Пианистка

АБСОЛЮТНО СУБЪЕКТИВНОЕ МНЕНИЕ
Осмелюсь предупредить, что все, изложенное ниже, ни в коей мере не является рецензией. Это, скорее, чистый поток сознания, несколько упорядоченный, но малосвязный.

Короче, я снова жертва маркетинга. Надпись на обложке (большими буквами!!!) "Нобелевская премия по литературе 2004", многочисленные положительные рецензии на ЛЛ, нашумевшая экранизация, до которой в свое время не дошли руки - все это очень быстро занесло книгу в список "хотелок". Кто-знает, сколько бы еще сие творение там болталось, на на флешмобе-2011 "Пианистку" мне любезно присоветовала SandyReid . Делать стало нечего и пришлось ускорить знакомство с г-жой Элинек и ее "Пианисткой"...

СОБСТВЕННО, КНИГА

Я давно не тянула с книгой так долго. Обычно, если книга мне не нравится, я бросаю ее читать. А здесь - не поучилось. Пришлось без малого три месяца (небывалый для меня срок) буквально по паре страничек в день прорываться сквозь мозгозавихрения Елинек.
Дальше могли бы последовать распространенные клише "липкая книга", "грязная", "уродливая", "после прочтения захотелось в душ" и прочие подобные перлы. Но их было высказано столько, что просто лень повторяться...

Книга довольно саркастичная, но еще более подходящее определение - амбивалентная. Уж больно много в ней мест, когда и речи не может быть об однозначном отношении к героям и событиям...

ЭРИКА

Мать поклоняется ребенку как идолу, требуя одной только скромной платы взамен - всей его жизни целиком (с)

Абсолютно мерзкое существо. Мерзкое в своей неопределенности, нерешительности, глупости. В принципе, не только Эрика, но и ее мать. Пожалуй, Эрика скорее не женщина в привычном смысле этого слова, а аллегорическое существо, которое Елинек наделила всеми качествами, который способны сделать отвратительным даже белокурого ангелочка.

И в то же самое время Эрику жалко. Жалко хотя бы потому, что она стала этаким скопищем семи смертных грехов, главный из которых (в случае Эрики) - гордыня. Жалко за то, что она так и не узнала (и даже не стремилась узнать), что же такое счастье. Хотя, по сути, она и не имела шанса понять - человек, вокруг которого нет радости и любви, никогда не узнает счастье, даже если столкнется с ним нос к носу.

Эрика, несмотря не свою омерзительность, не смогла оставить меня равнодушной - всю книгу ловила себя на мысли, что хочется что-то Эрике посоветовать, вправить ей на место мозги, вмешаться в какой-то момент. Крайне редкое ощущение, по-крайней мере, для меня - обычно дистанцируюсь от героев и получаю удовольствие от сюжета.

ЕЛИНЕК

Елинек, как автор, оставила странное впечатление. Я, в приницпе, понимаю, что тот же Паланик может получать удовольствие, смакуя свои "Кишки" или превознося жестокость "Бойцовского клуба". Ну ладно, он - мужик. Им можно. Но женщина, копающаяся в мерзких отбросах общества??? Бррр, увольте.

Создалось впечатление, что писала женщина с конкретно исковерканной собственной жизнью, которой и сказать-то позитивного нечего (Нет, я все понимаю - это творчество, такую блажь может написать и счастливая мать-пятерых-детей-домохозяйка, но есть одно НО... Здесь сработал перенос ауры книги на автора. И вся та мерзость, которая вышла из печатной машинки Елинек, теперь четче ассоциируется как раз не с произведением, а самой авторшей).

НОБЕЛЬ

А вот по Нобелю я не могу сказать ничего однозначного, поскольку в голов крутятся две диаметрально противоположных (или, если уж следовать ранее принятой терминологии - амбивалетных) точки зрения.

Итак, первая.
Чем обкурился нобелевский комитет перед тем, как решить награждать эту мерзость? Почему тогда Паланик до сих пор без Нобеля? Например, слабо наградить его "За пропаганду мира во всем мире"? Наш мир и так не совершенен. И, мягко говоря, не добр. И мерзости в нашей жизни итак, мягко говоря, хватает - вон, сколько ее льется из зомбоящиков... Зачем надо было давать Нобеля и тем самым создавать дополнительный ажиотаж вокруг того, что каждый пытается вытеснить из своей жизни?

