Третий Рим

Ох, сколько ожиданий было у меня от романа, сколько предвкушения! Как же притягательно звучала аннотация, обещавшая познакомить меня с правлением Ивана Грозного, со сменой династией, воцарением на престоле Романовых и прочем, прочем.
Неужели аннотация обманывает читателей? и да, и нет.
Формально придраться вроде не к чему - и детство, правление Ивана Грозного присутствует, и таинственное, почти волшебное спасение его сына, царевича Углицкого( в этот момент, кстати, жанр каким-то магическим образом переходит то ли в голливудский триллер, то ли в фэнтези), и Смута на месте. Вот только как ужасно и неправдоподобно это написано, в разы хуже чем жуткие голливудские фильмы "по мотивам". Герои невнятные, сюжет то тянется как резина, то скачет, словно лось в горящем лесу, и разобраться в творящемся сумбуре...ну, не невозможно, но крайне тяжело, да особо и не хочется, если честно, настолько уныло это все написано.
Вялые попытки автора подвести хоть какую-то реальную историческую базу под ту неразбериху, которая творится на страницах кго произведения, крайне слабы и редки.
Ни интриги, ни напряжения, ни ярких персонажей - это точно исторический роман? Я вот сомневаюсь.

Третий Рим

О причинах жестокости Ивана Грозного выдвигалось множество предположений, догадок: Некоторые считал его человеком многих личностей, некоторые объясняли все каким-то внутренним переломом, некоторые – безумием. Автор же считает, что причины коренятся, прежде всего, в его тяжелом детстве и в болезненной раздражительности.
Драматическое начало: пострижение бесплодной княгини Соломонии, жены царя Василия Ивановича. И слова-проклятие: «И никто не вступился? Да? Будьте же все вы прокляты!.. Богу в жертву против воли приносите меня… Нет, не Богу… Бог помстит за меня. Вижу гибель вашу!.. Не пурпур и злато – кровь ваша и язвы и лохмотья покроют тела ваши, аки тела слуг нерадивых, выпустивших на волю диавола!..»
После: рождение долгожданного наследника Ивана и его недолгие счастливые годы рядом с матерью. А потом: самодурство, издевательство и пренебрежение бояр, которые нимало не считались с царем-малюткой, использовали его впечатлительность и нервность в своих целях. А то и закрывали глаза на недоброе, поощряли и развивали худшие склонности Ивана Грозного.
Но «не дремали охранители земли Русской. Самое зло на добро старались повернуть друзья народа угнетенного». Пастырь Макарий, образованнейший человек, составитель Четей-Миней, через Алексея Адашева и отца Сильвестра пробует на доброе повернуть царя. Действует он и словом, и устрашением, не чурается науки заморской.

И нерадостный финал: величание царя Ивана Грозного после взятия Казани, а между строк – глухая обида царя на Алексея Шуйского, его недовольство боярами, стыд из-за смятения во время боя… Автор этим как бы намекает: уже скоро начнутся всем знакомые ужасы правления Ивана Грозного.

Наследие Грозного

Небольшая повесть, в которой Иван Грозный, предчувствуя скорую смерть и заботясь о престолонаследии, задумывает подмену. И в Угличе гибнет совсем другой ребенок. А настоящего царевича прячут по монастырям, обучая его, а потом и открывая тайну его происхождения. Под именем Игнация Лешко попадает царевич и в Польшу, ко двору князя Адама Вишневецкого...
Вроде бы короткая повесть, а все же в ней замечательно выписаны духовные люди, настоятели и просто иноки монастырей, которые и словом, и делом воспитывали и обучали будущего царя не только духовным премудростям, но и истории древних царей (Дмитрию, как и его отцу, особенно запал в душу Александр Македонский), светским премудростям, всему тому, что надо знать государю.
Во дни Смуты.

В этом романе автора занимает не столько Смута сама по себе, военные действия по изгнанию поляков и шведов, сколько как, каким образом было решено избрать на царский престол Михаила Романова. Поэтому о том, что происходило с 1610 по 1613 года, говорится кратко, автор рассчитывает, что читатель и сам знает, что и как происходило, как росло недовольство, как происходило рушение Минина и Пожарского. А историю Ивана Сусанина и вовсе обрывает на середине. Роман практически полностью состоит из разговоров. Разговоров простых и знатных людей на рынке, разговоров Минина со своими гостями, жалоб на тяжелую судьбу и, мол, надобно что-то решать. А если избрать царя, то кого: царевича Владислава, королевича свейского, или из своих? И так неладно, и так нехорошо. А царя какого: старого аль молодого?..
И снова огромнейшую роль играют духовные лица. Патриарх Гермоген умудряется даже из заточения передавать воззвания к простым людям, отец Филарет, попавший в плен к полякам, но твердо стоящий на своем слове, отец Савва, которого чтят за строгую жизнь, умные и горячие проповеди…
Авторский язык намеренно стилизован под язык описываемой эпохи, причем Жданов постарался передать особенности речи простых людей разного происхождения и разных занятий. Так, разговор москвичей рознится от разговора казаков, а речи князей – от разговоров священников. И если человек не русских земель и поэтому скверно владеет русским, то Жданов пытался передать и это. Не всегда, правда, удачно: читая разговор Минина с англичанином, мне казалось, что разговор идет с немцем. Да и не всегда оправданно слово «круль» в речи русских людей при разговоре с поляками.

