и светскую – хроники, поэзию. Т.е. в те времена монастыри были социальными лифтами.

Сейчас они тоже социальные лифты – вниз, и у этой бездны нет дна. Приходит человек с высшим образованием, или музыкант, или художник, или врач, – а его в коровник или на кухню. Читать ничего не моги, кроме «Лествицы» и каких-то старцев сомнительных – да и времени не будет книгу открыть: пока на послушаниях набегаешься да на службах наторчишься в полудреме и полуголодный, уже только до постели добраться и спать. Для человека даже с обычным образованием и средне культурно развитого такая жизнь – не восхождение, а ДЕГРАДАЦИЯ. Человек более-менее образованный просто не может найти для своей личности полное удовлетворение в такой жизни, по совершенно объективным – и независящим от него – причинам. Он неизбежно будет вынужден в какой-то степени умственно и душевно уничтожиться. Я уж не говорю об этих несчастных девочках, которых в монастырь забирают с 16 лет, умственно и душевно неразвитых, и такими они и остаются порой до смерти, инфантильными, запуганными, зазомбированными, – это просто вообще преступление против человечества, еще одно преступление этой религиозной системы. А духовного совершенства от такой жизни, как уже говорилось, видом не видано. Так в чем же смысл?

Я бы, пожалуй, сказала, что есть люди, для которых монастыри в таком виде (при условиях, естественно, нормального, а не николаеобразного руководства) могли бы стать лифтами вверх – это как раз те люди, о которых Мария заметила, что в монастырь их не принимают: алкоголики, бомжи, наркоманы. Вот их бы жизнь в здоровом труде и богослужениях могла бы в самом деле привести в более-менее нормальное состояние и дать какие-то жизненные смыслы и ориентиры. Но заставлять образованных и достаточно культурно развитых людей сидеть на «Лествице» и уборке навоза — это все равно что забивать гвозди микроскопом. И если эти монастыри больше ни на что не способны, то такие монастыри не нужны и их надо закрыть и вообще упразднить как институт.

Кто-нибудь спросит: и монашество тоже упразднить? На это я скажу, что с моей точки зрения монашество может в нашем мире пребывать исключительно в форме личного завета человека и Бога. Монашество это индивидуальное состояние души, которое может быть для человека хорошо только в случае непосредственного божественного призвания на такую жизнь, и которое не требует жизни «в пустыне» как таковой (ну, разве что ты законченный социофоб). Греческое слово «монахос» означает «один, одинокий», и монашество это предстояние человека один на один пред Богом, стремление к Нему, к постоянной жизни в ощущении Его Присутствия, в сознании, что именно это для тебя важнее всего остального (хотя все остальное при этом совершенно не обязательно надо бросать и презирать – все это тоже дано нам Богом, и не надо унижать Его творение и дары). В этом смысле монахом может быть совершенно любой человек, в ком сильно такое стремление – и тут опять же можно процитировать Брянчанинова, что наступает время (наступало т.е. уже в 19 в.!), когда монаха можно будет встретить во фраке, на светских приемах и в городских квартирах. И с этим я совершенно согласна. А полагать монашество в каком-то внешнем образе жизни, монастырских стенах, особой еде, особых продолжительных богослужениях, особых книжках и особых одеждах – это просто игры в ряженых, и ничего больше. «Царство Божие внутри вас» – или нигде.

Напоследок скажу об обвинениях в адрес Марии, что она ушла из монастыря будто бы потому, что «не нашла Бога», ничего не ощутила, не поняла и пр. Говорящие так вообще не знаю, каким местом читали эту книгу. Всё Мария поняла и ощутила, я думаю – если и не в начале своей церковной жизни (там было много психологических эффектов и эмоций, я сама через это прошла, так что знаю, что духовного во всем этом на поверку мало, это большей частью лишь иллюзии духовной жизни да ролевые игры), то по крайней мере во время монашеской жизни в Рождествено. Но если кто-нибудь скажет, что, будь у нее истинный опыт Бога, она бы никогда не ушла из монастыря и из церкви, то я на это только посмеюсь. Истинная встреча Бога на то и истинна, что не зависит ни от каких внешних обстоятельств и антуража, ибо это встреча с Самосущей Самоочевидностью, и она ничуть не потеряет своего значения и тогда, когда человек простится с какой-либо земной организацией, пусть даже он и получил этот опыт во время пребывания в ней. Это вот как раз неистинный опыт ради поддержания веры в него нуждается в подпорке от организации, идеологии, всяких пугалок адом, «гибелью» в миру, божественными карами, бесовскими наваждениями и прочими психологическими манипуляциями в духе тоталитарной секты. Бог же ни в чем подобном не нуждается и нуждаться не может, а кто думает иначе, тот верит не в Бога, а в идола, созданного им по собственному образу и подобию.

