Приглашение на казнь

Книга напичкана какой-то аморальностью и не понятным для меня бредом . Все эти тайные чаепития во время заключения, напыщенная дружба, глупое-в-голове-не-укладывающиеся торжественное мероприятие перед казнью. К чему клонит автор для меня остается нерешенной загадкой. Появилось чувство, будто я не понимаю, всем настолько очевидной истины.
Как бы это жалко не звучало, комментарии, прилагающийся к книги, мне понравились в значительной степени больше, чем сама книга.
Я была удивлена, узнав, что автор создал образ Цинцината, взяв за основу некоторые фрагменты из жизни Иисуса.

Еще одна книга из серии «непрочитанная классика».

Не могу назвать Набокова любимым писателем, но есть то, что мне у него очень нравится. Это манера строить фразы. Пожалуй, наиболее ярко это проявляется в «Аде» с ее изящными, изысканными, словно кружевные манжеты, предложениями, но и здесь тоже порой проскальзывает.

Правда, примерно к середине мне стало окончательно ясно, что это точно не та книга, которую станешь читать ради сюжета, но вот ради порхающих бабочек пойманных смыслов – возможно. Но это такое, мазохистски-филологическое развлечение, потому что, чем ближе к финалу, тем меньше хочется вообще что-либо здесь ловить.

Начнем с того, что главного героя зовут Цинциннат. Если честно, то мне страшно не нравится, когда в книгах используют дурацкие имена. Цинциннат меня прямо отталкивает. Был бы он Владимиром, Стивеном, Яковом Самуиловичем. А Цинциннат – воспринимается как-то натужно. Хотя, тут все так воспринимается, чего уж там…

Вообще для меня эта книга оказалась о рубеже. О рубеже лет, когда ты вдруг осознаешь конечность и ограниченность жизни. Так главный герой задается вопросом, а сколько мне осталось? А что еще можно успеть? И стоит ли начинать? И эта метафорическая и довольно дружелюбная тюрьма – всего лишь условность для обозначения жизненной рутины. В которой воспоминания о прежнем – уже только воспоминания, без надежды что-то вернуть в реальность, пережить снова. И даже новый человек воспринимается очередным штампом, известным и пройденным. А вырваться за стены – это в том числе разрушить то немногое, что осталось от прошлой жизни, обрести свободу – да, но ту, что на пороге смерти. Не потому, что ты виноват и это неминуемая казнь. Точнее, она, конечно, неминуема, как вообще неминуема смерть для любой жизни. Но потому, что вместе со свободой (такой остро ощущаемой) обретаешь одиночество. А стоит ли это того?

В общем, вещь, наверное, философская, но в основе своей для меня неприятная и отталкивающая. И совершенно не набоковская в общем восприятии. Такое… сунуть руку в банку с червяками. Мерзко.

И, пожалуй, основное, что остается в остатке, это тот самый вопрос Цинцинната:

«– Зачем вы все это мне рассказываете? – спросил Цинциннат».

Я не могу написать полноценную рецензию, поэтому даже если что-то и накалякаю, не надо это плюсовать - мне будет стыдно, если это будет стоять в ряду с другими рецензиями, пусть мыкается в конце списка.
Чтение этой книги для меня было похоже на процесс открывания окна: я прямо вижу его в действии - за ним не то серое небо, не то белая пустота, черные рамы распахиваются и врывается порыв свежего ветра, как тот, что в финале смел на пол бумаги Цинцинната. Эта сложная, в чем-то даже страшная - да во многом - книга хорошо прочищает сознание. Пока пытаешься вчитаться и расплести сплетения, текст проникает в тебя.
"Поэма в прозе", написанная в эпоху антиутопий, но в стиле Серебряного века - можно попытаться описать так, но на самом деле никакие определения к этой книге не подойдут, по крайней мере, я бессильна, я только рада, что прочла ее. А книга будет продолжать жить в моем сознании, и с ней уже будут происходить какие-то неподконтрольные мне превращения.

Ну неужели это не сон?!
Подобная мысль впервые возникла у меня при чтении "Процесса" Кафки, возникла она и теперь, после набоковского "Приглашения на казнь".

Глубокомысленно воскликивая WTF?! на каждой второй странице, я обволакивался абсурдностью антиутопичного мира Набокова и понимал, что этот мир абсурден настолько же насколько и наш. Сделать человека изгоем только потому, что он не такой как все, посадить человека в тюрьму из-за нелепого обвинения, с жадным интересом наблюдать за его страданиями - все это картины и нашего с вами мира.

Язык набоковской прозы как всегда великолепен. Настолько ёмко, выпукло, сочно и объемно написана повесть, что картинка в телевизоре по сравнению ней кажется черно-белой. Прочитайте хотя бы сцену (не подумайте обо мне плохо!) минета.

