Сексус

Наконец-то я его дочитала.
Это чтение длилось без малого полгода. В один момент я просто бросила книгу, потому что не могла дальше ЭТО читать. Я думала, что никогда больше к ней не вернусь. Что эта книга так и останется недочитанной. Но вернулась.
Кто-то тут писал в одной из рецензий, что это очень тяжелая книга, особенно для нас, для женщин. Но ее нужно прочесть. Именно этим меня книга изначально и зацепила. Ну и еще, пожалуй, отменной аннотацией на обложке ("Что означают для вас отношения между мужчиной и женщиной? Вечную нежность - или извечную войну? Прочитайте - и решайте сами!"; это чертовски талантливо, ребята) и скандальной славой Генри Миллера. Наверное, с его творчеством следовало начать знакомиться с других его произведений, но.
Обо всем по порядку.

"Сексус" - это книга, которая не может не вызвать эмоций. Книга, по которой невозможно равнодушно пробежаться глазами и поставить в своей внутренней библиотеке галочку "прочитано" (хотя временами я умудрялась это делать, потому что я совершенно не помню, что было в начале этого романа, до того, как я его бросила читать).
Спектр моих эмоций при прочтении книги колебался от отвращения до восхищения. И отвращение было вызвано даже не описанием сексуальных сцен (ребята, а они описаны ОЧЕНЬ натуралистично, и еще там есть сцена секса втроем, спойлер, спойлер), не грубостью языка, а Миллер, следует заметить, совершенно не скупится на эпитеты, мат и всякого рода нецензурщину.
Отвращение вызывал сам герой, я не могла его понять, не могла понять, как так можно трахать все живое и при этом говорить, что ты любишь одну-единственную женщину - Мару, она же потом Мона (я так и не поняла, почему она поменяла имя, она вообще для меня такая загадочная фигура в романе)
Но потом, потом стало легче. Я вошла во вкус, и откровенно начала наслаждаться описанием эротических сцен (это действительно нечто), при этом жутко увязая в многословных рассуждениях главного героя, которые могли привести тебя куда угодно, от того места, где ты начал, абсолютно без какой-либо логики. Миллер может начать с секса и закончить Богом, и это в порядке вещей. В общем, в логику я не стала вникать, кажется, ее там нет и не было.
А что есть? Есть беспорядочные связи (между прочим, прошу заметить, это автобиография), есть как ни странно любовь (да, да, под конец романа я все-таки поверила, что он любит Мону, несмотря даже на то, что именяет ей направо и налево; секс в данном случае это разменная монета, способ ощутить свободу в этом несвободном мире, способ самоутверждения, выражение любви ко всему сущему, выражение ненависти ко всему сущему, проявление жалости, проявление сочувствия, способ получить то, что тебе нужно, веселое развлечение, средство потери контроля и чтобы забыть самого себя и всё, что тебя окружает и совершенно не устраивает. Это всегда что угодно, но только не секс. Это какой-то эмоциональный костыль что ли, как будто бы он не может иначе выразить то, что он чувствует, только таким способом). А еще там есть рассуждения, некоторые из них, те, что ближе к концу, особенно прекрасны, в общем есть над чем задуматься тоже.

Отдельно хотела бы отметить концовку. Это истерика и отчаяние человека, который перестал быть сам себе хозяином, и написано это так пронзительно, что поневоле чувствуешь его боль, боль человека, превратившегося в собаку, грязного пса Моны. Самое интересное, что финал романа происходит через какое-то время после основных событий, там не сказано это напрямую, но судя по биографии Миллера, это именно так. И вот этот разительный контраст между началом, когда он с помощью секса словно бы судорожно пытается доказать самому себе, что он всё ещё свободен, и концовкой, когда он не свободен абсолютно, поражает больше всего.
Наверное все-так для Генри Миллера любовь - это бесконечная схватка, в которой он в конце концов проигрывает.

И если бы все-таки вы меня спросили после всей этой рецензии: читать эту книгу или не читать? - я бы крепко задумалась. Потому что чтобы понять эту книгу и принять ее, нужно до нее дорасти. И я сама доросла до нее лишь совсем недавно.
Но катарсис случился, и это лучшая рекомендация.

