Далёкая Радуга

Далекая Радуга. Уютная благоустроенная планета, которая была отдана ученым-физикам для проведения передовых исследований в новых направлениях. Маленький рай, где ученые самоотверженно и с упоением работаю, постигают новое, но… Даже в утопически-благополучном мире Полудня возникают проблемы, которые влекут за собой катастрофу. Казалось бы, всего лишь нехватка ресурсов на разные направления исследований, а в людях просыпаются мысли, не совсем совместимые с человеколюбием; они начинают действовать непорядочно и где-то даже преступно. А ведь речь на тот момент не идет о жизни и смерти. Но. Когда возникает действительно опасная ситуация, многие герои возвращаются к «доблести, чести, благородству и героизму». Каждый по-своему.
Если брать в целом, то я восхищена: в такой маленькой повести очень много неоднозначных вопросов, много разных точек зрения, много вещей о которых можно задуматься, и она вызывает много разнообразных и ярких эмоций. Но есть один маленький минус – ощущение, что катастрофическое положение было создано авторами искусственно. Может я придираюсь. Может недостаточно понимаю созданный мир, но после того, как эмоции приутихли, тонкой иголочкой колет мысль: ну не может быть на таком объекте все так бездарно организовано.

Всегда поражало то , что у Стругацких даже самые маленькие по объему произведения насыщены событиями и глубоким анализом важных проблем. Странно вспоминать сейчас книгу, написанную намного позже, но цитата из ее экранизации постоянно всплывала у меня в памяти, пока я читала "Далекую радугу".

При всем уважении к другим читателям, абсолютно не разделяю точку зрения, что книга слишком пафосна и героична. Когда слушаешь рассказы реальных чернобыльцев-ликвидаторов, то понимаешь, что к огромному ужасу в реальной жизни перед некоторыми людьми стояли такие вызовы, как и перед героями. И они поступали точно так же. Это и есть та самая человечность, которая порождала тоску и отчаяние Камилла. Признаюсь, что этот герой был для меня самым интересным в этой истории, хотя я почти сразу поняла кто он , а потом - и откуда взялся.

Страшно, грустно и не приведи Боже такого никому в реальности. Но эту книгу я бы всем рекомендовала почитать. Еще одна книга стала любимой и я необыкновенно радуюсь каждый раз, когда такое происходит. Спасибо Стругацким за их труд и рада, что не перечитала все раньше, теперь столько счастливых книжных открытий!

Может быть, не стоило мне начинать знакомство с миром Полудня с "Далёкой Радуги". Возьмись я за него по хронологии, наверняка не удивлялась бы так этим людям, его обитателям, слишком... идеальным, что ли, нарочито хорошим и самоотверженным. Нет, конечно, бывают и такие люди. Но перед лицом той ситуации, что произошла на Радуге, уж точно нашлись бы другие — трусливые, озабоченные лишь своей жизнью, НЕ готовые на жертву, да просто злые и бездушные. Они бы рвали в клочья тех, кто мешает им спастись, шли бы по головам и даже детскими судьбами не озаботились бы нисколько. А люди Радуги — не таковы. Они пожертвовали собой, не задумываясь, они просто знали, что так правильно, так надо, внутренний компас велел им поступить так и никак иначе. Может, особенность мира? Именно это и задумывали Стругацкие? Не знаю, нужно бы почитать что-то ещё из цикла, а пока "Далёкая Радуга" мне кажется немного... простенькой, что ли, слишком однозначной. В "Пикнике на обочине" тоже было ситуация выбора, и разрешалась она куда сложнее.
Итак, планета Радуга давным-давно стала для учёных исследовательским полигоном. Каждый эксперимент рождает Волну — "стены" до неба, которые выжигают всё на своём пути, — и до некоторых пор её удавалось останавливать. Но однажды, конечно, Волна вышла из-под контроля, и вся Радуга оказалась под угрозой. А на планете — только один корабль, даже половины обитателей на борт ему не принять, и наступает как раз тот самый момент. Надо сделать выбор — кого и/или что эвакуировать с гибнущей Радуги.
Я бы не сказала, что проблема выбора тут раскрыта в полной мере. Разве что Роберт выбирает, спасать ему Таню, свою любимую, или кого-то из детишек, её воспитанников. Но есть и другие проблемы. Например, ответственность за выбор — да, обитатели планеты согласились с Горбовским, но ведь решение-то принял он, сами же они боялись что-то решать. Ответственность и другая — учёных за результаты своих экспериментов, за то, что они делают с природой, с миром вокруг, имеются ли пределы у этих преобразований, нужны ли они вообще. Но тут я, пожалуй, не согласна со Стругацкими — познавать мир нужно, совершать открытия и прорывать привычные границы нужно, а риск у таких дерзких стремлений всегда есть, его не может не быть. Местные учёные выбрали для своей работы необитаемую планету. Другое дело, что пускать туда туристов и несвязанных с наукой лиц (тем более — детей) не стоило, но сами по себе их опыты с нуль-транспортировкой ни хороши и ни плохи, они попросту необходимы. А как иначе? Человечество должно двигаться вперёд.
Промелькнула и тема скрещивания машин и людей, живого с неживым, оживления механизмов. Правда, очень зыбко промелькнула — в образе Камилла, и я даже не сразу поняла, что к чему. В связи с этим пришла в текст и так нелюбимая мной тема конфликта между чувствами и разумом (словно действительно нельзя в равных пропорциях, не жертвуя ничем, совмещать и то, и другое). И ценность знаний, искусства, продукта мысли и воли человека, ведь, кроме людей, жители Радуги хотели спасти научные данные и картину.
В целом хорошая повесть — я не могу иначе говорить о Стругацких, — но очень уж маленькая для такого количества поднятых тем. И скомканная. К тому же, начало у неё ну совсем неспешное, как будто с главным сюжетом несвязанное, оно слегка сбивает с толку и смазывает впечатление.