Опередив американскую киноиндустрию, Набоков рисует картины так часто встречаемые нами в голливудских фильмах.

Эта солнечная решетка шедевральна. Не знаю почему, но именно после этого эпизода я влюбился в эту книгу. Схожая сцена есть и в "Лолите". Там солнечные лучи лежали полосами на теле Гумберта, проникая сквозь жалюзи.

Помимо языка хочется сказать пару слов о ГГ. Возможно каждый образованный и культурный человек увидит в нем себя. Пошлость - это зло! Так кричит несчастный Цинцинат между строчками каждой страницы. Против пошлости боролся и сам Набоков. Вдобавок ко всему, он называл пошлость - самым труднопереводимым русским словом.
Но вернемся к Цинцинату. Когда в детстве, непонимающие сверстники издевались над ним, он делал то, что чуть не заставило меня расплакаться.

Бывает ли у вас желание в момент наивысшей точки кипения бульона из ваших проблем, лечь где-нибудь в темноте, закрыть глаза и...?

Ну и самая гениальная фраза Цинцината:

Зная русскую нелюбовь к хеппи-энду, я боялся дочитывать эту книгу. Я был уверен, что концовка мне известна (тем более подсказывал опыт "Процесса") и финал повести меня шокировал.

Набоков гениальный писатель. И о разных гранях его гениальности говорят многое. Я бы хотел напоследок привести несколько эпизодов, которые оказались как бы пророческими для современности.

Набоков - один из многих писателей, которые предсказали распространенный в социальных сетях мем о том, что люди делятся на два типа.

Ну а троллинг в этой повести представлен в наивысшей степени! Аж рыдать хочется; то ли от жалости к объекту троллинга, Цинцинату, то ли от жалости к троллящим, ибо Цинцинат нифига не троллится.

Ну а ГГ одарил их лишь pokerface-ом.

Любители трех А - абсурда, антиутопии, алогичности - смело беритесь за эту книгу и ломайте себе мозг.

Если бы Кафка решил завершить «Процесс» Йозефа К. эффектным восхождением на эшафот, то он написал бы «Приглашение на казнь»…

И все-таки набоковский язык просто не возможно с чем-либо спутать. Он настолько самобытный, выпуклый, что, кажется, каждую его метафору можно ощутить кончиками пальцев, коснуться ее, покатать на ладони, взвесить и затем разжать руку, и она выпорхнет, вырвется, улетит.

Сколько абсурда, сколько сновидческой какофонии в каждой фразе, каждой главе этого уникального романа! Это совсем другой Набоков – не чувственно-томительный как в «Лолите», не отстраненно-задумчивый как в «Защите Лужина»; это Набоков «Приглашения…» - чуточку эклектичный, немного философский, в меру саркастичный и на все сто процентов Набоков-филантроп и созерцатель.

Главный герой Цинциннат Ц. – приговорен к смертной казни, «сообразно с законом, … шепотом». И именно с этого момента начинаются долгие часы ожидания. Ожидания неизбежного, страшного момента, когда пробирает до дрожи от одной только мысли о нем. И вроде вот столько времени тебе дано, но принять, подготовиться к нему невозможно, просто не в силах. Вот если бы знать точное время! Но и оно неизвестно. И вокруг только неизвестность, плотная как предрассветный туман, душная как знойный, наполненный испарившейся влагой воздух, темная, как безлунная ночь. А вокруг безумный маскарад из масок и личин, гостей, родственников, но все они вроде бы и не настоящие, а так бутафорские, просто куклы, часть представления.

Прекрасный, прекрасный роман! «Трагикомедия абсурда», как называют его критики. Драма, как называет ее сам набоковкий герой.

Читать всем поклонникам Набокова, Кэролла и Кафки.

Эту книгу сравнивают с «Процессом» Кафки. Сходство конечно есть. И там, и там главного героя обвиняют непонятно в чем и приговаривают к смерти. И там, и там обвинитель не может исполнить свой приговор без некоторого «подыгрывания» со стороны обвиняемого. Мне, тем не менее, кажется, что это сходство только внешнее, и книги написаны совсем о разном. Кафка пишет о смерти, к которой нельзя подготовиться и от которой нельзя убежать, а еще высмеивает бюрократию. Набоков пишет о внутреннем мире писателя-интеллигента, который не может вписаться в общество. Да и эмоции от этих книг почти противоположные. Читать Кафку забавно, читать Набокова мерзко.

Главные герой «Приглашения...» Цинцинат совершенно дезадаптирован. Он - «непрозрачный», не такой как все. Принятые в обществе развлечения его не развлекают. Его душа тянется к возвышенным субстанциям вроде литературы. Мир вокруг - вульгарный и пошлый, а Цинцинат -ранимый и чувствительный. Окружающих людей он считает куклами, а все происходящее -бесконечным представлением. Вокруг нет ничего настоящего. Единственный, кто здесь способен на настоящие чувства, — это сам Цинцинат. Он совершенно один и никто не может понять его.

