Рецензия на книгу
Третий Рим
Лев Жданов
WarmCat14 ноября 2015 г.Пугать царей – так вовсю!
3 декабря 1533 года отошел в мир иной Василий III, великий князь владимирский и московский. Властный и деспотичный правитель, потративший много сил на возвеличивание русского государства. Человек, в чьих мечтах было сделать Москву третьим Римом. Умирая, оставил он наказ боярам продолжать укрепление своей страны и благословил на княжение сына своего Ивана, которого современники потом нарекут Грозным.
Недаром пусть наш град стольный, аки третий и непреходящий вовеки, царственный град Рим, ото всех стран, ото всех народов христианских почитается…Так начинается роман Льва Жданова «Третий Рим», открывающий одноимённый сборник, в котором красочно описывается самый, пожалуй, «тёмный» период истории нашей страны: царствование Ивана Грозного и дни великой Смуты до воцарения на московском престоле Михаила Романова.
«Третий Рим» - исторический труд, здесь реальные события «завёрнуты» в выдуманную автором художественную обложку. Через стилизованные диалоги и описание бытовых сцен Жданову удалось передать дух той эпохи – и сделать это так хорошо, что порой кажется: да, наверно, так оно всё и было!
Особенно щедро осыпан лучами, обогрет теплом высокий детинец московский. Радостно сияют золотые главы церквей… Высокие звонницы облиты солнцем…Сразу представляется погожий осенний денёк, в который свершился постриг великой княгини Соломонии, первой жены Василия. Вот стоят стеной бояре, все в полном наряде, вот стоит в богатой ризе митрополит Даниил, а вот и сама княгиня – осунувшаяся, но ещё величественная и прекрасная.
Такова первая зарисовка-пролог; сама история начнётся позднее.
Вот слышится радостный перезвон колоколов, что возвещает всей Москве радостную весть – у государя Василия и его новой жены Елены Глинской родился, наконец, сын, долгожданный наследник.
А вот у постели князя Василия, умирающего от гангрены, собралась вся московская знать: воеводы, бояре, духовники, княжеские родичи, княгиня Елена с малыми детьми – Иваном и Юрием.
«Полно, брате! Клялись ведь мы!» - воскликнут братья Василия, и все прочие повторят ранее данную присягу, а у земли русской появится новый царь – Иван Четвёртый.
А далее – как по учебнику, но в красках. Вот бояре решают, как разобраться с Казанью, где власть захватил Сафа-Гирей, давний враг Руси. Вот затеял смуту князь Андрей, дядя Ивана, едва не спровоцировав братоубийственную схватку. Вот восьмилетний Иван стоит у ложа княгини Елены, умирающей от яда, напуганный её видом. Вот растёт царь-сирота, по малолетству подверженный любому влиянию. А властолюбивые бояре, ничуть его не стесняясь, вершат беззаконие, да ещё и стараются развить в ребёнке всяческие пороки – развратным царём управлять легче, так они смекают. Но не ведают они, чем это обернётся для них и для всей Руси.
Не произнесёт историк слово оправдания такому человеку; он может произнести только слово сожаления, если, вглядываясь внимательно в страшный образ, под мрачными чертами мучителя подмечает скорбные черты жертвы; ибо и здесь, как везде, историк обязан указать на связь явлений: своекорыстием, презрением общего блага, презрением жизни и чести ближнего сеяли Шуйские с товарищами — вырос Грозный.
— Соловьёв С. М. История России с древнейших временОживляя жизнеописание молодого царя, Лев Григорьевич сделал попытку объяснить дальнейшие поступки Ивана, те, что принесли ему грозную славу. И это ему удалось. Та обстановка боярской грызни и безудержного распутства, в которой рос Иван, губительно повлияла на его психику и сделала кровавым тираном. Но пока до этого ещё далеко…
Вот Иван читает поучения греческого царя своему юного наследнику и впитывает в себя старинную мудрость об управлении государством.
Вот русское воинство отправляет в очередной поход на Казань, закончившийся неудачей.
Вот беседуют друг с другом ближайшие сподвижники царя, пытаясь придумать, как наставить Ивана на путь истины.
Вот полыхает страшный московский пожар, подстроенный заговорщиками ради свержения Глинских. Вот бушует восставшая толпа, требуя крови оболганных родственников покойной Елены.
А вот и другой поход, закончившийся победой, когда после долгой осады и кровопролитного штурма русские войны смогли-таки взять Казань и выполнить завет князя Василия.
Все эти диалоги, бытовые сцены, мелкие детали, которыми автор насытил свой роман, придают «Третьему Риму» необычайную живость, и такое возникает чувству, будто не книгу читаешь, а смотришь художественный фильм. Меняется перспектива, проходят дни и года, мелькают города, появляются и исчезают люди из далёкого прошлого, оживлённые силой авторского воображения.
Увы, Льву Жданову не удалось «выдержать марку» до конца. В речах персонажей нет разнообразия – бояре, холопы, воеводы и сам царь говорят единообразно, как по бумажкам. Уже к середине повествования стилистика романа начинает утомлять, хотя следить за развитием событий интересно до самого конца. При этом «Третий Рим» - самый лучший роман во всем сборнике.
Порча властна над телом, но бессильна над душой, если страдала и любила на земле эта бессмертная душа.К сожалению, два других произведения не так интересны. Несмотря даже на их более скромные размеры.
В «Наследии Грозного» Жданов развил гипотезу, по которой царевич Дмитрий по поручению царя был спасен. Вместо него был убит подменыш, а самого Дмитрия тайно увезли в Киев. Так удалось выжить сыну Иоанову, войти в силу, а что потом было – про то всем известно.
Так закипела Москва при вести о первом отблеске тени Димитрия Углицкого, которая и сама реяла еще где-то за пределами телесного взора людей, в области их надежд, мечтаний и дум…Но читать про эти дела скучно. Стиль остался прежним – а он уже давно приелся. Стало меньше действий и больше размышлений. Но о чём эти размышления? На протяжении всего романа автор мусолил одну и ту же мысль – как же ж плохо-то на Руси без царя! Бояре дурные, а царь –молодец! Только об одном и грезил русский народ – как бы явился Богом данный правитель, не ворюга Шуйский и не деспот Годунов, но чтоб законный, родной, православный! Уж он-то бы не дал боярам простой народ притеснять, всех бы их к ногтю прижал!
А Дмитрий-то! Государственного ума был, с малых лет всё понимал, за народ радел, справедливость вершил, и пострадал-то исключительно за своё великодушие.
Мысль эта плавно перетекает из второй части в третью. «Во днях Смуты» рассказывается, как бояре, страшась Лжедмитрия II, тушенского вора, зазывают на московский трон польского королевича. Много внимания уделено сборам ополчения Минина и Пожарского, но нет ни слова о самом их походе на Москву. Только лишь – диалоги, диалоги, диалоги. О том, что не нужны нам ни польский государь, ни «свейский кроль», ни шельмы-бояре, а нужен добрый молодец царских кровей, чтоб заботился о родной стране и хранил веру отцов, а уж мы за него – горой!
Быть может, эта мысль и была актуальна при жизни автора, по крайней мере, до семнадцатого года, но не теперь – как бы нам ни пытались эту мысль привить. К тому же за рамками сборника остались романы «Грозное время» и «Венчанные затворницы», в которых описана взрослая жизнь Ивана IV, и которые не выглядят хвалебной одой монархии.
Говорят, что в русском народе испокон веков жила сильная вера в царя-батюшку. Возможно, поэтому Лев Жданов был так популярен среди своих современников, ведь ему удалось оживить историю.
1106