И вторая
Несмотря на все то внутреннее отторжение, которое вызывает "Пианистка", Нобель вполне заслужен. Елинек наврядли просто так выливала ушаты дерьма - она получила именно тот результат, который планировала заранее. Вся та неоднозначность, весь ажиотаж вокруг книги, все омерзение, которое она вызывает - все это было заранее спланировано. Да и как лучше можно заставить людей задуматься о том, насколько карикатурно-отвратительным они сделали мир вокруг себя? Пожалуй, только приотрыть им в него небольшое окошко. И заставить взглянуть на этот мир так, что бы читателям показалось, что осудили они сами, а никак не автор... И поскольку достичь подобного результата не так-то просто, то в Нобелевском комитете и решили поощрить не в меру таланливую авторицу.

***

Если бы "Пианистка" попалась мне немного в другое время, то, неисключено, что я проявила бы уважение к господам из Нобелевского комитета. И поставила бы оценку "нейтрально". А может быть даже "Понравилось". Но сегодня звезды сложились иначе...

ПРЕКРАСНАЯ книга о МЕРЗКОМ.

Сомневаюсь, что книга может кого-то оставить равнодушным. У кого-то она может вызвать восторг, у кого-то омерзение – эмоции могут быть самыми разными. Лично я не могу до конца определиться с мнением об этом романе. Всё же есть в нём что-то, что мешает высказаться однозначно. Итак, постараюсь обо всем по порядку.

Литературный жанр книги – роман. И любовь в этом романе присутствует, несомненно. Но совсем не та, которую хотели бы видеть романтически настроенные читатели. Замечательная классическая музыка Шуберта, Шопена, Бетховена окутывает книгу, создавая замечательную романтическую атмосферу и настраивая на соответствующий лад. А вот главная героиня – учительница музыки Эрика Кохут, имеющая склонность к вуайеризму и садомазохизму – вряд ли тянет на романтического персонажа. Роман этот, прежде всего, психологический, позволяющий выявить то, что стоит за искривлениями человеческой души. И госпоже Елинек это, безусловно, удаётся.

Эрике Кохут «уже за тридцать». Отец её умер в сумасшедшем доме, а мать каждый день исправно ждёт свою дочку с работы. Эрику взращивают в атмосфере повиновения. Благодаря матери, женщина убеждена в своей уникальности, исключительности («Такое явление, как она, Эрика, бывает всего один раз и никогда не повторится»). Но всё же у Эрики существует потаённый мирок, надёжно укрытый от неусыпного ока матери. После занятий музыкой женщина посещает секс-шопы, или отправляется в парк шпионить за уединившимися там парочками. Проблемы в семье выливаются в целый комплекс сексуальных девиаций. Семья представляет собой микромодель окружающего мира, и именно в семье закладываются основы будущего поведения человека. Эрика считает своё окружение никчёмными людишками, даже её ученики не вызывают в ней чувства снисхождения. Если какая-то любовь и есть в её жизни, то это любовь к своей матери, причём доходящая иногда до абсурда. Эрика наносит себе раны, чтобы убедиться, что она способна чувствовать, что она живой человек. И весь ураган страстей в её голове, копившийся долгие годы, обрушивается на юношу по имени Вальтер Клеммер, дерзнувшего вторгнуться в семейство Кохут.

Вальтеру Клеммеру уделена особая роль. Он выступает в роли некоего катализатора для Эрики. В начале книги его жизнь весьма приятна и безоблачна: он учится в техническом университете, посещает уроки музыки фройляйн Кохут и тайно мечтает об этой женщине. Беды обрушиваются на него, когда он начинает потихоньку превращать мечты в реальность. Эрика совершенно не щадит чувств юного Клеммера, раскрывая свою сущность в письме, адресованном юноше. Она просит его причинять ей боль, чтобы его любовь поглотила её всю без остатка. Вальтер Клеммер, прочитав письмо, в котором Эрика излагает свои требования, испытывает недоумение и недоверие (« Разве такое может пожелать женщина, великолепно играющая Шопена?!»). Смешение высокого искусства и низменных желаний представляется весьма оригинально. Желание Эрики явно сказалось на психике Вальтера, ибо в один момент он всё же не выдерживает и срывается на ней. Эрика понимает, что нужно было ей совсем не это, не то, что она излагала в письме. Боль и унижение не могут заменить любовь и ласку. Но прошлого уже не вернуть, и Эрика без всякой злобы тычет себя ножом в плечо, давая выход внутренней боли.

