Рецензия на книгу
Далекая радуга
Аркадий и Борис Стругацкие
AnaRayne1 июля 2019 г.Может быть, не стоило мне начинать знакомство с миром Полудня с "Далёкой Радуги". Возьмись я за него по хронологии, наверняка не удивлялась бы так этим людям, его обитателям, слишком... идеальным, что ли, нарочито хорошим и самоотверженным. Нет, конечно, бывают и такие люди. Но перед лицом той ситуации, что произошла на Радуге, уж точно нашлись бы другие — трусливые, озабоченные лишь своей жизнью, НЕ готовые на жертву, да просто злые и бездушные. Они бы рвали в клочья тех, кто мешает им спастись, шли бы по головам и даже детскими судьбами не озаботились бы нисколько. А люди Радуги — не таковы. Они пожертвовали собой, не задумываясь, они просто знали, что так правильно, так надо, внутренний компас велел им поступить так и никак иначе. Может, особенность мира? Именно это и задумывали Стругацкие? Не знаю, нужно бы почитать что-то ещё из цикла, а пока "Далёкая Радуга" мне кажется немного... простенькой, что ли, слишком однозначной. В "Пикнике на обочине" тоже было ситуация выбора, и разрешалась она куда сложнее.
Итак, планета Радуга давным-давно стала для учёных исследовательским полигоном. Каждый эксперимент рождает Волну — "стены" до неба, которые выжигают всё на своём пути, — и до некоторых пор её удавалось останавливать. Но однажды, конечно, Волна вышла из-под контроля, и вся Радуга оказалась под угрозой. А на планете — только один корабль, даже половины обитателей на борт ему не принять, и наступает как раз тот самый момент. Надо сделать выбор — кого и/или что эвакуировать с гибнущей Радуги.
Я бы не сказала, что проблема выбора тут раскрыта в полной мере. Разве что Роберт выбирает, спасать ему Таню, свою любимую, или кого-то из детишек, её воспитанников. Но есть и другие проблемы. Например, ответственность за выбор — да, обитатели планеты согласились с Горбовским, но ведь решение-то принял он, сами же они боялись что-то решать. Ответственность и другая — учёных за результаты своих экспериментов, за то, что они делают с природой, с миром вокруг, имеются ли пределы у этих преобразований, нужны ли они вообще. Но тут я, пожалуй, не согласна со Стругацкими — познавать мир нужно, совершать открытия и прорывать привычные границы нужно, а риск у таких дерзких стремлений всегда есть, его не может не быть. Местные учёные выбрали для своей работы необитаемую планету. Другое дело, что пускать туда туристов и несвязанных с наукой лиц (тем более — детей) не стоило, но сами по себе их опыты с нуль-транспортировкой ни хороши и ни плохи, они попросту необходимы. А как иначе? Человечество должно двигаться вперёд.
Промелькнула и тема скрещивания машин и людей, живого с неживым, оживления механизмов. Правда, очень зыбко промелькнула — в образе Камилла, и я даже не сразу поняла, что к чему. В связи с этим пришла в текст и так нелюбимая мной тема конфликта между чувствами и разумом (словно действительно нельзя в равных пропорциях, не жертвуя ничем, совмещать и то, и другое). И ценность знаний, искусства, продукта мысли и воли человека, ведь, кроме людей, жители Радуги хотели спасти научные данные и картину.
В целом хорошая повесть — я не могу иначе говорить о Стругацких, — но очень уж маленькая для такого количества поднятых тем. И скомканная. К тому же, начало у неё ну совсем неспешное, как будто с главным сюжетом несвязанное, оно слегка сбивает с толку и смазывает впечатление.7945