Дневник Кости Рябцева

На фоне других советских книг о школе "Дневник Кости Рябцева" читается сложно. Зато это единственное произведение, откуда вообще можно узнать о Дальтон-плане (не путать с дельтапланом), то есть весьма специфическом методе обучения с огромным возом самостоятельной работы. В "Дневнике Кости Рябцева" школа всё-таки как-то отходит на второе место после проблем личных и общественных, но о бурной ненависти к этой системе обучения и её недостатках узнать всё-таки можно.

"Дневник..." довольно сумбурный, со врезками поучительных рассказов, с совершенно неожиданным концом в никуда и большим количеством неотвеченных вопросов. Так что его литературная ценность, в целом, сомнительная. Даже образ главного героя какой-то немножко ненастоящий. С одной стороны, он резкий, как понос, как и положено школьнику в переходном возрасте, с другой стороны, он как-то неправдоподобно условен и размыт во многих моментах.

Зато как срез эпохи и умонастроений молодёжи в тот период книжку использовать любо-дорого. Застрявшие обрывки пропагандистских формул в голове, эйфория от недавней революции и лютые баттхёрты по поводу напоминания о старых временах, радикальное стремление всё сделать по-новому, пусть даже это получается хуже, чем по-старому. Казалось бы, какая разница: ставить 2, 3, 4 и 5, как в старой школе, или неуд, уд, хор и отл, как в новой? Кардинально система оценки никоим образом не изменилась, только вместо цифр появились слова. Однако же стоит только кому-то из учителей оговориться или поставить циферку, как шумная молодёжь начинает орать, что они не при царском режиме, буржуи проклятые, а вот Ленин-то, аааа.

Костя Рябцев как никто другой хорошо подходит для изучения молодёжных настроений того времени. Он колюч, радикален, выпендрёжист. Хочет звать себя Владлен (Владимир Ленин же, а не какой-то там Костик), следовать комсомольским заветам и нести красное благо в массы, а не деле всё как-то получается, что он там набухался, тут кого-то вздул, здесь яблоки скоммуниздил и всё во славу Советского Союза. Тем не менее, пубертату вообще начхать на общественный или государственный строй, поэтому он корёжит Костю вдоль и поперёк. Стыдливое "в СССР секса не было" выливается в страшноватую картину, что секс-то ещё как был, а вот половой грамотности не было. И возможности узнать про половое созревание тоже, поэтому каждого бедного подростка плющило и колбасило. Чего стоят только странички из дневника, посвящённые онанизму (его Костя стыдливо называет "фик-фок пим-пом"!). Сначала терзается от того, что он хочет им заняться, безумно возбудясь на какую-нибудь ножку, оголённую от чулочка. Потом не выдерживает. Затем корит себя, мучается головной болью, стыдом и совершенно парадоксальным чувством вины, ведь он же собирается стать комсомольцем, а разве комсомольцы таким занимаются?

И всё же читать "Дневник..." не особенно интересно. Только как познавательный экскурс в мир того времени, причём мир, ограниченный школьными партами, собраниями учкомов, шкрабов и вообще собраниями, мир стыдливого взросления ершистого подростка (впрочем, там есть ещё вложение тетрадки-дневника пафосной девочки, предвестницы готесс, но там автор явно стрелял наугад и вышло уж слишком карикатурно, сплошь чужие мысли, сахар и томление под луной). Сюжета нет, итога нет, ощущения цельности тоже нет.

Без малого 100 лет назад в октябре 1917ого пришёл к власти коммунизм.
19 мая 1922 года учреждена Всесоюзная пионерская организация имени Спартака (позже В. И. Ленина).
15 сентября 1923 года появляется первая запись в тетради 15-летнего ученика второй ступени Костя Рябцева. И ещё полтора года эти записи появляются регулярно.