Произведения Стругацких так и просятся на большой экран, ведь для полноценной экранизации в них есть все, что любят в фильмах зрители и режиссеры. Есть острый нравственный конфликт, есть обаятельные герои со своими странностями, есть рабоче-производственная кухня, и лав-стори тоже есть. Это если брать основные, самые крупные элементы. А если разбирать подробнее, то еще и:
• острый душещипательный момент – кульминация того самого конфликта;
• юмор, который уравновешивает патетику;
• мелкие бытовые детали, которые делают книжных героев в чуть ли не реальных знакомых;
• это же научная фантастика, в конце концов! У персонажей есть куча примочек, которые делают их людьми обычными и необыкновенными. Камилл, например, полуученый-полуробот в своем вечном шлеме.
При переложении такой книги на киноязык будет где развернуться съемочной группе (если, конечно, подходить к экранизации с умом и деньгами). Потому что подробно прописанные эпизоды Стругацкие уравновешивают умолчанием: как выглядит ульмотрон? Или та самая Буря? Или пустошь, где расположена станция? А чумовой Камилл, бредущий по вымершей Радуге?
Если бы только воплотить все это в фильме… Ведь это могли бы быть офигеннейшие панорамы, эффектные персонажи и слезовыжимательные ситуации. Это глубоко, содержательно, красиво, броско, оригинально пощас – и достаточно легко для усвоения зрителями разного культурного уровня.

По сути, "Далекая Радуга" является продолжением "Попытки к бегству". По крайней мере, действие происходит в той же вселенной. Итак, книжку в руки и поехали.

Радуга - это планета земного типа. отданная на откуп ученым. Тридцать лет нуль-физики ставят свои логичные, важные и совершенно необходимые человечеству эксперименты на огромных, подвластных им территориях. Целая планета служит высокой мысли гениев и их добровольным помощникам, помогая раскрывать на своей шкуре некоторые тайны природы вселенной, в частности нуль-транспортировки (нуль-т).

• Где вы работаете?
• Я нуль-физик.
• Слушайте, расскажите, пожалуйста, что это такое - нуль-физика? Я никак не могу понять.
• Я тоже.

  Человечеству очень нужно понять, что это такое, с чем его едят и где же это использовать. Почему Радуга - далекая? Далеко до Земли - колыбели, основы основ, матери. Тысячи - миллионы? - парсеков черного звездного пространства разделяют людей на Радуге и людей на Земле. Честно говоря, те - земляне и не воспринимают планету для испытаний всерьез, им достаточно знать о её существовании и о работе, ведущейся там. Если надоест Пандора с её тахоргами (см. "Попытка к бегству"), то можно лететь туристом на Радугу и вдохновенно рисовать картину местной смертоносной Волны, или в тиши и забвении спокойно заканчивать начатый роман. На Радуге слишком скучно в стандартом понимании, там нет увеселительных заведений, аттракционов и захватывающий приключений. Жители Радуги - от последнего лаборанта до директора, серьезные люди. Они там работают - увлеченно и сосредоточенно, кладя жизнь на алтарь науки. А когда люди работают ответственно, то всё, кроме их дела, кощунственно и неинтересно.

Дальше...

• Преследуя свою цель, Ламондуа пошел даже на раскол в своем лагере. Он идет вглубь, вглубь, вглубь, его проблема становится всё уже. Волна осталась у него далеко в тылу. Она для него только помеха, он слышать о ней не хочет. А она, между прочим, сжигает посевы...