Обычно, знакомясь с новым автором, я довольно долго привыкаю к его манере, ритму, интонации. Не спешу, адаптируюсь, осторожничаю. Генри Миллер шумно распахнул дверь в мою комнату, по-свойски плюхнулся в мое любимое кресло и без церемоний, как старый друг, с которым я не виделся многие годы, начал вываливать все что у него накопилось за все это время со всеми подробностями и нюансами. Рассказ его постоянно сбивается, мысль скачет, переходя в бессвязные потоки сознания и мелкие обрывки памяти. И этот поток завораживает, гипнотизирует, я пытаюсь очнуться посреди текста и не понимаю где я, ах вот, мы в такси на заднем сиденье с прекрасной молодой дамой, в которую он так возвышенно и поэтически влюблен, и кажется сейчас будет секс... Стоп, Генри, ты же не будешь все в подробностях описывать?
Но Генри плевать хотел на мои возражения и выдает детальный пересказ их любовных утех. Затем ещё одна сцена, ещё и ещё... Генри, ты уверен, что мне обязательно знать, что у вас произошло с той в умат пьяной ирландкой, которой ты помогал сходить в туалет по-большому? Но Генри уже не остановить, и он выдает ещё один почти десадовский эпизод.

Вот так у меня появился старый новый друг — Генри Миллер, друг, который с первых страниц очаровал меня талантом наблюдателя и поэта. Поэт — это ведь не про стихи, поэт — это умение видеть красоту и уметь передать ее словами.
Я попробую привести несколько цитат, чтоб было понятно, о чем я говорю, но боюсь без контекста, как бриллианты без оправы, они потеряют свой блеск, но все же.
Вот, например, он пишет о чопорной польской семье, без устали болтающей на родном языке:

Поляки были похожи на стоящих змей, с воротниками из шершней.

Какой точный, живой и яркий образ! Я слышу это шиение у жужание. Или вот:

Она плакала без слез. Я слышал как клокотал этот плачь внутри нее, как неисправный текучий унитаз.

Ну где вы ещё встретите сравнение женского молчаливого отчаяния с текучим унитазом?!
Отдельно хочется поблагодарить переводчика за прекрасно подходящее фонетически слово «клокочет».
Или как вам такое высказывание о молящейся женщине:

Её губы шевелились как у лошади, которой снится овёс.

Заметьте, лошадь овёс не жуёт, он ей всего лишь снится. Невероятной силы образ, построенный на столь неочевидном сравнении.

Sexus — сугубо биографичный роман. Ментальный слепок, сделанный со всей тщательностью и скурпулезностью. Это роман на кушетке у психоаналитика, где читатель — молчаливый доктор. Роман про любовь к нью-йоркской эскортнице и начинающей актрисе Маре — второй и главной жене автора. Это роман про принятие себя — себя слабого, немаскулинного человека.

В романе Миллер, устами главного героя, выделяет два слоя литературного произведения: то что написал автор, и то что автор хотел написать, подчёркивая важность понимания именно второго. Но я бы добавил сюда и третий слой — то что не хотел написать автор, но написал.
Не нужно быть психоаналитиком, чтоб понять, что за неуемным либидо и постоянным изменам любимой женщине, автор пытается себя оправдать, пытается убедить нас и в первую очередь самого себя, что он сам все это заслужил, что с ним поступили вполне справедливо, что полиция кармы действовала в рамках закона... Но только никакой полиции кармы нет, есть только непостижимый хаос чувств и событий, который плевать хотел на логику и гороскопы, и вот это принять сложнее всего. Поэтому хорошо, что у нас есть Литература: в ней всегда много смысла, в реальной жизни с этим сложнее.

Странное чтение получилось у меня с этой книгой. То что она в какой-то мере автобиографична, я узнала уже после того, как начала читать (а обычно я такое не люблю, мне подавай фантастику, выдумку, но никак не реальность). Еще больше я удивилась, когда поняла, что написана она давно,заподозрила я неладное, когда встретилось упоминание красной армии и противостояния СССР. Но да ладно, какая разница, когда это было написано, если ощущение жизни с тех времен не особо изменились.
Главный герой, он же рассказчик своей жизни, Генри - человек, к которому я так и не поняла как отнестись. Дело в том, что его отношение к любви, друзьям/приятелям, кажется слишком потребительским (и этим неприятно). Но его желание быть счастливым здесь и сейчас, не думать о будущем, не думать о последствиях - очень заманчиво звучит. Настоящий эгоистичный ублюдок, но как обаятелен! А главное, его стиль жизни, как будто он оседлал волну, и пусть вокруг творится все что угодно, волна несет его дальше и все получается, в руки валятся ништяки в самый нужный момент!