Хотелось бы сказать пару слов об экранизации этого романа. Фильм, как мне кажется, вышел очень достойным. Большую часть книги занимают описания, диалогов в ней не так много, а это должно значительно усложнять работу режиссера. Думаю, многие зрители, не читавшую книгу, после просмотра задаются вопросом: а о чем, собственно, был этот фильм? Режиссер потрудился настолько, насколько это возможно для произведения подобного рода. Все сложности и нюансы этой книги невозможно перенести на экран, так что я бы посоветовала перед просмотром фильма ознакомиться с первоисточником.

Эрика и ее мама живут вместе. Эрике за тридцать, она пианистка и учитель. Мать поглощает всю её жизнь. Эрика ходит на работу потом домой, снова на работу, потом домой. А иногда... Иногда Эрика между домом и работой ходит в притон разврата. Ее понятия о чувствах и эмпатии совершенно в другой плоскости от людей вокруг. И когда дело доходит до проявлений любви, она оказывается в кромешной тьме.
Мне кажется, это самая живая и телесная книга, которую я хоть когда-то читала. В ней есть всё: одиночество, исключение социумом за непохожесть, насмешки, которые часто не замечаешь, иллюзия правильности, удушающее высокомерие и исключительности, искаженное понятие о любви и чувствах.
В жизни Эрики появляется подросший ученик. И вроде вот она, жертва, сама лезет в её лапы. Но Эрика не может справиться, она пробует новые, такие желанные годами способы общения именно с ним, этим сторонним человеком, буквально избранным и терпит крах.

Мне очень понравилось, как Елинек закончила роман. Она вдруг резко глазами Эрики описывает вечер и людей, которые встретились пообщаться, прогуляться, весело провести время. И это кажется таким необычным, как будто девушка никогда и не замечала, что есть мужчины и женщины, социальные группы, простые люди. Как будто она в обнимку с музыкой существовала 30 лет оторванно от них, и вдруг простые человеческие, новые, непривычные отношения внезапно повернули ее на 180 градусов. Эрика оказалась совершенно не способной понять, как теперь жить с этими новыми чувствами, столько лет спящими внутри неё.
История про свободу и невозможностью с ней справиться, а Елинек - богиня.

Великолепная история! Стиль Елинек, метафорическое повествование, довольно тяжело идет с непривычки, но при углублении и с приобретением сноровки, уже перестаешь испытывать дискомфорт в манере образной передачи, и перед глазами читателя разворачивается пронзительная человеческая трагедия. В принципе, это даже очень глубокая психологическая драма, что в стиле Елинек напоминает выворачивание ее главной героини наизнанку.

Это трагедия разбившейся любви, непонимание поколений и их зависимости и манипуляции, это самобичевание своими неудачами и, в конце концов, это схватка за выживание. Елинек умело запрятала сюжетную линию за витиеватыми метафорами, которые гипертрофируют и все же до боли точно отображают суть. Само повествование - сплошная метафоричность, едкая, цепляющая, но совершенно справедливая. Благодаря этой разъедающей реализм метафоричности, возникает невероятно утонченная передача эмоциональности. Однако, стоит признать, проза Елинек не для среднестатистического читателя, скорее для редких гурманов. Но красочностью языка и шириной взглядов Елинек трудно не восхититься!

Эрика талантливая пианистка (в том, что она талантлива сомневаться не приходится, ее сломила непредвиденная ошибка и через чур большие надежды матери, которая та самоуверенно водрузила на плечи дочери, и эта история человека, который смог бы стать великим, но хоронит свой талант и варится в собственном соку своей нереализованности) жизнью которой распоряжается ее мать, которая в калейдоскопе аллегорий может показаться читателю эгоистично беспощадной, больше исполняет роль единственной надежды Эрики на великую карьеру и гложущей душу совести. И встреча с Эрикой должна была стать роковой в жизни молодого Клеммера - ведь он был покорен ее талантом и мысль об обладании этой женщиной, изводила его, однако снова... Снова Елинек подставляет своей героине подножку, чтобы она оступилась и снова упала в грязь лицом. Она могла сделать Эрику счастливой, лишив ее права на творческую самореализацию, сделав ее свободной, счастливой, любимой женщиной.