При чтении книги может создаться впечатление, что у Марии было настоящее промыслительное призвание от Бога – придти к вере, а потом в монастырь: та история с монастырем у границе Казахстана и то, что было потом. Так как же этот промысел мог привести к такому результату? Да, было призвание и был промысел. И было это именно затем, чтобы Мария увидела своими глазами, что творится в современных «святых обителях» и бесстрашно поведала об этом всем, чтобы православные наконец-то проснулись и задумались, что за «духовную жизнь» они ведут и к кому она приводит – к Богу или в какую-то иную компанию. «Нет ничего тайного, что не стало бы явным», сказал Христос.

«И услышал я голос Господа, говорящего: кого пошлю к людям сим? И я сказал: вот я, пошли меня» (Исайя 6:8). Так что миссия Марии выполнена, и ей теперь можно лишь пожелать счастья и всего самого хорошего. Человек, который прошел такую мясорубку, не сломался и не озлобился, это действительно достойный человек. И уж точно куда более достойный называться христианином, чем многие любители «духовной жизни» описанные в ее книге.

Ох, уж эти жж-истории, спрятанные под книжную обложку. Не получается у авторов и редакторов сделать книжку из таких историй, она так и норовит рассыпаться на кусочки. Некоторые кусочки отличаются и по стилю, и по тону, и по теме. И переход порой слишком резкий. В живом журнале это не так заметно, потому что его не читают подряд, а книга из таких кусочков получается не ровная. Есть более эмоциональные части, есть более спокойные.
Сама история показалась для меня любопытной, ибо связана с той стороной жизни людей, о которой известно не много. Она оказалась печальной для героини, но не новой, и не удивительной. Женщины с религиозно-мистическим сознанием с ворохом суеверий, среди ограничений в замкнутом мире могут натворить и не такое.
Повествование о жизни были интереснее, чем отступления, взятые из разных статей о деструктивных сектах. При чтении я, мало знакомая с темой, постоянно спотыкалась о разные особые словечки: благословил, вместо разрешил, послушания, трапезная, занятия, подвизаться. А если почитать, о занятиях в монастыре, то создается впечатление, что они там только и делают что моют, чистят что-то, или доят, поят коров. Наверное жалеют, что сейчас у монастырей нет своих крепостных. О вере нет почти ничего. Забавно, как героиня сначала стремилась в монастырь, и нашлись люди, которые её предостерегали, а потом не знала как убежать.
Хорошо, что есть фотографии в издании. Они добавляют колорита.

Мария Кикоть - человек ищущий. Успешная молодая девушка-фотограф с собственной студией в центре Москвы - казалось бы, живи да радуйся, а она постоянно металась в духовных поисках, ей все время чего-то эдакого не хватало. Сначала ездила в Индию, проникалась буддизмом, потом вдруг подалась в Шао-Линь, чтобы заниматься цигун. Ну, а затем, как вы уже поняли, оказалась в качестве послушницы в православном женском монастыре. Думаю, не сильно проспойлерю, если скажу, что сегодня она снова фотограф и снова в поисках.

Несколько лет назад меня спросили, смогла бы я уйти в монастырь. Я ответила отрицательно и до сих пор придерживаюсь такого мнения, а вот Мария Кикоть легко смогла - сначала просто из любопытства. У нее не было на это никаких глубоких причин, кроме жажды приключений, поэтому неудивительно, что в итоге она вернулась в мир. Уверена, интерес к монашеству со временем прошел бы у нее в любом случае, как до этого случилось с индийскими и китайскими практиками, даже если бы она попала в какую-нибудь идеальную обитель.

Долго думала, стоит ли оставлять рецензию на эту книжку. Религия, кроме того, что очень личная тема, еще и благодатная почва для бессмысленных споров, в которых каждый всегда останется при своем. Углубляться в обсуждение РПЦ как организации также считаю ненужным, тем более что в нынешние времена это еще и чревато. Особой художественной ценности книга не представляет и в этом смысле тоже не стоит отдельного отзыва. Однако несколько затронутых в "Исповеди..." вопросов вызвали много мыслей, и я бы хотела отметить их здесь для себя.

