69

У этого романа куча недостатков.

И когда я это поняла, я в то же время осознала, что история удалась. "69" настолько же несовершенен, угловат и неуклюж, как и подростки, о которых в нем рассказывается. Однако абсурд заключается в том, что главный герой совершенно не смыслит в вещах, о которых говорит.

• Боюсь, что я почти ничего из этого не понимаю...

Главный герой Ядзаки - кульминация юношеского идиотизма. Все его действия направлены исключительно на то, чтобы клеить тёлок. Он читает книги, которые ему не интересны, разбирается в музыке, которая нравилась тогдашним девчонкам. Даже деньги, которые ему выдают на обеды, он откладывает, чтобы водить девок по шикарным ресторанам, а сам довольствуется самой дешевой едой.

"Это паранойя", - крутилось у меня в голове, когда я читала эту книгу. И для меня теперь большая загадка: действительно ли большинство парней в этом возрасте действительно так заботит их общественный статус в женских глазах?

"69" - это не просто год - 1969-й - но еще и небезызвестная сексуальная позиция. В романе действительно очень много сексуального желания. Тут много проституток, мыслей о женских прелестях и прочих порождений гормональной неустойчивости. Я не стала относиться к этому предвзято - просто тут это смотрелось органично на фоне всех этих политических клубов, фестивалей (между прочим, "Утренней эрекции") и домашних арестов.

Образ женщины здесь в каком-то плане идеализируется. "Моя ангелица", - только так и никак иначе зовет Ядзаки свою возлюбленную Мацуи. И та вроде бы тоже к нему неровно дышит, но все это не всерьез, не по-настоящему. Мне кажется, тут кроме гормонов и желания нравиться "хоть кому-нибудь" ничего и не было.

Но снова парадокс. Образ "ангелицы" в романе выступает единственным проявлением зла. Как сказали бы наши: "все беды от баб". Именно они развращают подростковое сознание, заставляют заниматься настоящими глупостями. Забаррикадировать школу или снять фильм, который никому не будет понятен. Важно быть крутым в женских глазах.

Мне не хватило сносок переводчика (некоторые вещи были просто непонятны), а также раздражал явный переизбыток КАПС-ЛОКА. Зачем наугад выделять слова заглавными буквами, я так и не поняла. Хотя, возможно, это как тот фильм, который снимали герои. Все должно быть туманно и непонятно.

Этот роман не шедевр и даже далеко не рядом, но он ценен тем, что в нем много настоящей подростковой бравады, а еще истории, на которую вскоре, вероятно, мы будем закрывать глаза.

Иногда мне кажется, что некоторые исторические периоды и популярные мнения в них мне ближе понятнее со стороны Японии, а не своей родной страны. Многое в японских книгах уже давно для меня не выглядит странным или ненормальном, нет. Какие-то вещи мне легко объяснить, ведь теперь я могу чуть ли не «переключаться» между разными менталитетами.

В этой книге Рю Мураками показался мне совершенно незнакомым, хотя мы уже встречались и не раз. Я была уверена, что вновь окунусь в мир без компромиссов и тормозов, а получила, кажется, частичку юности самого автора, ведь книга всё-таки автобиографична. Вместе с Кеном и его друзьями можно взрослеть в странный для Японии (да и всего мира, что уж таить) период времени, слушать легендарные песни, бунтовать, влюбляться и по-настоящему дружить. Атмосфера этой книги похожа на августовский летний вечер: вот-вот скоро станет холоднее и придётся вернуться к повседневным заботам и видится с друзьями не так часто, как хотелось бы; осталось совсем немного времени и мгновение хочется остановить, охватить всё вокруг, запомнить всё до мельчайших подробностей. Пройдёт много лет, случится многое, очень многое, но тепло, тот вечер, тех людей и те мысли ты не забудешь.

Взрослеть – это и страшно, и интересно одновременно. И книги позволяют порою вспомнить что это такое и как важно об этом помнить.

1969 год запомнился японцам многочисленными демонстрациями студентов против американского присутствия. Если Вы читали Мураками, того, который Харуки, Вы наверняка обратили внимание на обилие отсылок к американской культуре - сплошь Битлы, Билли Холидэй, The Doors, Фитцджеральд, джазисты, которых я и знать не знаю. Это обусловлено не только банальным экспортом продуктов культуры или экономической гегемонией США в западном блоке, но и прямым присутствием американских военных в стране. Американцы приезжают целыми семьями, пользуясь местной дешевой рабочей силой по своему усмотрению.