***
Для меня книга была интересна именно деятельностью православного священства. После прочтения "Третьего Рима" захотелось узнать больше про отца Макария, которому Чекки читает "Gesta Romanorum", а от другого иноземца он узнает о вещи, с помощью которой "в поганских храмах ею мистерии египетски и чудеса лживые творили". А после прочтения "Наследия Грозного" -- узнать больше о правлении Бориса Годунова. "Во Дни Смуты" заинтересовала деятельность отца Гермогена и отца Дионисия, захотелось узнать больше об отце Михайлы Романова, который долгие годы будет ему подмогой во время нелегкого царствования.

3 декабря 1533 года отошел в мир иной Василий III, великий князь владимирский и московский. Властный и деспотичный правитель, потративший много сил на возвеличивание русского государства. Человек, в чьих мечтах было сделать Москву третьим Римом. Умирая, оставил он наказ боярам продолжать укрепление своей страны и благословил на княжение сына своего Ивана, которого современники потом нарекут Грозным.

Так начинается роман Льва Жданова «Третий Рим», открывающий одноимённый сборник, в котором красочно описывается самый, пожалуй, «тёмный» период истории нашей страны: царствование Ивана Грозного и дни великой Смуты до воцарения на московском престоле Михаила Романова.

«Третий Рим» - исторический труд, здесь реальные события «завёрнуты» в выдуманную автором художественную обложку. Через стилизованные диалоги и описание бытовых сцен Жданову удалось передать дух той эпохи – и сделать это так хорошо, что порой кажется: да, наверно, так оно всё и было!

Сразу представляется погожий осенний денёк, в который свершился постриг великой княгини Соломонии, первой жены Василия. Вот стоят стеной бояре, все в полном наряде, вот стоит в богатой ризе митрополит Даниил, а вот и сама княгиня – осунувшаяся, но ещё величественная и прекрасная.

Такова первая зарисовка-пролог; сама история начнётся позднее.

Вот слышится радостный перезвон колоколов, что возвещает всей Москве радостную весть – у государя Василия и его новой жены Елены Глинской родился, наконец, сын, долгожданный наследник.

А вот у постели князя Василия, умирающего от гангрены, собралась вся московская знать: воеводы, бояре, духовники, княжеские родичи, княгиня Елена с малыми детьми – Иваном и Юрием.

«Полно, брате! Клялись ведь мы!» - воскликнут братья Василия, и все прочие повторят ранее данную присягу, а у земли русской появится новый царь – Иван Четвёртый.

А далее – как по учебнику, но в красках. Вот бояре решают, как разобраться с Казанью, где власть захватил Сафа-Гирей, давний враг Руси. Вот затеял смуту князь Андрей, дядя Ивана, едва не спровоцировав братоубийственную схватку. Вот восьмилетний Иван стоит у ложа княгини Елены, умирающей от яда, напуганный её видом. Вот растёт царь-сирота, по малолетству подверженный любому влиянию. А властолюбивые бояре, ничуть его не стесняясь, вершат беззаконие, да ещё и стараются развить в ребёнке всяческие пороки – развратным царём управлять легче, так они смекают. Но не ведают они, чем это обернётся для них и для всей Руси.

Оживляя жизнеописание молодого царя, Лев Григорьевич сделал попытку объяснить дальнейшие поступки Ивана, те, что принесли ему грозную славу. И это ему удалось. Та обстановка боярской грызни и безудержного распутства, в которой рос Иван, губительно повлияла на его психику и сделала кровавым тираном. Но пока до этого ещё далеко…

Вот Иван читает поучения греческого царя своему юного наследнику и впитывает в себя старинную мудрость об управлении государством.

Вот русское воинство отправляет в очередной поход на Казань, закончившийся неудачей.

Вот беседуют друг с другом ближайшие сподвижники царя, пытаясь придумать, как наставить Ивана на путь истины.

Вот полыхает страшный московский пожар, подстроенный заговорщиками ради свержения Глинских. Вот бушует восставшая толпа, требуя крови оболганных родственников покойной Елены.

А вот и другой поход, закончившийся победой, когда после долгой осады и кровопролитного штурма русские войны смогли-таки взять Казань и выполнить завет князя Василия.

Все эти диалоги, бытовые сцены, мелкие детали, которыми автор насытил свой роман, придают «Третьему Риму» необычайную живость, и такое возникает чувству, будто не книгу читаешь, а смотришь художественный фильм. Меняется перспектива, проходят дни и года, мелькают города, появляются и исчезают люди из далёкого прошлого, оживлённые силой авторского воображения.