Месье Пьер - идеальный представитель общества, которое Цинцинат презирает. Всеобщий любимчик, душа компании. Общество в лице Месье Пьера пытается ассимилировать Цинцината. Уничтожить его телесно недостаточно, необходимо уничтожить всю его индивидуальность. Пьер пытается подружится с ним и, ничего не добившись, тем не менее радостно заявляет о своем успехе. Хочет создать видимость... Между палачом и его жертвой играется «свадьба», где Цинцинат выступает в качестве невесты.

В начале книги он сам тянется к обществу, которое причиняет ему боль. Хочет его признания и сочувствия. Об этом его любовь к Марфиньке. Но общество, то есть Марфинька, не может дать ему того, чего он хочет, и он оставляет эти надежды.

У книги неоднозначная концовка. Цинцинат просто уходит со своей казни и все декорации вокруг него рушатся. Может быть, автор таким образом изображает смерть, единственный способ уйти со сцены. Цинцината все-таки казнили и его душа покидает тело. Может быть, это отсылка на эмиграцию.

К главному герою у меня двойственное отношение. С одной стороны, мне его жаль, ведь он страдает. Он эмоционально подавлен, замкнут в себе. На протяжении книги почти не разговаривает. Директор тюрьмы и Мсье Пьер относятся к нему как к маленькому ребенку, говорят о нем в его присутствии так, как будто он ничего не понимает... а он все терпит. С их точки зрения он бесполезный иждивенец, неблагодарный, который даже убираться не помогает.

С другой стороны, он считает себя лучше других по непонятной причине. Ему как будто бы известно что-то неведомое другим. Он хочет об этом написать, но у него не получается. Потому что не может сформулировать, что именно ему известно. Он высокомерен. Возможно, его окружают вполне нормальные люди. Но он смотрит на них сквозь пелену самообожания, и они кажутся ему Марфиньками и Месье Пьрами. Свою мать он считает чужой женщиной, свою жену шлюхой. Искренние попытки людей сблизиться с ним он отвергает.

Об этой книге хочется размышлять, находить в ней новые отсылки, новые смыслы. Но я не могу поставить ей высокую оценку, потому что читать ее невозможно. Действительно, хочется читать статьи об этой книге, а саму книгу читать не хочется. Знаменитый набоковский стиль мне не нравится. Его манера письма просто неприятна. Он кривляется там, где нужно писать просто. И смысл написанного растворяется в его вычурном крикливом языке.

ИТОГО: рекомендую настоящим литературным эстетам, к которым сама не отношусь

В «Приглашении на казнь» присутствуют привычные элементы набоковской прозы:
– герой-творец, непонятный для окружающих;
– персонажи, непохожие на личности, образы-куклы, марионетки;
– абсурд, театральность всего происходящего;
– размытые границы реальности;
– читатель, непонимающий, что вообще происходит и как это интерпретировать.
В чем мрачность?
Мир романа – это мир обывателей, ужасающих своей беспросветной тупостью, пустотой и жестокостью, мир упраздненных человеческих эмоций и ценностей, мир без живого содержания и творческой силы. Здесь живут ограниченные люди-куклы, понимающие друг друга с полуслова, лишенные любви, сострадания и сочувствия.

В этом мире «непроницаемый», «непрозрачный» Цинциннат приговаривается к смертной казни за «гносеологическую гнусность», заключенный в крепость и ожидающий казни, неизвестно, когда свершившейся. Цинциннат – единственно живой человек в галерее бестелесных лиц и единственная индивидуальность, которая, как раз, доказывается потребностью данного мира в его уничтожении. Он любит свою жену Марфиньку, прощает ее измены, до последнего стремится дописать текст, над которым трудится.
Все, что происходит в тюрьме – издевательский, жестокий фарс по отношению к герою, здесь происходит ряд обманных маневров, предвосхищающих якобы вызволения героя, но на деле оказывающихся только шутками со стороны других персонажей. Его жена озабочена своей будущей жизнью вдовы, директор тюрьмы Родриг оказывается одновременно тюремщиком Родионом. Вишенка же на торте – веселый мсье Пьер, сосед Цинцинната, так активно стремящийся его развлечь играми, фокусами и анекдотами, говорящий о любви, на деле безжизненный импотентный толстяк, палач Цинцинната.
В чем смех?
Роман удручающе страшен. Цинциннат чувствует страх и ужас в ожидании смерти, чего лишены его окружающие. Более того, сама будущая казнь обставлена как веселое представление, на которое допускается вход по цирковому абонементу, а палач, всеми уважаемый маэстро, одет в красные цирковые лосины.
На протяжении романа возникают фразы и эпизоды, жестокие и смешные одновременно. Как, например, Марфинька говорит своему хромому сыну: «Диомедон, оставь моментально кошку, позавчера ты уже одну задушил, нельзя же каждый день». И здесь же вспоминается «Истребление тиранов» Набокова, где единственным способом преодоления жестокости, средством победы над тиранией является смех, изображающий страшное как смешное. Смешны и уродцы, населяющие этот прозрачный мир.