Наверное, я ему немного завидую, и пожалуй тут личное (несколько раз мне удавалось вот так же оседлать волну и в этот период жизни у меня все получалось, но недолго =))) ).
Тем книга и привлекает, при всей абсурдности происходящего, это как-то цепляет, отзывается где-то глубоко внутри.
Сложно было читать, время от времени хотелось бросить, но не жалею что дочитала и через некоторое время хочу все-таки продолжить знакомство с циклом.

Нью-Йорк двадцатых годов XX столетия. Главный герой, тридцатилетний служащий телеграфной компании Генри Миллер, редко бывает на работе и ещё реже - дома, где его ждёт нелюбимая жена Мод и абсолютно не интересующая его маленькая дочь, у которой, кажется, даже имени-то нет. Зато Миллер много общается с друзьями, пьёт, потребляет кокаин и лауданум, ходит в дансинг, мучается от творческой импотенции и потому беспрестанно трахает всё, что движется.

Сюжет "Сексуса" прост и незатейлив и описывает резкий поворот в биографии писателя, когда он встречает Её - платную танцовщицу Мару, впоследствии переименовавшую себя в Мону и ставшую его законной супругой. Их отношения построены на плотских утехах. Понять, почему вдруг именно эта насквозь лживая девица вызывает у протагониста такой восторг, довольно сложно - ведь Миллеру, похоже, открыты все женские ворота США. Любая девушка и дама только того и ждёт, чтобы накинуться на писателя, оседлать его и загнать в скачке любви, да ещё и подружку приведёт. И всё это пятидесятилетний автор опишет языком образным, сочным, однако достойным лучшего применения, чем изображение случек (с таким отношением к ним самого лирического героя иначе их не назовёшь). К тому же все описания секса доведены до абсурда даже с порнографической точки зрения - женщины кончают десятками ряз, текут от одного миллерового взгляда, а мужские дубины, кувалды и домкраты стоят долго и по пять раз за ночь.

Как это ни странно, читать "Сексус" бывает интересно. Местами, когда Миллер не трахает кого-нибудь, там проскакивают любопытные мысли и неординарные образы. Эпизодически из эротического тумана встают лики нью-йоркского гетто или пригородные пляжи, в гавань сюжета заплывают друзья и знакомые писателя. О них он пишет интересно, с ностальгической теплотой, юмором, иронией, демонстрируя свой писательский дар. Чего стоит описание польского языка:

А вот его отношения с женщинами вызывают отторжение. Если у Миллера на члене появились пятна, то это Мона, потаскуха этакая, его заразила. Презервативы для слабаков. Жена, хоть протагонист её и не любит, а она не любит секс, всё же должна исполнять свой супружеский долг. А то лежит себе в постели просто так и спит только. Вот это очень сильно отталкивает. И пусть литературоведы-постмодернисты испишут хоть целые тома на тему того, что Миллер на самом деле хотел показать "репрессивное давление культуры" на человека и критиковал тлетворное влияние индустриального общества на искусство, я скажу, что герой просто крайне нечистоплотный в моральном плане тип.

Генри Миллер. Ты бог. Бог сарказма, морализма, секса, и писательства. Бесстыдник ты, Генри. Настоящий король своего дела. Начальные фразы начинают будоражить внутри вас, а далее просто не остановиться. Но! Читал книгу я почти месяц, из-за того "слишком идеально". Так и есть.

У нас автобиографическая трилогия: Сексус-Плексус-Нексус. Поток просто прекраснейшего текста, и витвиеватого сюжета. У нас в центре повестования сам писатель - Генри Миллер, и его жаркой и весьма сумбурной жизни. Должен признать, жизнь у него была крутой. Раз за всю книгу он перетрахал своих подруг, и свою возлюбленную на тот момент. Но, в его книге столько умных фраз и изречений, что удивляешься его интеллектуальности. Аттеншн: в книге очень большое количество сексуальных сцен и матов.