Уже стало хорошей традицией смеяться над советской идеологией, над разнарядками сверху и собачьей преданностью партии. Но тогда, в прошлом веке, это ещё не вошло в анекдоты, а людей, которые воплощали заветы Ильича, ставили в пример, а не записывали в глупые мечтатели. Школа 20-х годов - кипящий котёл идеологических сказок и жизненного опыта детей, переживших революцию. На первый взгляд она полная противоположность современной школе мирного XXI века, но в чём-то - точная копия. Школе вверяется обучать новых людей, прививать им правильный взгляд на жизнь, воспитывать самостоятельность и прочее, прочее, прочее. На учителей и учеников сваливается целый ворох забот, начиная от экспериментальной формы обучения Дальтон-план и заканчивая распоряжением о самоорганизации учеников. Что это, как ни школа жизни?

Сначала было не понятно, что за такое "революционное мировоззрение", непривычны дикие сокращения, вроде "шкрабов", "учкома" и "стенгаза". Даже сам язык - простой, со сленгом давно состарившейся молодёжи ("буза", "лимард") - казался не таким. Это было настоящее погружение в эпоху, в подростковую среду вековой давности. Ни минуты не казалось, что мне подсовывают очередную агитку: Огнев честно пишет обо всём. О том, какие сатирические стишки и рассказы интересовали ребят. О том, какой разброд и непонимание встречают противоречивые распоряжения, с одной стороны, быть единогласными и не отклоняться от партийной линии ни на шаг, а с другой - чтобы ученики были самостоятельны; как независимый учком может быть всегда в полном согласии с преподавателями?! О том, что общественная работа - никакая не радость, а нервотрёпка и жуткая трата времени. О том, что иногда личное и общественное вступают в конфликт, и тут как ни решай - останешься в проигрыше. И о том, наконец, что даже за чувством долга стоят эмоции.

В самом произведении, конечно, об этом сказано не так. И с моральной точки зрения все проблемные ситуации имеют единственное "правильное" решение. Вот только что делать, если ты разгорячился, сказал не так, сделал не то - не со зла, а даже и с честными намерениями. Что делать с уже совершёнными ошибками, которые ты не готов признать таковыми? И герой становится осязаемым не на сюжетных развилках, а в таком болотистом тупике. Тогда становится видно реального человека Костю Рябцева - не бравого комсомольца и опору государства - а грубого, упрямого мальчишку с чуткой душой. Вот он равнодушен к девчонкам и их признаниям в любви, вот он хамит, кутит и лоботрясничает - отвернуться бы от хулигана. Но в то же время он хочет сделать ребят лучше, организует театральный кружок, объединяет, берётся за младших. И что заставляет героя перемениться? Шкрабиловка, жалобы руководству, Ленин? Да нет же! Переживания за друзей и подшефных, стыд перед самим собой.

Причём с Костей не случается волшебного преображения: исправился здесь - накосячил в другом. Дети повести не оказываются в экстремальных условиях, их мир не переворачивается, будни идут своим чередом. Половой вопрос, игра в футбол, бездомные на улице, отношения в школе, обед из столовой... Огнев рассказывает, что в рамках ежедневных дел человек тоже растёт. Пусть его мотает от хорошего к плохому, но если есть желание - рост будет. Только раскачать бы это желание - вот чего не достаёт современной системе образования. У них ещё ничего нет, но они станут пионерами и комсомольцами(ну какая организация через год?!), выстроят свой общий мир, у них всё впереди, а мы уже к этому даже не стремимся. Когда читаешь такие книги, то, несмотря на здравый смысл, на скептицизм в отношении стенгазет и марширования, щемит в груди: не было у нас коллективного обсуждения, не было инициативы, не было походов с костром и ощущения вовлеченности в нечто большее, чем просто школьный кружок. Быть может, что-то мы потеряли...

«Можно спорить о верности нарисованной здесь картины нашей школы в первые годы нэпа, но нельзя отказать этой книге в живом и здоровом остроумии, в удачно схваченном колорите юношеского общества». А.С.Макаренко

Вчера весь день провела за компьютером, потому что случайно наткнулась на старый, еще 1981 года выпуска фильм "Наше призвание", о которм мне много раз рассказывала мама. Фильм несколько противоречивый, но вот зацепил чем-то. Может быть, понравилось то, что он об учительской профессии и о том, как ты понимаешь, что именно это и есть твоё призвние. Может быть, просто люблю фильмы о школе. А может, просто актерские работы удивили.