Очередная жуткая история от лауреата Нобелевской премии.
Время действия конец 70-х — начало 80-х годов прошлого века. Австрия, Вена.
Эрике Кохут 35 лет, она преподаватель по классу фортепиано в Венской консерватории. И все эти годы она провела рядом с матерью под жёстким контролем. Живут они в небольшой съемной квартире и копят на собственное жильё и конца и края этому нет, лишь мечты. У Эрики даже есть своя крохотная комната, но на двери нет замка и нет кровати. Она спит на одной кровати с мамулей. Руки всегда должны быть над одеялом, а то мало ли что взбредет в голову.
Живет Эрика по строгому графику. Мать должна твердо знать, где её ребенок находится в данную минуту. Она знает телефоны всех мест, где бывает её дочь. Даже местного кафе. Никогда не упускает случай проконтролировать. Если дочь опаздывает, то её ждет бесшумный скандал с дракой, бесшумный ради соседей, чтобы не было неприятностей. Взаимные тумаки, вырывание волос, но мать всегда побеждает. Она опытнее и знает все слабые места дочери — как не стыдно лупить старую мать, она всю жизнь на Эрику положила, пенсия у нее мизерная и если бы не заработки Эрики, то самостоятельно на эти деньги родительница бы не прожила, у дочери сердца нет, как помыслить можно, чтобы мамочку отправить в государственную богадельню? Хотя отец Эрики как раз в таком заведении, на старости лет крыша поехала и возиться с ним у любящей жены желания не возникло. Сплавила в момент.
Елинек подробно знакомит читателя с жуткой жизнью Эрики. Мать опытный манипулятор и садист. Пыталась сделать из дочери концертирующую пианистку, но не получилось. Нет, мамочка не говорит дочери про её бесталанность. Напротив, уверяет, что она гениальна и особенная личность во всем, просто недостаточно старалась, а вокруг недостойные обыватели, неспособные распознать настоящий талант. Эрика верит. Этакая мания величия с комплексом вины.
Эрика просто ходячая психотравма, эта книга должна входить в список дополнительной литературы для ординаторов-психиатров.
Жертва ежедневного пожизненного психологического насилия, она украдкой сама творит неприглядные вещи. С детства в переполненном транспорте то щипнет кого-нибудь, то ногу специально отдавит, то по голени саданет что есть силы. Вымещает на окружающих собственную боль. Ну и лезвием режет себя украдкой, когда мамули нет дома. Ходячий оголённый нерв.
При такой жизни она все же ухитрилась пройти через несколько коротких связей с мужчинами, но её быстро бросали. И теперь она выплескивает сексуальную энергию бродя по стриптизам на окраинах города, и подглядывая за совокупляющимися парочками в кустах парков.
Вторая страсть Эрики — классическая музыка. Учеников муштрует на совесть. Основная работа, репетиторство.
И вот однажды у неё появляется ученик. Вальтер Клеммер. Моложе лет на 10. Привлекательный и самоуверенный, желающий заполучить учительницу музыки, как трофей. Её замкнутость вызывает в нем страсть, но он, еще не добившись желаемого, уже распланировал, как скоро он насытится и бросит её.
Начинается битва за собственные страсти. Мать чувствует угрозу потерять дочь. Эрика надеется на исполнение запретных желаний, которые породили десятилетия страданий и воздержания. А Вальтеру придется выпустить внутренних демонов.
Казалось бы, ничего не предвещало, но развязка страшная.
Из некоторых ситуаций человек самостоятельно выбраться не может. Нужна огромная сила воли и стальной характер, не каждый может этим похвастаться. Помощи ждать неоткуда. Самый близкий человек — жуткий тиран, уверенный, что все это во благо. С такой жизнью и ад покажется райским местечком. Эрика людей сторонится, старается близко их не подпускать без необходимости, но и постоянно надеется, что вот тот человек, что принесет избавление. В голове у неё каша из больных фантазий и подсознательных желаний. Ей нужен рыцарь на белом коне, который будет вести её по жизни вместо опостылевшей мамули, держа в ежовых рукавицах, командовать и диктовать, но с её согласия. Наслаждения без боли и унижений она не знает и не представляет.
Читая Эльфриду Елинек может создаться впечатление, что она ненавидит людей, презирает и специально вытаскивает на свет божий всё самое неприглядное из человеческой натуры. Ни одного персонажа, которого принято называть положительным. Как любят говорить — чтобы можно было ассоциировать и сопереживать.
Мне же кажется, что она людей жалеет и именно из-за этого показывает все слабости и недостатки натуры. Посмотрите люди на себя со стороны, ужаснитесь, вас самих это устраивает?
Главные герои виртуозно препарированы, разобраны на атомы. Второстепенные аналогично прекрасны в своей обывательской мелочности, поверхностности. Ученик мечтает о большой сцене и всемирном успехе? Лучше бы мечтал о специальности слесаря, больше толку будет.
Консерватория — мир, где под аккомпанемент мировых шедевров разбиваются мечты. Гениальные композиторы тоже страдали, их жизнь сладкой не была, но хотя бы после смерти они получили свою дозу признания. А ради чего тужатся миллиарды маленьких человечков? Сама наша жизнь — это штука, которая разбивает мечты. Но и шутит по-чёрному. Бойтесь своих желаний, они иногда сбываются. Но совсем не так, как мы мечтали.
Книга мощная, страшная, со специфичным фирменным слогом Елинек. Только не повторяйте моей ошибки — самое неподходящее чтение на время летнего отдыха.
ПС. Любопытно было окунуться в атмосферу прошлого. Уже почти забытые впечатления из детства, когда покупаешь газету с программой передач и ищешь все самое желаемое и интересное, а потом ждешь. Мир без интернета. Кстати, жизнь обычного человека в капиталистической Австрии раем не была. Маленькие пенсии, небольшие зарплаты, собирание скидочных талонов, еда с распродаж. Два канала по телевизору, один из которых религиозный христианский. У них, как оказывается, лишь с 2003 года прекратилась гос монополия на телевещание и появились частные каналы.
ППС. Только что заглянула в биографию писательницы, пребываю в небольшом шоке. Как похожи судьбы Елинек и героини романа, аж мороз по коже. Она знала о чем писала, поэтому так мощно и получилось...
ПППС. Сейчас смотрю экранизацию. Бомбическая. Но книга лучше.