Присутствие иностранцев было заметно во всех социальных сферах, в частности, в образовании, поэтому первыми колыхнуло студентов, хотя бы из солидарности против войны во Вьетнаме, которая окончится только к 1970-ым. Еще необходимо заметить, что ко второй половине 1960-х в западных странах оформились политические движения за права меньшинств и мир во всем мире. Основной силой были дети поколения, выросшие в консервативных материальных ценностях, но неспособные их получить вследствие различных экономических причин. Т.е. Япония была далеко не единственной страной, где все ходило ходуном. В продолжение темы предлагаю самостоятельно почитать про Красный май во Франции.

Пока герои-студенты Мураками Х. из «Охоты на овец», «Норвежского леса» и «К Востоку от границы...» уже успели поступить, когда началась заваруха, и занимались эскапизмом и самокопанием, герой Рю Мураками угорает по полной. Оно и неудивительно: старшая школа в пригороде Сасебо, префектуры Нагасаки, находится по соседству с американской армейской базой, в перспективе у пацана только участвовать в гонке на поступление в медицинский, родители в продолжительных ссорах, а из развлечений только пластинки, комиксы и новости об околополитической борьбе любимых музыкальных групп. Очевидно, что парень преисполнился и решил «навести суету».

Есть ли у него какая-то благородная цель? Да ни черта, парень открыто говорит, что полез в политическую борьбу ради девчонки. Для друзей он ловелас и непризнанный мрачный гений, однако в душе он - закомплексованный мелкий шкет, который даже на бабника не тянет.

Повествование чрезвычайно насыщенное, герой постоянно делает отступления, отвлекается на мелочи. Герой рассказывает историю и тут же отматывает назад, ибо врет читателю и не краснеет. В целом, получился хороший полуавтобиографический трибьют юношескому максимализму, когда казалось, что все возможно, лишь бы тебе объект внимания поулыбался.

Из возможных минусов отмечу мизогинную риторику (которая исходит от пацана, что сам сознает свою никчемность и физически на людей не кидается, что идёт в плюс) и сексуальный контент (проституцию близ военных баз богатых иностранцев никто не отменял).

Ну что сказать, Рю? Однако Вам получилось немного реабилитироваться в моих глазах после "всех оттенков голубого". Я даже смогла поставить три звездочки. Но эти три звездочки в данном случае - равнодушие. Нет, я конечно рада, что в этой книге мне не встретилось ни одной оргии, ни группового секса, не совместных приемов наркотиков, ни блевотины. Нет, только кучка дерьма на столе директора, что показалось после первой книги вполне милым. И как оказалось история, описанная в книге, имела быть место в Вашей жизни. Это конечно здорово все. Но мне после прочтения ни горячо, ни холодно. Что читала, что нет. Все же продолжаю надеяться, что найду хоть что-то приличное в Вашем послужном списке.
Больше и добавить-то и нечего. Не зацепило. В паре моментов рассмешило, но не более.

Что-то такое необычное, особенное есть в этой книге. И подобная литература даёт картинку понимания того, насколько далеко могут зайти действия человека влюблённого (возможно, это ни к чему серьезному-то и не приведет в дальнейшем, но действие делается в данный момент, эффект нужен здесь и сейчас, и все равно на последствия) юноши, желающего проявить свой характер и свои возможности (даже девиантное поведение) в пользу какой-то ответной реакции и возможного восторга со стороны объекта интереса этого юноши. А также многое другое..