Первый - вопрос определений: насколько условна грань между сектой и любой другой религиозной общиной. Второй - о личности: как деструктивны тоталитарные законы, будь то на уровне маленькой группы или целого государства, для психики, творческого начала, самосознания человека. Третий вопрос чуть менее философский: есть ли инстанции, защищающие права монашествующих, регулирующие их отношения с начальством. Мария Кикоть утверждает, что отсутствие таковых превращает монастырскую жизнь в рабскую зависимость, психологическую тюрьму.

Интересно, что "Исповедь бывшей послушницы" выросла из ЖЖ. Издателю определенно потребовалась немалая доля смелости, чтобы опубликовать историю на столь острую тему, да еще с подлинными именами героев и названиями монастырей. После публикации развязалась настоящая травля описанной Марией обители, а в "Эксмо", говорят, поступали нешуточные угрозы. Ставка на скандальность, как мне кажется, оправдалась. Больше всего эта книга понравится любителям публицистики, но тема все-таки специфическая - рекомендовать кому-либо не возьмусь.

М.

Дослушала "Исповедь" Марии Кикоть. Жаль, что книжка закончилась, она была для меня своеобразной терапией. Обязательно буду в дальнейшем слушать книги в озвучке Алевтины Пугач! Не уверена, что я бы преодолела это текст на бумаге или в электронном виде. Это объемное произведение, а мне часто не хватает усидчивости, чтобы дочитать такие неспешные и большие вещи до конца. В аудиофрмате же наоборот, эта неспешность не утомляет, а успокаивает. В совокупности с приятным голосом чтеца, она имеет почти терапевтический эффект. Словно история жизни, которую тебе рассказывают вечером за чашкой чая.

Автора я могла очень хорошо понять, так как я и сама иногда думала о монастыре. В моих романтических мечтах - это тишина, покой, созерцание природы, внутренний диалог с Богом. Но потом романтические мечты уступали место реальности, в которой я была свободолюбивой девушкой с низким гемоглобином, не приученной к тяжелому труду. Я не возлагала на себя больших надежд в этом плане. Тем более я бы не смогла оставить свою семью. Но мне был очень интересен опыт автора. Она, думаю, тоже все понимала, но решила рискнуть. Спасибо ей за эту книгу, за то, что другие девушки могут прочитать эту автобиографию и понимать к чему стоит готовиться на этом пути.

В эпилоге была очень интересная мысль, которая, как мне кажется, передает основной посыл произведения.

Скажу сразу: я не только верующий человек, я по работе хорошо знакома с этой кухней изнутри. А ещё у меня вторым высшим - богословское образование. Поэтому вопросов к автору море! Не буду вдаваться в духовные аспекты, хотя ИМХО автор излагает реальные события с вымышленными объяснениями. И автор не готов к постригу, с горкой откушал искушений и не понимает, что такое быть монахиней. Я хорошо знаю такой тип людей.
Нет, дьявол кроется в деталях, поэтому остановимся на мелких фактах, которые видны только осведомленному человеку.
1. Благословение на постриг мамы с несовершеннолетним ребенком - весьма маловероятное событие. Этому есть серьезные канонические препятствия. Но некоторые родительницы, сдав детей в полнопансионный приют, умоляют дать работу рядом. Эти могут работать только по договору. Так что заранее знают условия.
2. Автор подробно рассказывает о помыслах, которые пишут матушке. И роняет вскользь, что у монахинь и сестер нет духовника, только матушка. Этого тоже не может быть. От слова совсем. Потом духовник внезапно обнаружился, и был представлен как бесполезный. Ну да, ну да.
3. Рассказы о тяготах скита мне вообще показались смешными: я у бабушки в деревне все внешкольное детство проводила и делала все тоже самое. А что вы думали, крестьянский труд прост?
4. Автора никто не запирал в монастыре. Наоборот, всем предполагалось уйти, если ими не нравится. Что ж они этот кактус продолжали грызть, если он так плох? Или духовная работа над собой все же нужна?
5. Старец Наум - притча во языцех. Про полное послушание его паствы до "гуруизма" знали все. Это не открытие и не секрет. И всех все устраивало. Потому что к нему шли принципиально те, кто ничего не хотел сам решать, хотел полного духовного руководства (и снятия с себя ответственности) Недовольные могли спокойно уйти.
6. Все автору не так, все не эдак: старцы плохие, милиционеры тоже, ругают  - плохо, не ругают - тоже плохо. Все вредные, некрасивые, раздражают. А вот она идеал, конечно.
7. С чего автор взяла, что детей из монастырских приютов нет в базе?? Рукалицо
8. Согласно книге, матушка какой-то маг и чародей. Иначе я не могу объяснить, откуда у начальницы преуспевающего монастыря со скитами и многочисленными учреждениями время на чтение многокилометровых "помыслов", слежку за исповедью многочисленных сестер всех(!) сортов, включая послушниц, и т.д.?
9. Огромное правило ко причастию, серьезно?
10. Все боятся ехать в Рождественно. Но любят. Но ненавидят. Без адекватных причин. Просто потому что автору нужно вызвать определенную эмоцию.
11. Постриг ради красоты формы? Тут просто нет комментариев
12. Посылать лучших монахинь, что бы опорочить автора, простую послушницу, через несколько месяцев после ухода из монастыря - авторское самомнение, конечно, легендарное! Ведь все ее хотят, ненавидят и не могут забыть.
13. Передача прихода под власть монастыря с бухты-барахты... Эх...
По итогу купиться на это может только слабо осведомлённый человек, простой "крещенный христианин", например.
Я не отрицаю, что монастырский быт вызывает много вопросов. И игумении могут перегибать. Но такое есть везде: у военных, в офисах и т.д. Нам всем доводилось сталкиваться с обиженками, у которых не сложилось и теперь все плохие. Видится мне, это как раз тот случай....