Поэтому, вы должны знать с чем связываетесь. Секс описывает он весьма откровенно и с подробностями. Его жизнь - сплошной каламбур, и весьма нелегкая. Безжалостный и бессердечный сукин сын. Но и при этом, остается крутым писателем. Люди, по мнению Миллера - тонут, как корабли. Он расскрывает истинную душу женщины, и я думаю не всем это сравнение понравиться. Вчитываясь в его строчки, ты понимаешь - ну ведь да! Да. Он, как животное, вгрызается и атакует прозу. Провокационный и умный. Его проза обладает таким ядовитым свойством (в хорошем смысле). Генри Миллер не пишет о порно. Он пишет о нашем мире, о самых грязных и постыдных для человеческих глаз проблемах. И о любви.

Чего греха таить, февральский бонус -"Роза распятия, читался тяжело. По большей части, наверное, потому что мне не нравится читать книги,в которых не так много событий и развития сюжета.
Трилогия Генри Миллера Роза Распятия состоит из трех книг: Секусус, Плексус, Нексус. Книга рассказывает о жизни писателя в Нью-Йорке и, судя по всему, носит автобиографический характер.
Что меня удивило во время чтения: несмотря на то, что события в нем развиваются не так активно, а больше пространных рассуждений, но читается она легко, у автора приятный к прочтению стиль, что прилично упрощало мою задачу. А во-вторых при всем обилии сексуальных сцен, особенно в первой книге, роман не воспринимается как порнографический.
Главный герой не вызывает симпатии или теплых чувств. Его потребительское отношение к жизни раздражает, его пренебрежение к другим людям меня откровенно бесило. Даже к любимым женщинам он относится как к красивым и по-своему любимым, но вещам:

Любить или быть любимым — не преступление. Преступление — уверить кого-то, что его или ее ты будешь любить вечно.

Женщина, искренне благодарная за оказанное ей внимание, почти всегда расплачивается своим телом.

Свою первую жену он считает предметом мебели, который пора выбросить, потому что он раздражает.
Если сначала кажется, что он искренне полюбил Мару-Мону, то позже она становится дле него средством к удовлетворению похоти и средством к существованию за ее счет и счет ее многих воздыхателей. Но это не мешает Миллеру считать Мону своей безраздельной собственностью. Увидев ее страсть к Стасе, он стал недоверчивым и подозрительным, небезосновательно, конечно, но все же, шпионил и вынюхивал.
А еще его свобода взглядов и раскрепощенность применяется только по отношению к самому себе. Он открыто пишет о том, что ему несимпатичны люди нетрадиционной сексуальной ориентации, что при его привычном укладе немного странно.

Беспорядочная богемная жизнь,которую ведет герой, его лень и желание жить на всем готовеньком: иногда он ведет себя практически как альфонс, - почему-то дико раздражает. Как говорил любимый Чендлер Бинг: "Мы выберемся из этой безвыходной ситуации, женщина, даже если мне придется заставить тебя работать в два раза больше". Но Чендлер-то шутил, в отличие от Миллера. Все-таки в моей голове заложены иные представления об образе мужчины. При этом он жалеет и оправдывает себя, что тоже не способствует любви к нему.

Писатель в диком восторге от самого себя, и в восхищении от своих писательских потуг, хотя если смотреть объективно, в то период он практически ничего путного не написал. Возможно, эти годы подготовили почву для его дальнейшего развития,потому что бесконечные путанные мысли и пространные рассуждения вылились в огромные романы, попахивающие графоманством. Некоторые моменты похожи на на автобиографию, а на сумасшедшие, похотливые фантазии.

Миллер особенно любит русских классиков: его любовь к Достоевскому даже какая-то нездоровая, почитание наравне с отрицанием. Он много пишет о Гоголе, Горьком, Бердяевом, планирует съездить в Россию. Вообще ему очень хочется вырваться из Нью-Йорка, Америки. Его мечта - поехать в Европу, а в центре этой мечты, как священный грааль - грезы о Париже. Я читала, что результатом этой поездки стал Тропик рака, но после трилогии прочесть ее желания совсем не возникло.