Умер ли герой?
В романе, в котором размываются понятия жизни и смерти, сказать что-либо однозначно сложно. Если же Цинциннат единственно живой, а смерть – самая реальная вещь в романе, то в какой-то степени она его настигает. Но эта не та смерть, которая представлена в мертвом мире не-людей.
Тюрьма – это не только крепость, в которой заключен герой, это и метафора его земной жизни, заключения духа в теле. Свобода настоящего творческого акта обретается в ином пространстве, иной реальности, которая начинается только после смерти. Цинциннат переходит в мир творческой потусторонности, где обитают существа, подобные ему. Он обретает бессмертие.
Безусловно, роман демонстрирует и эстетическую программу Набокова, от двоемирия и образа творца до мысли, что там, где есть жизнь, есть и творческая сила. Но, что больше всего поражает, что цепляет, что стоит выше любимых автором приемов, это демонстрация будущего состояния общества, всепоглощающей заурядности, творческой и жизненной импотенции, общества, которое уничтожает личность не потому что она виновата, а потому что непонятна, потому что для жизнеспособности массы нужно периодически кого-то дружно загрызать. ..

Моим первым знакомством с Владимиром Набоковым была "Камера обскура". Прочитав ее, я влюбилась в гениальность Набоковского слога и с тех пор я продолжаю знакомиться с творчеством автора.

Владимир Набоков - мастер эмоционального манипулирования читателями, а в этой книге - и персонажами. "Приглашение на казнь" происходит в тоталитарном и почти сказочном мире, в котором общество принуждается к конформизму, а те, кто отказывается ассимилироваться, осуждаются. Главный герой, Цинциннат К., был судим и приговорен к смертной казни через обезглавливание за “гностическую развращенность”, выдуманное преступление без реального определения. Цинциннат отчаянно хочет знать, сколько времени у него осталось до казни, но вместо этого над ним насмехаются смешные и чрезмерные персонажи, которые не могут понять, почему он так обеспокоен тем, сколько времени у него осталось.

В этой книге содержится огромное количество абсурда, и я думаю, что потребуется не одно чтение, чтобы полностью понять все, что Набоков пытается нам донести. Прочитав книгу, я чувствую беспомощность и смятение, которые, должно быть, испытывал Цинциннат, когда мир вокруг него продолжал становиться все более и более хаотичным, а его надежды и мечты постоянно высмеивались, пока это не стало его концом.

Я думаю, что самая главная тема в этой книге - та, которая встречается во многих антиутопических романах, а именно гражданин, который стоит отдельно от остального общества и угнетается за то, что у него идеи, не схожие с этим миром. У него есть то, что остальной мир не в состоянии даже постичь, - внутренняя глубина. Есть так много слов, которые я могу использовать, чтобы попытаться описать эту книгу. Сложная, аллегорическая, страшная, и т.д.

Говорят, эта книга является плагиатом Кафки, не читала пока еще, но интересно узнать, так ли это!

Ускользающе невозможная и изысканно музыкальная история человека, ожидающего смертной казни. Сообразно с законом, Цинциннату Ц. объявили смертный приговор шёпотом. Не чёрный и не белый, ужасно равнодушный, этот роман скорее просто напоен оттенками цветов, полунамёками.
Цинциннат, угодившее в паутинку чуждого мира насекомое, способен лишь на брезгливость. Весь этот мир с крепостью и садами напоминает сильно искажённое отражение в зрачке Цинцинатта, да вот только отражение ли это, или картинка рождена в голове Ц?

Всегда считала Набокова гением и мастером слова. В этом романе гениальность его достигает крайней степени. Книга совсем не похожа на другие его произведения, она не для всех, и, честно признаюсь, оказалась не для меня.

Уже начало далось тяжело. Я даже бросила в какой-то момент и более сосредоточенно начала читать заново уже позже. Зря. Я всё равно ничего не поняла. Сложно для восприятия, утомительно и путано. Вся книга - это странный мир… мир абсурда, философии, цинизма. Много отсылок, аллегорий, иносказаний, метафор.

Не, не, не, я точно не готова погружаться в этот мир бесконечных рассуждений о жизни и существовании, продираться сквозь дебри недосказанности. Пойду-ка возьму с полки что-нибудь попроще и поприятнее.