Своей самой доступной к пониманию книгой нобелевский лауреат Э.Елинек,ни грамма не смущаясь,словно острой палочкой тычет в гноящуюся рану человеческого самолюбия.
В главной героине каждый читающий с холодным,стекающим в носки ужасом ищет себя.Ищет,и,ибо не хочет найти,естественно не находит.Мы читаем эту книгу,захлопываем ее и,сочувственно покачивая головой думаем: "Ах,бедная,бедная Эрика".И тут же успокаиваем себя: "Ну я-то уж точно не такой.У меня все нормально.".Открещиваемся от всего негативного,страшного,непонятного и грязного,что есть в замученной и заученной матерью Эрике - скромной пианистке,талантливой обманщице,вуайеристке,счастливой обладательнице огромного воспаленного эго и страшного,мучающего ее желания нарушать запреты.
В жизни фройляйн Кохут есть две вещи - музыка,которая ее кормит,и мать,которую в свою очередь кормит сама фройляйн.Однако от матери маленькая пианистка всю жизнь получала нечто очень важное,очень большое,серьезное и крайне притягательное - возможность повиновения,подчинения,и,в то же время,сладость похвалы,удовлетворение кипящего внутри себялюбия,вознесение на их маленький,личный пьедестал,недоступный другим смертным. Эрика шла в направлении,указанном ласковой рукой матери,другая же рука плотно держала дочь поперек талии,не оставляя возможности для маневра.
Страсти кипят в Эрике,разгораются в дикий,выжигающий пожар,налетают бурными порывами ветра и омывают холодными волнами.Никто этого не видит,никто этого не достоин.Фройляйн Кохут не для того рождена чтобы отдаться первому встречному.Так говорит она себе,это ее защитный механизм,это ее постановка.Фройляйн Кохут хочет ответной страсти,не хуже чем у Шекспира,не мельче,чем в ее воображении.
Вальтер Клеммер,студент технического института,хочет завоевать Эрику,потому,что она его учительница,потому,что он красив и молод,потому,что солнце желтое,а трава зеленая.Вальтер Клеммер не подозревает,что он парой слов нагнетает на себя,какие тени живут в душе этой женщины,какую роль ему предстоит играть в спектакле,о существовании которого знает лишь тихая преподавательница музыки.
Эрика Кохут как пресловутый клещ вцепляется в Вальтера Клеммера,не потому,что он красив,не потому,что он молод,и уж точно не потому,что она его любит.Ей нужен,просто необходим такой вот Вальтер Клеммер,студент технического института,чтобы наконец-таки исполнить то,что стояло перед ее глазами,в ее воображении.Трагичность,искусственно созданные препятствия,недомолвки,ложь,отвергнутые ухаживания,принятые ухаживания,снова отвергнутые,невнятная мистичность и загадочность - все это привычная среда для пианистки,и неестественная - для свежего и юного Клеммера.
Юный Клеммер справедливо полагает,что для избавления от своих тараканов фройляйн Кохут нужен,просто необходим всего лишь хороший трах.Естественно с ним - суперменом Клеммером,который решил акт спасения совместить с удовлетворением собственного эго.
Фройляйн Кохут с ним возможно и согласилась бы,да вот только мешает привычная среда,мешают сцены в ее голове,так долго отрабатываемые,так любовно выпестованные.
Не согласится Эрика Кохут играть по чужим правилам.Она хочет трагедийности,она хочет чего-то запретного,она представляет себя участницей самого экстравагантного,самого восхитительного реалити-шоу в мире.Она не хочет никакой боли - она хочет надрыва,сумасшедшей страсти,хочет прямых доказательств горячего желания,хочет силы и мужественности,хочет красивой истории с трагичным,безумным финалом.
В общем,кое-что она получила.
Читайте))