  Посевы, скот, растительность - всё ничтожно, по сравнению с величием науки.

• Как же они погибли, если они бессмертны? - спросил Ганс.
• Разрушили сами себя, - сказал Горбовский. - Видимо, не сладко быть человеком-лабораторией.

  Это мы видим на примере Камилла, оказавшегося последним из "Дюжины".

Невыносимо тоскливо. Камилл четко заявляет, что человек никогда не перестанет быть человеком, даже если обретет уникальные способности и бессмертие.
Как привычно, но повесть многогранна и прекрасна. Сначала нам кажется, что рассказчиков двое: обитатель Радуги, нуль-физик, Роберт Скляров и сторонний наблюдатель, капитан звездолета "Тариэль-2" Леонид Горбовский. Если первому всё знакомо и известно, и даже рассуждения тянутся по одному маршруту день за днем, звездному десантнику всё в новинку и всё удивительно. Прогулка, крапива, Африка - перед нами любимейший типаж АБС - Человек Исключительный.

• Я, Матвей, никогда не был одиноким.
• Да, - сказал Матвей. - Сколько я тебя знаю, вокруг тебя всегда крутились люди, которым ты позарез нужен. У тебя очень хороший характер, тебя все любят.
• Нет так, - сказал Горбовский. - Это я всех люблю. Прожил я чуть не сотню лет, и, представь себе, не встретил ни одного неприятного человека.

  Завершающей точкой в описании его характера становится еще одна фраза:

Он называет себя средним человеком. Здесь Леонид Андреевич безбожно скромничает. Мудрый, решительный и ответственный. Горбовский собран и последователен, только что-то екает внутри. Но капитан спокоен до самого конца. Исключительной силы духа человек.
Если рассудить, то средних людей в принципе там нет. Радуга представляется читателю глазами всех, кто присутствует на планете на тот момент - всеми теми, кого сочли нужным поймать и вытащить на свет Божий, авторы - упоминая кого-то подробно, кого-то вскользь - эмоционально и ярко: Маляев, Ганс, Карл Гофман, Габа, Марк Валькенштейн, Перси, Сурд, Женя Вязанцева, Канэко, Ламандуа, Камилл. И каждый из этих появляющихся и исчезающих со страниц героев вносит свой смысл в облик планеты и происходящего. Кто-то гений, кто-то мать, кто-то штурман взлетающего корабля. Они такие высокоморальные, такие замечательные люди прекрасного далека. Все они знают правильный необходимый выбор, не смотря ни на что. Вопрос, что спасать стоит остро и незаметно. Просто им очень нужно, чтобы кто-то сделал выбор за них. Ведь всем им хочется, по сути одного и того:

• Очень хочется жить, - сказал вдруг Ламандуа. - И дети... У меня их двое: мальчик и девочка; они там, в парке... Не знаю, решайте.

  И энергичный, всегда правый Этьен отдает микрофон, враз постарев и обмякнув.

В момент, когда приходится принимать решение, Роберт готов. Он готов пожертвовать собой, но он безумно рад, увидев, что в соседней машине тоже кто-то есть. Патрик - мягкий, неуверенный, заискивающий Патрик, оказывается тем вторым, который остался, выигрывая пятнадцать минут для других. Неожиданность героя - еще один элемент АБС. Нельзя судить о каждом предвзято. Спасшись от надвигающейся Волны, Скляров снова оказывается на перепутье: кому дать шанс выжить?

Но какими будут эти три часа физик еще не знает. Правда, самым важным будет то, что она его простит, позволит остаться рядом на последние минуты, не отстранится.
Примирение перед лицом неизбежного - иногда его не хватает в книгах. Прощения - не хватает еще больше. Поэтому, очень важно, что Таня находит в себе силы на этот шаг.
И безмерно восхитительны люди, у которых осталась всего пара часов на жизнь. Но читается это сквозь буквальные слезы.

• Что это? - спросил Горбовский.
• Моя последняя картина. Я Иоганн Сурд.
• Иоганн Сурд, - повторил Гробовский. - Я не знал, что вы здесь.
• Возьмите. Она весит совсем немного. Это лучшее, что я сделал в жизни. Я привозил её сюда на выставку. Это "Ветер"...

• Давайте, - сказал он.

  Дети, картина, фотографии Маляева и письмо выходят на орбиту. Будущее будет спасено - это главное. Это осознают все. Ведь, в сущности, они уже пожили и увидели, что жизнь прекрасна. А им еще столько предстоит. Дети смогут, они наверстают. А по вселенной Полдня эхом отзовется трагедия Радуги.

• Одиночество, - повторил он. - Вы всегда уходили от меня, люди. Я всегда был лишний, назойливым и непонятным чудаком. И сейчас вы тоже уйдете. А я останусь один. Сегодня ночью я воскресну в четвертый раз, один, на мертвой планете, заваленной пеплом и снегом...