В общем, я не слишком вдохновилась этой книгой, но при всем акценте на похоть и эгоизм писателя есть еще и его удивительный реализм на жизнь и, иногда, людей. И это было приятной частью чтения.
Кто знает, может, так и стоит жить? Одна мысль, которую доносит до нас Миллер мне все же нравится:

Честность и полет фантазии. Где заканчивается одно и начинается другое... Все смешалось в антагонистических порывах. Искусство и деграданты, философия и животный секс, жизнь и больные, искалеченные души, богемность и нищета. Таков был мой первый... Генри Миллер. Мы провели вместе непростой месяц. Роман Сексус удивляет, отталкивает и притягивает. Я чувствовала себя извращенкой и считала Миллера извращенцем, то проникалась его идеями и размышлениями и возносила его на пьедестал мыслителя. Убеждена, этот коктейль из порнографии и мыслей не просто так.
Бесспорно, произведение не оставляет равнодушным, оно вызывает любопытство, метания и сомнения. Очень на любителя. Впечатления столь неоднозначны, что впереди я наметила себе задачу больше ознакомиться с доступной информацией о Миллере. Лекции Аствацатурова (спасибо Кате @katringalgut) меня уже ждут.
P.S.: в образе Ульрика мне настойчиво видится Энди Уорхол.
4/5

Роман о всепоглощающей любви. Несмотря на страстное увлечение своей новой пассией Моной, герой Миллера продолжает ходить направо и налево. Проза очень миллеровская, исповедальная, с лирическими, метафизическими и сюрреалистическими отступлениями об обществе, вечных ценностях, детстве, своей стране, Париже, путешествиях, женщинах и их отношениях с мужчинами. Миллер много читал, любил, странствовал. В его арсенале Гамсун и Гессе, Достоевский и Ницше, Жан Поль и Новалис, Рабле и Сервантес, Селин и Лоуренс, также увлеченность идеями психоанализа Фрейда, Юнга и Ранка. Герой Миллера интеллектуал – мечтатель, странник, зачитывающий до дыр «Дорогу к Риму» Беллока (к сожалению или нет, но данный автор выпал из поля зрения наших издателей, как впрочем и Жан Поль). Возможна ли любовь у мятежного мечтательного духа, любящего свободу? А может это всего лишь ускользающая иллюзия? Генри Миллер пытается ответить на этот вопрос, плавно переходя в притчу о молодом турке, брошенном женщиной. Он готов делать кучу мелочей, чтобы сделать счастливой свою любовь, но не готов расстаться со свободой. И лишь бегство из мрачных городских джунглей, в далекую неизведанную страну может на время дать облегчение в забытьи, но не спокойствие. В «Парижской трилогии» герой Миллера долгое время ходил на пристань и ждал свою Мону, но время упущено. Пожалуй, по силе роман не уступает "Парижской трилогии".