Даже не помню, когда я в последний раз так долго читала книгу, причем не очень большую по объему. Нелегко было брести навстречу этому мощному течению, борясь с ним и пытаясь при этом извлечь что-то полезное, не потеряв свое насущное. Практически каждое слово, каждая деталь, каждый эпизод романа несут такую большую смысловую нагрузку, что элементарно устаёшь читать и переваривать. То, что роман вполне заслуживает своего Нобеля - это бесспорно, и не признать его мощным явлением литературы было бы просто смешно, но как же трудно оказалось решить, нравится он мне или нет! До конца я этого так и не поняла, честно говоря, но одно то, что книга прочно осела в мозгу и не скоро, подозреваю, оттуда выберется, говорит о многом. Да оно и неудивительно - захватывающий психологический сюжет, образы героев, выписанные с пугающим натурализмом, потрясающий стиль и великолепный язык, мысли и наблюдения, извлечённые из зияющих бездн человеческой натуры - и всё на этих четырестах пятидесяти страницах!
Образ главной героини Эрики – потрясающий пример того, что может сделать с природой человека общество, проникнутое фальшью, лицемерием и погоней за ложными ценностями. Сделать любящими руками родного человека, в свою очередь когда-то искалеченного давлением того же самого общества и умеющего только то, чему научили – давить и давить. Эрика растёт и формируется в атмосфере того, что она постоянно кому-то что-то должна, обязана – себе самой, преподавателям, великим композиторам, чью музыку играет, потом своим ученикам… а самое главное – матери! Никто и никогда, даже она сама, не спрашивает её – а чего ты хочешь на самом деле? Что тебе нравится и не нравится в этом мире? Нравится ли тебе то, чем ты занимаешься, уверена ли ты: это лучшее, что ты можешь сделать в своей жизни? Да и нет у Эрики времени и сил задаваться такими вопросами. Чудовищное бремя долга тянет её к земле, как груз свинца, и несмотря на всю романтичность и духовность профессии, собственная её душа спит, придавленная этой могильной плитой. Ей некогда просто жить, учиться чувствовать, проходить все необходимые стадии эмоционального и нравственного роста, формирующие гармоничную человеческую натуру – вместо этого она, подгоняемая хлыстом материнского обожествления, упорно пытается стать гениальной, взобраться на самый верх и тем самым обеспечить себе место в истории музыки, а матери – достойный уровень комфорта и уважения окружающих. Но задавленная природа человека рано или поздно непременно отомстит за себя, в той или иной форме. В данном случае форма принимает столь же уродливые черты, какие имеет дерево, которому препятствие не дало расти прямо вверх. Что-то в Эрике не успело сформироваться, что-то сформировалось не так, а что-то вообще уже умерло безвозвратно. Она не умеет никому сострадать – весь мир для неё скопище либо конкурентов, либо никчемных людишек. Не умеет чувствовать: поскольку чувства лишь помеха на её «пути вверх», они атрофированы практически все, и единственный для Эрики способ ощутить себя живой – это причинить себе сильную телесную боль, что она и проделывает в моменты, когда жизнь просачивается в её скафандр. Она не умеет любить, и соответственно – страшно боится этого чувства, ведь большинству людей свойственно опасаться всего неизвестного и не доверять ему. Любить – значит раскрыть себя, обнажить свою истинную сущность, впустить в себя другого человека, что для Эрики абсолютно невозможно. Поэтому она выстраивает на пути к своему сердцу и телу целую систему заграждений и препятствий, настолько чудовищных и неестественных, что, преодолевая их, и само чувство Вальтера (вполне обычного молодого человека) постепенно становится столь же чудовищным. .. Прожив историю с Вальтером, подтолкнувшую её к бунту против удушающих тисков материнской любви, Эрика в отчаянии понимает наконец, что всё в её жизни идет не так, как нужно ЕЙ. Сможет ли она изменить что-то – об этом история умалчивает, но первый опыт, на мой взгляд, удался, несмотря на все потери…
Я бы приобрела эту книгу, так как неизбежно захочу перечитать её. А до этого буду снова и снова возвращаться к ней мысленно: она не из тех, что легко отпускают.