О, и музыка! Как же мне нравятся писатели, в чьих книгах я могу отыскать много интересной и крутой музыки. А особенно интересно ознакамливаться с мыслями литературных персонажей по поводу той или иной музыки, а иногда конкретной песни. И еще, не будем забывать, что главный герой сам являлся музыкантом. Но не был ограничен лишь только музыкой по своим интересам, он был разносторонне развитым молодым человеком, и это чертовски круто! Но все карты я раскрывать не буду)

Эй, Кен, мне кажется, что на тебе маска. Убери-ка её с лица, за ней скрывается Холден. Знаю - грубо так сравнивать, но меня тут не осудят. Здесь приветствуется свобода мысли!
Она завела к революции в страшей школе, к баррикадам и плакату на крыше. К съёмкам фильма, фестивалю, спектаклю и диким курам, что прыгают на десять метров в высоту.
Я люблю читать о чужих жизнях, если написано с эмоциями - не особо важно, какого они рода. Главное, чтобы были - тогда рассказываемая жизнь становится интересной. Жизнь Кена такова - интересна. Он мыслит творчески, не стандартно, по юному пошловато и в некой мере глупо, но притягательно. Молодость хороша допускаемыми ошибками - они ещё кажутся чем-то лёгким, не существенным и со временем перестанут таковыми быть, превратившись в занятные истории.
69 - это год, описываемый в книге. Всего лишь год из жизни - в 17 лет это кажется огромным сроком. Он насыщен событиями, забавными и не очень, чувствами и эмоциями, революцией карманного масштаба и влюбленностью, что привела к ней. Он прожит - не зря.
Апд: Весьма символично, что рецензия на книгу "69" оказалась по счету - 469.

После того, как я закончила смотреть дораму "Человек со звезды", я решила закончить таки книгу Рю Мураками, которую мучаю без малого уже полгода, хотя она очень тоненькая и очень легкая по настроению. В очередной раз убеждаюсь, что у молодости нет времени, что задор, душевный подъем не могут быть привязаны к житейским проблемам настолько, что в свои 15-25 ты не в состоянии влюбиться, когда тебя гонят из школы, построить дичайшие планы на будущее, устроить фестиваль для таких же по-хорошему чокнутых ребят.
Эта книга-ода молодости, тому времени, когда ты всё знаешь об отношениях, но не строишь их, когда влюбляешься, когда расстаешься с друзьями и подставляешь бока для пинков судьбы.
Я хочу читать такие книги, чтобы герои были сумасбродными, вредными, хамами, подлецами, злодеями, чтобы в их артериях, во всех их жилах, костях была молодость, чтобы они не сожалели о прошедшем, чтобы у них все было впереди, чтобы самое интересное происходило в их жизни здесь и сейчас. Я не хочу читать книги про повзрослевшего Ядзаки и погасшую любовь, которой не было, читать о воспоминаниях и сожалениях.
Да, я человек повернутый на возрасте, отчасти потому что всё свои "золотые деньки" я провела перед монитором компьютера, перед телевизором, в больнице, с книгой в руках или в деревне у бабушки. Поэтому я, наверно, всегда буду защищать книги про бунтарей, наивных пацанов, которых читатели называют тупыми, пустыми и всё прочее. Пусть, это не очень то похоже на жизнь. Пусть, это туалетный юмор, но что-то в этом есть.

Рю Мураками я зачитывалась в возрасте 15-19 лет. И эта книга была как раз-таки моим знакомством с творчеством Рю. Для меня он и остается автором для переходного возраста, потому что сейчас я уже его читать не могу. Не интересно, что ли. Как будто я все это уже прошла и возвращаться туда не тянет.

Но в 15 лет мне эта книга очень была интересна, как сейчас помню! В этой книге нет таких омерзительных сцен, как в его "Линии" или "Паразиты" , после которых я в общем-то и перестала его читать. Запомнился мне дух молодежного бунтарства, этот знаменитый юношеский максимализм, который был присущ и мне, и моим друзьям. И вспоминая сюжет книги, в моей памяти всплывает картина из моей жизни: как в те же 15 лет мы со старшой сестрой сидели летом на крыше бабушкиного дома и в удовольствие курили сигареты под музыку Sex Pistols, солнце грело наши лица и руки, мы что-то читали и конечно философствовали! Может быть даже я эту книгу, а она другого Мураками (был у нас такой период). И это было так атмосферно и так в кайф! Одно из ярких воспоминаний того возраста.
Закрадывается мне мысль, что для нынешнего молодого поколения эта книга не так зайдет, все- таки там описывается далекий 1969 год, да и в мейнстриме сейчас ЗОЖ и духовные практики, но в моей истории эта книга останется ярким пятном о начале читательского пути и юности.