К чему это я? А к тому, что фильм снят по книгам педагога и писателя Н. Огнёва (М.Г. Розанова). И после просмотра я открыла книжку и погрузилась в эпоху двадцатых годов. Какие только научные и не слишком педагогические эксперименты эксперименты не ставили на школьниках?! В книге автор описывает ненавистный героям Дальтон-план, когда ученикам шкрабы (школьные работники) просто дают задания, а те самостоятельно по книгам пытаются изучить предмет. Конечно, получается не слишком хорошо: книг на всех не хватает, столы неудобные, ни учителя, ни школьники не готовы к таким нововведениям. Вот и возникают конфликты. Очень интересно наблюдать, как от противостояния ученики приходят к пониманию. Нет, не "оголтелого лорда Дальтона". А того, что шкрабы - тоже люди, которые часто ошибаются, но любят своё дело и стараются найти с ребятами общий язык.

Я люблю произведения, написанные в форме дневника, особенно если они о подростке, живущем в эпоху перемен, ищущем своё место в жизни, совершающем ошибки. Костя Рябцев, главный герой произведения, именно такой. Он порой слишком прямолинеен, ему порой трудно признать свою неправоту. На глазах у нас он растет, взрослеет, влюбляется. Это интересно, ведь живёт Костя в 1923 году, а проблемы у него во многом такие же, как и у современных подростков.

Очень интересны образы учителей. Особенно хорош любимых Костин учитель Никпетож (Николай Петрович Ожигов), мудрый и талантливый человек, способный найти нужные слова, чтобы поддержать подростков. Почему-то кажется, что в Никпетоже автор воспроизводит многие свои черты. Н. Огнёв - Н. Ожигов.

Очень весело было читать о том, как подростки 20-х годов понимают классическую литературу. Размышления о Пушкине позабавили:

Да и вообще книжка очень интересная и в ряду похожих произведений занимает достойное место. Недаром её Г. Полока, создатель легендарного фильма "Республика ШКИД" взялся экранизировать.

Что касается фильма, то меня очень удивило, что режиссер поменял имена всех героев. Пытаюсь понять, что это за ход такой. Думаю. Почему капустники назвал огуречниками, а Дальтон-план Карпантером?

И книгу, и фильм советую всем.

Действующие лица этой повести угловаты, мысли их непричесаны, сюжет — «что вижу, о том пою», за небрежной маскировкой одного из героев поблескивают очки самого автора. Да, налицо все признаки гонзо-журналистики — за несколько десятилетий до появления Хантера Томпсона.

«Дневник Кости Рябцева» — это репортаж из левацких 20-ых прошлого века, из школы, превращенной в площадку для различных экспериментов — от Дальтон-плана до самоуправления. Чего там только не было, но секс таки отсутствовал, почти, — подростки были настроены решать половой вопрос академически. И в помощь им был один Арцыбашев. А если серьезно, — школьники 20-ых упорно учились, многие из них еще и работали, чтобы прокормить своих рано изломанных войнами и революциями родителей. Вместо взрослых они брали на себя ответственность, принимая решение, каким быть миру. Такие вот дети, лишенные детства, но компенсировалось все тем, что новый нарождающийся Мир был юн.

Впечатления о книге остаются двоякие… С одной стороны, она рассказывает столь малоизученный мною отрезок российской истории, что книга вообще читается, едва ли не с ощущением фантастического привкуса. Но с другой стороны, это всё же советская литература, к тому же для молодежи, так что без открытой пропаганды коммунизма и восхваления пролетариата тут не обошлось. Но, несмотря на это «Дневник…» увлекает. События развиваются в типичной постреволюционной школе 1923 года. Текст подается читателю от имени ученика третьей группы Кости Рябцева. Изобилие устарелых словосочетаний и милых «телеграфских» сокращений первое время режет глаз, но через пару десятков страниц, ты привыкаешь и вообще не замечаешь их (я как-то даже обошлась без поисковика и словаря в этот раз).