Здравствуйте, меня зовут Эрика, и я женщина. Я пианистка, но не очень удачная. Я дочь, но чересчур любимая. Меня изнасиловали, потому что я так хотела. То есть, конечно, нет. Но так получилось, потому что мою душу насиловали с детства. Я хотела отомстить, но где Вы видели, чтобы овца сопротивлялась мяснику? Потому мне нравится репетировать собственную смерть. Когда меня не бьют, я сама режу себя. Я верю в любовь. Я видела её в кинотеатре. Я верю в мужчин, ибо я не видела их.
Здравствуйте, я мать Эрики, и я считаю, что моя девочка должна одеваться со вкусом, но не вызывающе, быть красивой, но не тратить деньги на платья, жить со мной, спать со мной, развлекать меня, быть успешной, но не подходить близко к мужчинам, стать лучшей пианисткой, женой, дочерью, матерью, но хранить девственность и держать руки над одеялом. Я хочу видеть её руки, её тело, её душу, её мысли неусыпно и беспрестанно. Ибо я её мать, и она всецело принадлежит мне.
Здравствуйте, я мужчина, и я доволен собой.
Комментарий психолога:
Продукт порноиндустрии, продукт мужского мира, отчаянной матери и беззаветной музыки. За плечами Эрики не полусумасшедшая в своём одиночестве, властная от бессилия мать, за плечами женщины, что выжигает в себе сломанного ребенка - целое поколение женщин, что не знали иной жизни, как жить в зависимости от силы чужого тела, принимать огонь на себя и паратизировать на несформировавшейся душе своего будущего, лепя из окровавленной массы котлету, чтобы затем отправить в гастрономическое путешествие по желудкам мужчин.
Когда читаешь такое - хочется спрятаться в детские песни и сказки о том, как "мальчик с мальчиком/девочкой дружил", и все очень дорожили дружбой. Здесь нет места спецффектам из Ромео и Джульетты, зато веришь в "Алые паруса" и "Золушку" вопреки и в отместку.

А в то время пианистка, что живет музыкой и надеждой, всякий раз преувеличвает свои силы, то беря на абордаж искусство, то мужчину. И вырезает собственное нутро, дабы боль напомнила ей о жизни.
Пожалуй, хоть раз каждая из нас, а здесь необходимо обратиться именно к женщинам, радовалась своей живости хоть раз, порезавшись, уколовшись или испытав укус пчелы.
Получать пинки матери, что таким образом телесно привязывает к себе, приучая тело ждать и гнуться, а в их отсутствие напоминать об ответственности перед жизнью. От материнской любви не спрятаться, не излечиться. Порой любовь бывает приговором к пожизненному заключению.
Сбегать в кинотеатр за лююбовью до изнеможения, за этим суррогатом, требующим много сил, боли и унижений.
Самоутверждаться через увеличение дозы боли.
рика - всего лишь результат согбенного существования целого поколения женщин, что защищаются от общества, самих себя и "природного предназначения", упекая своих мужчин в психушку и впиваясь в тела дочерей.
Эту книгу больно читать, она впивается в тебя зазубринами лезвия. Синдром жертвы и синдром охотника. Любовь по-мужски оставляет высженную землю. любовь по-матерински душит, нося своего котенка в зубах. Мать дозированно поливает свой цветок, чтобы мужчина растоптал склоненную голову невзрачного лютика, что по весне пел вечную песнь любви, почуяв в себе суицидальное стремление к размножению и утверждению себя на земле посредством заклания собственной телесности.
Таков удел женщин, что рассматривают себя как приложение к мужчине, а мужчину как поводыря по свету, что видят побег на свободу путем смены простой клетки на золотую.
Только вот прутья простой клетки гниют, а золотую сдают в ломбард.
Основной вопрос для меня здесь даже не о детско-родительских отношниях, а о самодостаточности и самоценности, ибо без ощущения индивидуальности, а лишь самовосприятии как оружия утех женщина не преодолеет признаки пола и не станет Человеком.