Очень неоднозначное произведение. Поставила 4, потому что, книга не оставила меня равнодушной и вызвала во мне разнонаправленные эмоции.

Это творение явно не художественное, но и документальным его назвать тоже нельзя. Слишком много в нем чувств автора и трагедии неоправданных надежд. Пожалуй, повествование воспринимается, как записки и впечатления, хотя могло бы стать и набросками более масштабного произведения при должном упорстве и мастерстве автора.

С одной стороны было интересно заглянуть, почти"в святая святых", срытое от глаз обывателей закулисье монашеского бытия. С другой стороны, совершенно непонятны ожидания автора в отношении монашеской жизни. Ожидать дружеских посиделок и свободного время препровождения без ограничений и строгого соблюдения устава, как то нелепо. То одно не нравится послушнице, то другое! И вот, читая умозаключения автора, хотелось сказать: "А ты ничего не попутала? Ты, дева, так то в монахини собралась, а не проминэ по бульвару!"

Я человек, далекий от тонкостей монашества и сложных религиозных понятий. Но даже мне понятно, что монашество - это не только окрыленная устремленность к Богу, но и сила взвалить на себя Крест отречения от всего мирского. И это, конечно, жизнь согласно уставу в условиях общежития. В каждом монастыре свой устав, ломать устои которого негоже пришлым. А в чужой монастырь со своим уставом не ходят!
Но ведь и выбрать монастырь тоже можно перед постригом. Никто не призывает быть шаталовой пустынью, но можно было побывать в разных монастырях, чтобы уже определиться в своем месте богослужения.

А жизнь в большом дружном женском коллективе и в миру непростая :-). Так что, уж, тут говорить об утрированных кознях монашек по отношению друг к другу, живущих в замкнутом от внешнего мира вакууме, где матушка - царь и Бог.
И начальники бывают сволочи и сатрапы еще те. Очень часто, человек наделенный даже минимумом власти показывает самые темные стороны своей натуры и требует исполнения всех своих прихотей и соблюдения установленных только им правил. Достаточно много людей занимают не свои места. А перекосы на местах, они и везде перекосы. Какую ячейку общества не возьми, идеального ничего нет. Так что нет ничего удивительного в сформировавшемся в монастыре культе личности в образе матушки. Культ начальника он такой! "Плох тот начальник, который не хочет стать рабовладельцем".

Но в книге много противоречий и ощущение недосказанности не отпускало на протяжении всего произведения. А иногда бросалось в глаза и сгущение красок.
И, повторюсь, в этом произведении слишком много эмоций автора, даже некоторой амбициозности и спесивости, и совершенно нет смиренномудрости и кротости, присущей послушнице. Ну поэтому она уже и бывшая послушница.
Бунтаркам место в миру, а никак не в монастыре.

У меня на чтение этого очень личного, но касающегося многих, дневника ушёл всего один вечер, т.к. читается влёт. Автор, Мария Кикоть, пишет так просто, искренне, открыто, не пряча имён и лиц, и умудряется в одном тексте сочетать свою искреннюю веру в бога и восхищение православной литургией и служением, своё доброе отношение к людям и открытое описание человеческих пороков, на которых держится современная монастырская система в России.