Школьная жизнь изобилует разными событиями и происшествиями, большими и не очень, и хоть Костя старается записывать всё подробно, но в книге, как в настоящем дневнике, есть пропуски и совсем коротенькие повседневные записи. Вообще, мне очень понравился этот выдержанный стиль Николая Огнева, натурально и не скучно читать дневниковые записи с разными вставками, вроде списанных со стенгазеты статей, лирических отступлений 15 летнего мальчика и забавных школьных сочинений. При этом, автор «не грешит» однобокостью выписанного главного героя, а очень детально прорисовывает характеры всех действующих лиц книги, показывая их не серым картонным фоном, а личностями со своими слабыми и сильными сторонами, со своей точкой зрения. И даже будь это какой-то случайный подвыпивший персонаж-крестьянин из деревни Головкино, он всё равно имеет свою продуманную личину и воспринимается реалистично и очень уместно.

Константин Рябцев, или Владлен, как он просит себя называть свою подругу, описывает в дневниках один год своей жизни, книга же поделена на 4 части, через которые мы можем наблюдать взросление и становление юноши. Для меня, как для человека совершенно не разбирающегося в истории своей страны, было интересно узнать и про систему обучения по Дальтон-плану, и про форпосты пионеров от фабричных ячеек при школах, но особенно обратил на себя мое внимание рассказ про аборт 16-летней комсомолки, который герой вырезал из газеты. Стал ли этот отличающийся по стилю всей книги, рассказ кульминацией данного повествования, или мне только так показалось, но после него, повесть пошла на спад. И хоть на долю Кости выпадает еще множество разных препятствий и сложностей, дальше книга приобретает больше политического уклона и весь акцент сосредотачивается вокруг становления его «партийной личности». Но то, как автор отлично описывает взросление, не вызывает у меня никаких нареканий, всё идет естественно и своим чередом, но при этом не скатывается к пошлости или пафосу, читать не скучно до самого конца и здесь для меня был только один минус. Слишком уж быстро всё закончилось, хотелось бы какого-то логического завершения сюжетных линий, а не резко оборванной концовки в итоге. В целом же книга превзошла мои ожидания, и теперь я даже немного лучше стала относиться к советской молодежной литературе, хотя всё еще с опаской смотрю в её сторону, но хотя бы знаю, что и в этом жанре могут встречаться интересные произведения.

Первый раз прочла книгу лет в 11 - когда у меня была спонтанная акция "прочти всю детскую районную библиотеку") Но тогда много не поняла. Сейчас перечла в электронном виде потому, что в курсе педагогики проходили Дальтон-план Елены Паркхерст, а это единственная книжка из попадавшихся мне, в котором он упоминается (а может, и вообще единственная).
Дальтон-план там действительно освещается довольно полно, в основном то, как он бесил школьников. А еще - попытки построить "новую страну" и "новую школу", создание первых пионерских отрядов, комсомол, смычка между городом и деревней - все атрибуты 20-х годов.
Но сам герой, хоть и в духе эпохи стремится поскорее вырасти и строить коммунизм (даже берет себе имя "Владлен"), в принципе, переживает проблемы обычного подростка - конфликты с учителями и одноклассниками, неуспехи и нехватка времени на учёбу, появление влечения к девушкам (на что он реагирует "Как это все грязно, я не должен об этом думать, я будущий комсомолец")... Также знакомые до сих пор образы Сережи-активиста, который протестует против всего, чего только можно (сначала Костя ему верит, потом начинает раздражаться), Сильвы - девочки, которая никак не может разобраться в себе и своих чувствах и т.д.
Не стоит представлять героя правильным мальчиком. Он и прогуливает школу, и несколько месяцев постоянно ходит на "капустники", где напивается с друзьями, его соблазняет взрослая сестра его друга (довольно смелый вообще эпизод), он поощряет воровство в подшефном отряде младшеклассников, а уж о том, что непрестанно грубит старшим, и говорить нечего. Но он все время пытается исправить свои ошибки, и иногда ему это удается.
Также очень хорошо в книге передана атмосфера 20-х годов, особенно школьная.
В общем, почитать стоит, но лучше в возрасте старше 18, чтобы понимать как следует и героев, и эпоху.