Затрудняюсь точно определить жанр. Роман, как написано в аннотации? Сомневаюсь, ведь сюжета почти нет. Эссе? Скорее всего. Принцип повествования – плетение французской косы: то и дело добавляются новые прядки с периферии, которые плавно вливаются в основной колос. Но это, безусловно, талантливое хитросплетение, оставило меня почти равнодушной. Французская коса моей жизни тоже уже длинна и толста, и периферийным зрением я продолжаю видеть то, что можно зацепить еще и вплести в колос. Миллер почти не смог заставить меня задуматься о чем-то таком, что никогда раньше не приходило в голову. Все время хотелась сказать: «да я уже в курсе» и опустить пару страниц. Кроме самого Миллера из повествования не поднял на меня глаза ни один герой, ни одна героиня. Особенно размыты женщины – одна алчущая разверстая вагина: одна пошире, другая – поуже, третья – особо мягкая и уютная, как перчатка. Женщины что-то пытаются делать, играть в театре, танцевать, ходить к знакомым гинекологам, есть, пить, испражняться, но это всего лишь способ заполнения абсолютно ненужного им времени в отсутствии совокупления, которое и является настоящим смыслом их жизни.
Все же из приятного: многое, оказалось созвучным, например, размышления о друзьях: «Радость деструктивна, от твоей радости другому становится как-то не по себе…»; о писательстве, искусстве:(«Будь моя воля, я бы всех творческих людей посадил на хлеб и на воду, вот такую бы диету для них устроил. … Жратва – яд для духа», « Творение – вечное действо, совершающееся на линии границы двух миров.», «Творчество! Вознесение к высям! Преодоление себя! Прыжок выше головы», «Творчество – игра!»
«Хочу увидеть, как я выгляжу в зеркале, когда глаза мои закрыты» - Миллер. Да, мне тоже всегда было это интересно. Пыталась закрыть один глаз и не акцентировать внимание на другой половине лица с открытым глазом… Думала – моя дурь, оказалась и Миллеровская.
И еще: мы суетимся, выворачиваемся наизнанку для чего-то и кого-то, но «…если я завтра окочурюсь, они как-нибудь сумеют прожить и без меня». Я часто об этом думаю, только вывод делаю всегда другой, не Миллеровский.
А вообще, эссе – очень эгоцентричный жанр. Я сейчас тоже пишу нечто похожее, и мне это гораздо приятнее, чем варить суп.
А что же, собственно, «сексус»? Мужчины воспринимают этот самый «сексус» иначе, чем большинство женщин, а потому – отсюда все и идет… Мужчинам кажется, что для женщин нет более вожделенного предмета, чем их половые члены, и потому они пишут о них с таким пиететом. Мужчины дают своим «дружкам» столько ласковых названий, применяют столько синонимов, сравнений и метафор, что женщинам остается только восхищаться этим и поддакивать. Право слово, запишут в ханжи и лицемерки, если скажешь, что пропустила в повествовании тот момент, когда героиня с чуть ли не текущей по подбородку слюной вожделения расстегивает мужчине джинсы, вытаскивает его «петушка» и «сосет» сей предмет, яко леденец. Вообще-то, сосите, что хотите и сколько хотите, и даже можете тянуть это в литературу, но не называйте ее при этом «изящной, сюрреалистичной и, особенно(!!!) – шокирующей». Вот если бы я впала в шок от лихо закрученного сюжета, то тогда да… А описания различных форм соития мне были интересны лет в 19, когда я этого в своей жизни не имела. С тех пор, как я замужем, и только протяни руку – получишь в том варианте, в каком захочешь, читать мне об этом очень скучно. Никакого шока. Апатия. И уж если читать, так какое-то необычное красивое описание, а не передачу животной случки. Не, я не ханжа! Я вообще за секс! Это норма жизни, и каждый внутри него устраивается, как ему комфортно вместе с партнером. Но…Так, как о сексе пишет Миллер, можно описывать только дефекацию для больших любителей этого дела. Про ненормативную лексику уже много раз писала, но повторюсь: считаю, что у писателя, ее употребляющего, беден словарный запас, ибо в нашем «великом и могучем» очень много слов. Может, в английском меньше, не знаю. Я «немец» по скудному ВУЗовскому образованию.
Еще раз скажу, что мне особо претит отношение господина Миллера к женщинам. Впрочем, он недалеко ушел от других пишущих мужчин. Вы наверняка читали нашенского Анатолия Тосса. Одна из его книг особенно идиотична с точки зрения нормальной среднестатистической женщины. Называется как-то, типа: «Фантазии женщины среднего возраста». Я уже не раз говорила, что ему надо бы сменить название на «Фантазии мужчины среднего возраста о том, как бы ему хотелось, чтобы фантазировали женщины». В общем, Тосс - отечественный Миллер по части разнообразия описаний половых актов и придания им, актам, особого сакрального значения. Женщины Миллера, Тосса и Ерофеева, редко носят белье, потому что только и ждут той сладостной минуты, когда их особо изощренно «отдерут», «забив свой шомпол поглубже». Этот великий «драл» сии мужички почему-то называют любовью.