Моя реакция на эту книгу колебалась от "как гениально удушливо" до "пфф" (из меня бы вышел неплохой литературный критик). Но если задуматься о том, что книга автобиографична, то охватывает ужас, да и начинаешь размышлять, как фрау Елинек хватило смелости и самообладания написать это?

Эрика не знает много о мире, а мир не знает многого об Эрике. Эрика точно знает, что вокруг нее все простолюдины, которые недостойны даже ее мысли. Эрика хотела быть, но ее мама хотела быть ею. Эрика хочет на волю, но хочет и оставаться в уюте материнской квартиры. Эрика не знает, как чувствовать, потому что ее лишили свободы воли и свободы чувств. Эрика пытается почувствовать, и для этого совершает разные действия, которые не вяжутся с ее образом.

В этой книге столько удушливо-сочащихся подробностей, что хочется закрыть лицо, хочется надеть противогаз, хочется бежать в другую сторону. Хочется не быть Эрикой, не иметь ничего общего с Эрикой – но она не виновата, как она могла вырасти другой с такой матерью? Хочется спрятаться, но уродливая правда все равно воспылает красным цветом.

СПОЙЛЕРЫ.

В самом-самом начале (как давно!) показалось, что это будет шикарно. Пока еще была мать-тиран и дочь-жертва, которую не отпускают от себя. Которой не дают жить. Которая должна быть подле. Должна быть лучшей и только маминой. Это было хорошо. Но надо было понять, что что-то не так, еще когда Эрика выдрала у мамы клок волос за проданный пиджак...

И вот вдруг наша загнанная девочка начинает экспериментально топтать ноги в трамваях и развязывать скандалы. Ну ладно, думаю я, последствия домашнего тиранства. Хотя очень уж странно автор описывать все вокруг. С тошнотой. С ненавистью. Все-все, вплоть до умильного котенка под кустиком во дворе. "Эээ" - думаешь ты.

Знаете, я не выдержала, когда было описание уборной и похода в туалет. Куда там "Улиссу" и месячным! Автор пишет так, будто пытается низвести, втоптать в грязь все грани реальности. О, автор умеет писать так, чтобы вызывать отвращение. Не к описываемому. К автору. К автору даже больше, чем к героям.

Хочешь соблазнить учительницу, которая старше тебя? Более идеального хода, чем ворваться в кабинку туалета именно в момент, когда она писает, - идеальнейший ход, и непонятно, почему все так не делают.

И вот пошел в этой книге психодел. Ученик хочет трахать учительницу, учительница хочет, чтобы ее трахали грубо, она расписывает ему, как, в письме и мальчик Альфонс де Сад плачет на небесах от обиды, пытаясь доказать ангелам, что он тоже ого-го, но те не пускают к обществу в аду. Почему-то взрослый здоровый мужчина не возбуждается от описаний того, о чем каждый втайне мечтает и что ему предлагают сделать. Однако он делает логичный вывод - его пассия не в своем уме. Тут бы уйти, хлопнув дверью, тогда логично. Но нет. Он хочет любить эту шизоидную стерву нежно. А она грубо. А он нежно. Она хочет, чтобы он затолкал ей в глотку чулки.

Сцена в туалете. Весьма странно, но наш герой становится импотентом, когда проявляет силу. Опять не логично.
Потом - с ног на голову, здрасти. Он приходит ее бить, она умаляет о нежности. Они запирают маму в комнате, та очень нервничает и бухает ликер. Он колотит ее, она плачет. Автор говорит о героях "мужчина", "женщина", "мать", "дочь". И сыплет, льет грязь. Помои. Льет тут, как лила всю книгу.

Ой. Наш герой одумался, извинился и ушел. Если бы у него была красная роза, он бы ее сейчас Эрике преподнес.
Эрике больно.
Эрику жалеет мама.
Эрика хочет вернуть мужчину.
Берет нож.
Идет к нему.
Тыкает в себя ножом.
И идет домой.

Воистину, Эльфрида Елинек больна. Серьезно. Эта книга не об искусстве, не о любви, не об отношениях. Это книга о том, как автора тошнит - от всего, что существует во Вселенной. Особенно от того, что как правило принято считать милым и ценным, важным, существенным, неприкосновенным. Автор бы изничтожила все это. Унизила, испортила, причинила боль, вред. Грязь, автор хочет облить все грязью. И у нее это прекрасно получается.

Самое страшное в этой книге - нобелевская премия и положительные отзывы.

Флэшмоб 2017: 26/67.

1001 books you must read before you die: 229/1001.