Если вы хотите узнать, как жили подростки сто лет тому назад, то эта книга именно для вас. Она написана в форме дневника. Главный герой 15-летний Костя Рябцев. В свой дневник он записывает свои переживания, шаг за шагом узнавая себя и окружающий мир. Костя хочет быть услышанным, непременно оставить след в этом мире, даже если иногда это выходит неуклюже. Костя Рябцев — это не просто непокорный подросток, но символ эпохи, стремящийся заявить о себе, о своих правах и мечтах. Он и его друзья живут в сложное время, когда старые ценности рушатся, и новые только начинают формироваться. Их юность была окутана надеждой на новое будущее. Они верили в лучшее, несмотря на трудности, и шли вперед, не боясь неизвестности. Они были другими, но их мечты и стремления так похожи на наши. Подростки все также ищут свое место в обществе. Их сердца открыты новым идеям. Каждый момент жизни воспринимается как уникальная страница книги, пламенной и яркой, отражающей надежды и страхи целого поколения, которое стремилось изменить мир.

Такая бодрая история мальчика-подростка двадцатых годов, много схожего с Республикой ШКИД, и по лексике, и по порядкам. Шестнадцатилетний подросток ведет дневник, в котором довольно откровенно записывает свои переживания. Удивителен контраст "пересказа" Гамлета (весьма примитивного) и совершенно свободного ведения партсобрания класса, - на тот период риторика председателей всяческих заседаний была, видимо, впитана с молоком матери и от зубов отскакивала.
А наткнулась вообще на это произведение в книге" Советская повседневность. Нормы и аномалии от военного коммунизма к большому стилю"; там приведен отрывок из "Дневника Кости", хотя писал его не Костя, а просто автор решил объяснить Косте и читателям про аборты, и Костя вложил в дневник вырезку из газеты. И весьма подробно описывается история девушки, которой пришлось прийти на аборт, и делали его без анестезии (хотя и в легальной клинике, аборты уже были разрешены). Вот этот факт, конечно, потрясает.
В общем, книга весьма в духе времени, отражает те сомнения и идеалы, с которыми сталкивалась молодежь, написана честно, что и подкупает.

Довольно средне для подросткового дневника, самые обычные темы: уроки, учителя притесняют, друзья уходят и приходят, первые и следующие влюбленности (или, по словам Кости Рябцева, «половой вопрос»).
Читать сейчас такие книги не столь интересно из-за обилия советских реалий и примет воспитания детей в духе социализма. Костя – идеологически взращенный и подкованный паренек, так что в своих поступках он стремится побороть буржуазию, «интеллигентщину», чуждую религиозность и пережитки прошлой жизни дореволюционной России.

Вполне любопытно прочитать дневник, чтобы представить ясно, как в школах 20-х годов 20 века пытались наладить процесс обучения, организовывали систему самоуправления, общественные работы, брали шефство над младшими учениками, создавали форпосты (не знала, что так называли детские школьные организации, ставшие позднее пионерскими). Новой для меня оказалась информация о Дальтон-плане – системе обучения, согласно которой ученики самостоятельно изучали материал, готовились и сдавали учителю в форме зачета. Такая форма работы всегда требует строгой самодисциплины, так что не удивительно, что опыт в школе Кости Рябцева оказался довольно неудачным.
А в целом, в дневнике очень много таких тем, которые не зависят от времени и идеологии: переживания из-за отношений с одноклассниками, из-за ссор с учителями, дружба, любовь, поэзия, вместе с тем грубость и протест подростков, и их постоянная потребность в понимании, справедливости, поиске смысла жизни.
Сам Костя принципиальный, очень хочет быть правильным, неожиданно для советского подростка много рефлексирует, забавный, активист школьной жизни, и девушки его замучили. Хорошо, что не отличник, а то был бы скучным.
Многие моменты из книги вызывали улыбку: бездушное «шкрабы», то есть, школьные работники (слово «учитель» практически отсутствует), танцы запрещены, потому что это «мещанство», «идеологическая невыдержанность» и «только половое трение друг об друга», разборки по поводу питания дома или в столовой, чтобы дать женщинам свободу. Иногда абсурдные или непонятные ситуации вызывали у Кости характерное состояние:

Но все же перегруженность дневниковых записей советской идеологией, сухими канцелярскими терминами столетней давности отвлекала, загружала неинтересной информацией и не позволила мне высоко оценить книгу.