Со своей колокольни человека ничуть не христианского и сильно погруженного в мистицизм, я в её рассказе усмотрела интересный мистический слой, который лично мне объяснил, почему у неё так всё сложилось.

Её контакт с православием случился где-то на границе с Казахстаном, куда она приехала для работы фотографировать (она - профессиональный фотограф) какое-то озеро. В лесу, где она остановилась в палатке, ей попался старичок весьма фольклорной внешности: "На источнике мне встретился седой старичок, я уже видела его в монастырском храме. Он был довольно полный и небольшого роста, с совершенно седыми волосами и маленькой бородкой, в брюках и светлой рубашке." По мне так это явление ей посланца из мира духов, её собственного мира. Эдакий старичок-лесовичок, трикстер. Сделанное им предложение было по меньшей мере странным. Он пригласил Марию остаться на неопределённое время в близлежащем мужском монастыре поваром на кухне. И не важно, что она столичная дива. И не важно, что особо не умеет готовить. С т.з. обычного человека реально странно это всё выглядит. А вдруг у неё муж и дети дома? А вдруг она шалава? А вдруг она ведьма или сатанистка? И у неё платье летнее короткое к тому же. А он взял и пригласил. В мужской монастырь!

Дальше...

В общем, ниточка за ниточкой, оказалась она зацепленной православием, да до такой степени, что бросила собственную фотостудию и насовсем ушла в монастырь. А это такое решение, которое принимаешь потенциально как путь до конца жизни, а не как временное развлечение на каникулах. Пожив какое-то время в Сибири в небольшой монастырской коммуне, она ещё больше укрепилась в этом желании. Поговорив со своим духовником и с одним странным "старцем", она попала в тот самый малоярославский монастырь, где началась основная жесть.

Если выйти на уровень энергетического анализа, то можно увидеть следующую ситуацию.

Девушка в духовном поиске. Восточные системы, в которые она погружалась до этого, не стали для неё проводниками на новый уровень, хотя, возможно, позволили прокачать определённые эмоциональные качества. Не известно, с детства она такая... добрая и терпимая, или же её путь до православия позволил ей такой стать. Читая её, я всё удивлялась, как она сквозь горечь и разочарование умудряется не озлобляться, как продолжает видеть хорошее в людях и вместо злобы чаще всего испытывает жалость. А если и срывается в каких-то случаях, то тогда, когда перейдены разумные для всякого терпимого человека лимиты.

Духовные искания организовали на её пути вышеупомянутого старичка. Однако теперь, когда в её душе уже прочно обосновались искренность и доброта, ей предстояло сразиться с более сильными своими демонами. Эти демоны не были ни её духовником, ни старцем, ни матушкой-настоятельницей, ни самой системой монастыря, куда она попала. Это были её личные демоны:

"я-глупая-а-духовник-умный-он-всё-знает",
"я-тёмная-а-старец-прозорливый-он-мудр",
"мудрость-где-то-там-но-не-у-меня-в-душе",
"место-для-духовного-роста-ДОЛЖНО-быть-таким-то",
"люди-ДОЛЖНЫ-быть-такими-то",
"служители-высшему-божеству-не-ДОЛЖНЫ-быть-такими-то",
"система-ДОЛЖНА-делать-то-то",
"люди-ДОЛЖНЫ".

Те же демоны присутствуют в утверждениях: "на этом участке земли должны жить люди с таким-то цветом кожи", "здесь должны жить люди с таким-то мышлением", "помидоры должны иметь такой-то уровень защиты от болезней", "коровы должны давать столько-то молока", "женщины должны иметь такую-то фигуру", "у женщин должна быть такая-то роль в семье" и т.п.

В её случае всё, правда, было намного сложнее. То ли это уровень выше, то ли ей бóльший груз с себя надо было стряхнуть. Если у меня всё идёт спокойно, в медитациях, в чтении, в размышлениях, в наблюдениях, в написании простыней текста, то Мария оказалась полностью погружена в этот новый мир с полным задействованием своей энергетической системы, то есть своих эмоций и своей физиологии. И произошло это, наверное, потому что до погружения в эту систему у неё были более сильные эмоциональные/энергетические привязки в окружающем её мире.