Миллер поминает нашего Достоевского на предмет того, что он, дескать, тоже не гнался за сюжетом. Не соглашусь. У Ф.М. сюжетные книги, а что в них помимо сюжета, вы и сами знаете. Произведения Достоевского рвут душу без нецензурщины и циничного описания половых актов, и это впечатляет меня гораздо больше опуса Миллера. В том-то и проявляется гениальность нашего классика, что его герои и страстны, и сладострастны, и эротичны, и извращены, и распутны, и бесноваты, и все это передано классическим языком без прямого описания половых отношений и насилия. А как же мало останется от «Сексуса», если из него весь «сексус» убрать? Вы можете сказать, что в данном конкретном случае «сексус» - и есть та самая квинтэссенция повествования, что и отражено в названии. Данную квинтэссенцию (еще и богато иллюстрированную), я часто читывала на школьных партах. Про то, как «я вставил свой…в ее…» девятиклассники пишут вполне по-миллеровски. То есть, для подобных описаний вовсе не обязательно быть величайшим американским писателем или хотя бы филологом Ерофеевым.
Кстати, я давно раздумываю над тем, имеют ли право на существование книги, написанные прекрасным языком, но проповедующие безнравственность (хотя бы лишь отдельными своими частями). Первый раз задумалась после прочтения «Пианистки» Элинек, известного всем лауреата. Я с большим интересом следила за полетом ее мысли, восхищалась синтаксическими конструкциями, удивительно смелыми украшениями языка, но… дочитать до конца так и не смогла. Все, что она описывает, настолько несимпатично, а порой тягуче отвратительно, что в самой сердцевине меня очень скоро закисала густая беспросветная тоска, от которой трудно было отплеваться. При этом я вовсе не считаю, что лит-ра должна быть исключительно эстетствующей, а потому обходить стороной всяческий жизненный негатив. Ничего подобного. У того же Достоевского… можно не продолжать…
Вы можете спросить, каково оно, мерило нравственности и безнравственности. Для меня (разумеется, я только о себе) это все та же ненормативная лексика, бесконечные половые акты, описание мокроты у женщин между ногами, напряжения мужского полового члена и прочего в том же роде. Да, это жизненно, но так же жизненно описание плавающих в унитазе фекалий (см. Ерофеева). Читать я об этом не хочу, потому что много раз видела, знаю, как выглядит, и Ерофеев с Миллером вряд ли добавят в сие какую-то изюминку. Я считаю, что нет какие-то особых (или не особых) случаев, когда подобные описания оправданы, вытекают из контекста и проч. Не считаю русский мат (и любой другой) определенной философией и достойным изучения языком. Для меня ненормативу нет оправданий ни в литературе, ни в жизни. Однажды случайно довелось прочесть в блоге юной девушки примерно следующее: «мы живем в сумасшедшем мире... теперь в большом почете сатана, одежда не прикрывает, а подчеркивает, искусство ищет красоту в отвратительном...». Я запомнила, потому что готова подписаться под этим. Могу добавить, что сейчас немодно протестовать против безнравственности. Более того, люди преувеличенно радуются порнографическим карикатурам, стишкам, роликам, чтобы, не дай Бог, их, как я уже писала выше, не заподозрили в ханжестве, несовременности, двуличии, лицемерии или трусости. Наш нынешний юмор почти весь построен на том, что – ниже пояса. Есть подобные и женские романы, и даже детективы. Для меня это примитивно и убого. И – непрофессионально опять-таки потому, что ума большого не требует. И не вторично, а десятирично, да еще и в n-ной степени. Кстати говоря, сам Миллер о себе в «Сексусе» (а трилогия, как написано на обложке, автобиографична) пишет, что если бы в нем было меньше интеллекта (или ума… не буду уж искать цитату), наверно стал бы извергом. Я тоже так думаю. Те грубые сексуальные фантазии, которые он изложил в книге, наверняка претворились бы в жизнь, и мы видели бы вместо писателя – насильника. То же и с Ерофеевым…
Возможно, истощив сексуальные фантазии в «Сексусе», в «Плексусе» и «Нексусе» Миллер пишет о чем-то другом, но, боюсь, нового не почерпну. Я тоже уже много чего видела, обдумала, переосмыслила. Есть слабая надежда только на то, что Миллер по-своему выразит то, до чего я уже дошла и без него. Не надо уже. Жажду альтруизма, то есть – сюжета – для читателя. А если в сюжет будет вплавлено еще и собственное мировоззрение – получится шедевр. В общем, лучше перечитаю что-нибудь из Достоевского.