  У Камилла своя трагедия, но не менее ужасная. Ему суждено очнуться и увидеть. Вспомнить и снова думать-думать-думать, но ни с кем не говорить: даже скучно и непонятно - его некому будет слушать. Потом его обнаружат спасатели, а он решит не уходить. Возможно.

Взаимоотношения со Стругацкими у меня до сих пор как-то не складывались. Не потому что книги не нравились, а просто не попадались они мне в руки. А те немногие, что попадались или нравились окончательно и бесповоротно, или бросались после первых 2-3 глав.
Первые две главы "Далекой Радуги" я прочитала с тягостным предвкушением, что снова досталась не моя книга. Слащавое лубочное будущее на непонятной планете. Фанатики от науки. Межзвездные перелеты в ретро стиле. Война на интеллектуальном фронте между "физиками" и "лириками". УЙМА терминов, которые не то что понять, произнести вслух сложно. Ну вот и все, приехали, придется дочитывать через силу.
А потом я втянулась. А потом - вжилась в этот невозможный, но такой человечный мир. И мне, черт побери, понравилось!
Книга освещает один день из жизни мира Полудня, проведенный на планете Радуга. То есть повесть - далеко не первая в цикле. Но она прекрасно читается и без предыдущего знакомства с мироустройством, сквозными героями. Главное, пережить те самые первые 2-3 главы.

Замечательная научная фантастика от братьев Стругацких, в которой поднимается большое количество жизненных вопросов. Я бы сказала, что это трагическая книга, но пронизанная светом. Далекая планета, на которой работают нуль-физики по постановке эксперимента, в результате которого возникает страшная волна, способная погубить всю планету и все живое, что на ней есть. И вот люди понимают, что они должны погибнуть... Что же важно для них в последний момент... важно то, чтобы остаться человеком, как оказывается, никто не хочет в последний момент оказаться "сволочью", как говорит Гарбовский... В чем же будущее... в детях... Важно, чтобы в последний день о тебе кто-то думал. Кого же следует выбирать в спутники жизни: с кем не страшно жить или с кем не страшно умирать... Можно не слишком красиво жить, но достойно встретить конец своей жизни... И на этом фоне все научные рассуждения ничего не стоят. Никакая наука здесь не поможет. И Стругацкие не ставят своей задачей показать какое-то будущее науки, поэтому не смущает то, что в далеком будущем еще пользуются бумажными носителями информации, пользуются телефонами и рациями, здесь важно совсем другое. Красной нитью повествования проходит мысль о том, что духовное развитие человека должно идти впереди технического прогресса. Бесконечно много тонких психологических наблюдений.

В первую очередь книга меня удивила. Раньше я не читала Стругацких, поэтому не знала, чего от них ожидать.
Есть большой минус, о котором скажу сразу — в книге было очень много непонятной мне терминологии, которую я пыталась опустить, так как вникнуть мне не удалось, но, в это же время, лишней она не была явно. Для меня было немного неожиданно именно то, что Стругацкие больше пишут не о происходящем, вернее, происходящее они, конечно же, описывают, но больше всего говорится именно о реакции людей, об их поведении и их чувствах.
Наверное, если вдруг в наше время, в нашу современность, вдруг откроют какую-то планету — новую, не Марс, который пытаются освоить уже столько времени, — именно новую, необитаемую, неизведанную и попытаются ставить опыты на ней, как было на Радуге, мы не удивимся, это будет ожидаемо. И, вполне вероятно, что именно описанное в книге будет происходить там.
А еще мне показалось, что все эти люди, которые попали под наш обзор, они были какие-то особенные. Особенные не в том смысле, что о них хочется говорить и думать, или им хочется подражать. Но особенные в том плане, что заставляют на минуту отвлечься от чтения и поразмыслить, все ли ты делаешь правильно, и как бы ты поступил в столь безвыходной ситуации. Обезумел? Сошел с ума? Бросил все и насладился бы последними моментами? Начал помогать окружающим? Буквально на последних строках приходит осознание, что единственного верного решения нет, и каждый действует в силу своих мыслей.
Мне было очень интересно окунуться в другую вселенную, в другое время, в другое измерение. Мне было очень интересно наблюдать за тем, как ведут себя люди того времени и того измерения. Мне понравились книга в большинстве своем. Но, вместе с тем, я не могу сказать, что эта произведение меня чем-то потрясло или поразило, что оно зацепила меня конкретно и я не могу забыть о нем. Нет, такого впечатления книга не оставила. Было интересно читать, но не более. В число любимых она не попала, хотя могла бы претендовать.