Было жёсткое мнение, что старший по статусу и по опыту человек ДОЛЖЕН быть более мудрым, более моральным, ДОЛЖЕН всё знать лучше тебя. Была установка, что феномен служения богу ДОЛЖЕН уважаться, ДОЛЖЕН сопровождаться аурой благоговения, ДОЛЖЕН возносить тебя, как на самолёте, над грешной землёй. Было мнение, что чем выше человек в формальном сане, тем он ДОЛЖЕН быть ближе к богу, просветлённее, чище, что не ДОЛЖНО быть вокруг него места грязи и порокам.

Вот когда чувствуешь, что в окружающем мире что-то ДОЛЖНО быть так, как ты считаешь нужным, что что-то лучше и достойнее чего-то другого, то ты своими культурно обусловленными антропоцентричными суждениями отвергаешь половину бытия. Принимая только одну из сторон в тобой же поделённом пространстве, ты автоматически объявляешь другую вражеской. Ты объявляешь войну единому миру. И потом сжигаешь собственную энергию на эту войну. Твоя энергия как на этой стороне, так и на вражеской, потому что разделение - твоё собственное. Мир стремится к единству, разделённый мир стремится соединиться. Как я недавно прочитала в одной книжке, "то, что преследует тебя в кошмарах, жаждет снова стать частью твоей души".

"Атаки" со стороны врага - злые духи, сущности, демоны, дьяволы, зло, несправедливость, нарушение правил, морали, этики, норм, - всё это приходит в жизнь отдельно взятого человека, исходя из того, с какими "группами противостояния" он себя идентифицирует.

Если социальная справедливость для него необычайно важна и его крайне возмущают случаи нарушения óной, то именно с этим он и будет сталкиваться всю жизнь, пока не понизит свою привязанность к этим элементам на глубинном энергетическом уровне.

Если он убеждён, что человек является носителем какой-то особой морали, которая качественно выделяет его из животного, растительного мира и мира стихий и энергетических потоков, то в его жизни будут постоянно возникать события, пытающиеся ему сломать эту установку.

Если человек убеждён, что какие-то области человеческой деятельности более духовны, более возвышенны, требуют к себе бóльшего уважения, или что он принадлежит к избранному народу особой группе людей, то событийная канва его жизни будет складываться таким образом, чтобы переубедить его в уникальности и "лучшести" какого-то отдельного куска мироздания по сравнению со всеми другими.

Если после всего пережитого и после написанной книги Мария будет продолжать обвинять общество и людей в том, что они какие-то не такие, плохие, порочные, не умещаются в её заготовку приемлемого человека и общества, приемлемого духовного пути, приемлемого отношения к людям, следующим духовным путём, если она станет борцом за социальную справедливость, за человеческие условия в монастырях, за мудрых пастырей, - то уровень, к сожалению, не пройден. Она просто сконцентрирует свою энергию на отдельных флангах в вечной борьбе со "злом".

Если же она примет идею, что российские монастыри, эти банки с пауками, существуют лишь для того, чтобы всем, кто туда приходит, дать шанс проработать в себе эти установки для обретения личной духовной самостоятельности и перехода на новый уровень, осознав ненужность этой системы для индивидуального роста; если она сама станет для ищущих людей тем пастырем, который был нужен ей; если она станет учить людей думать своей головой и слушать своё сердце, - то выйдет на новый уровень.

Я максимально далека от религии вообще и от РПЦ в частности. Поэтому книгу взяла из чистого любопытства, посмотреть, чем живут люди с другими ценностями и мировоззрением. Тем более, что обещали целую исповедь, да еще и бывшей послушницы, что намекало на критический взгляд человека, которого что-то не устроило в системе. В итоге, разочарование полное.

Первое, что меня насторожило, это молодость автора и её сугубо светская юность. Немного странно, что человек выучился на врача, занялся фотографией, увлекся буддизмом, разочаровался, несколько лет посвятил китайским практикам и так же бросил, а после этого всего решил уйти в монастырь. Выглядит как невзвешенное и незрелое решение подростка, когда максимализм так и хлещет. Действительно, если вера, то сразу в монастыре, по максимуму, так сказать. И все дальнейшие излияния, которые сложно назвать исповедью, только утвердили меня в незрелости автора. Весь текст, по сути, это перечисление обидок, которые возникли от несовпадения её фантазий о монастырской жизни с суровой реальностью. Причем, в некоторых местах даже мне было известно о церковном укладе больше, чем автору, якобы изучившей множество специфичной литературы. Хотя мои знания черпаются только из художественных книг и школьных экскурсий.

Художественной ценности книга тоже не представляет. Достаточно скудный язык, пересыпанный клишированными оборотами, не привлекает. Чувствуется, что автор не переросла формат ЖЖ и книги ей писать рано.