Увы, Льву Жданову не удалось «выдержать марку» до конца. В речах персонажей нет разнообразия – бояре, холопы, воеводы и сам царь говорят единообразно, как по бумажкам. Уже к середине повествования стилистика романа начинает утомлять, хотя следить за развитием событий интересно до самого конца. При этом «Третий Рим» - самый лучший роман во всем сборнике.

К сожалению, два других произведения не так интересны. Несмотря даже на их более скромные размеры.

В «Наследии Грозного» Жданов развил гипотезу, по которой царевич Дмитрий по поручению царя был спасен. Вместо него был убит подменыш, а самого Дмитрия тайно увезли в Киев. Так удалось выжить сыну Иоанову, войти в силу, а что потом было – про то всем известно.

Но читать про эти дела скучно. Стиль остался прежним – а он уже давно приелся. Стало меньше действий и больше размышлений. Но о чём эти размышления? На протяжении всего романа автор мусолил одну и ту же мысль – как же ж плохо-то на Руси без царя! Бояре дурные, а царь –молодец! Только об одном и грезил русский народ – как бы явился Богом данный правитель, не ворюга Шуйский и не деспот Годунов, но чтоб законный, родной, православный! Уж он-то бы не дал боярам простой народ притеснять, всех бы их к ногтю прижал!

А Дмитрий-то! Государственного ума был, с малых лет всё понимал, за народ радел, справедливость вершил, и пострадал-то исключительно за своё великодушие.

Мысль эта плавно перетекает из второй части в третью. «Во днях Смуты» рассказывается, как бояре, страшась Лжедмитрия II, тушенского вора, зазывают на московский трон польского королевича. Много внимания уделено сборам ополчения Минина и Пожарского, но нет ни слова о самом их походе на Москву. Только лишь – диалоги, диалоги, диалоги. О том, что не нужны нам ни польский государь, ни «свейский кроль», ни шельмы-бояре, а нужен добрый молодец царских кровей, чтоб заботился о родной стране и хранил веру отцов, а уж мы за него – горой!

Быть может, эта мысль и была актуальна при жизни автора, по крайней мере, до семнадцатого года, но не теперь – как бы нам ни пытались эту мысль привить. К тому же за рамками сборника остались романы «Грозное время» и «Венчанные затворницы», в которых описана взрослая жизнь Ивана IV, и которые не выглядят хвалебной одой монархии.

Говорят, что в русском народе испокон веков жила сильная вера в царя-батюшку. Возможно, поэтому Лев Жданов был так популярен среди своих современников, ведь ему удалось оживить историю.

Почему люди пишут исторические романы? Что сподвигает их взяться, так сказать, за перо? Ведь изначально понятно, что ни рыба ни мясо получится. Если ты не чертов гений от литературы, конечно. Лев Жданов - не гений. Поэтому все эти окололитературные изыски, которыми приправлены якобы сухие исторические факты, вызывают скорее недоумение. Во-первых, зачем? История достаточна интересна сама по себе. Во-вторых, хочешь написать живой и красочный роман - ну не трогай историю, так будет убедительнее и читатель отнесется к твоим фантазиям лояльнее, что ли... В-третьих, кто является целевой аудиторией подобных романов? Эти люди существуют? Покажите мне парочку, я с удовольствием позволю им себя переубедить.

Начало трилогии описывает становление личности юного Иоанна, прозванного впоследствие Грозным. Автор явно разрывается между желанием красочно описать кровавые подробности детства будущего государя и в то же время показать себя этаким философом вне времени. Ох уж эти бесконечные попытки оправдать грязь и жестокость светлыми религиозными побуждениями. Именно под маской христианства с его "подставь другую щеку" удобнее всего прятать своих демонов. Иоанн в этом весьма преуспел. Так и отчего ж не преуспеть, когда тебе, ребенку с изломанной психикой, доступно объясняют, что ты - помазанник Божий, радость народа и оплот православия? Когда все твои действия объясняются промыслом Господним, сам поневоле начнешь в это верить.

Во время чтения второй части мне постоянно казалось, что опера Мусоргского "Борис Годунов" - и то намного достовернее и, пожалуй, смело может считаться историческим произведением. Куда там оперному Борису с его кровавыми мальчиками! Тут мальчик вполне реальный, смиренный молитвенник, полная противоположность Грозному, супергерой, призванный спасти наконец Отечество. Автор явно наслаждается тем, каким положительным получился этот персонаж и даже подталкивает нас к идее о подмене Дмитрия; о том, что богоизбранный наследник спасся, и только весьма недалекий читатель, дескать, может сомневаться и добавлять к имени царевича приставку "Лже"...

В третьей части Жданов явно сдувается, устает от высокохудожественных вымыслов и приступает к разудалому перечислению исторических (и не очень) личностей. Кто кого куда когда - с первого раза и не разберешь. Видимо, хитрый автор нацелился на то, что его произведение будут перечитывать. Простим ему эту самоуверенность и тихонечко закроем трилогию.