Рецензия на книгу

• 

  heil_ig8 октября 2017 г.

  Очень хочется жить

  По сути, "Далекая Радуга" является продолжением "Попытки к бегству". По крайней мере, действие происходит в той же вселенной. Итак, книжку в руки и поехали.

  Радуга - это планета земного типа. отданная на откуп ученым. Тридцать лет нуль-физики ставят свои логичные, важные и совершенно необходимые человечеству эксперименты на огромных, подвластных им территориях. Целая планета служит высокой мысли гениев и их добровольным помощникам, помогая раскрывать на своей шкуре некоторые тайны природы вселенной, в частности нуль-транспортировки (нуль-т).
  

  
  

  • Где вы работаете?
  • Я нуль-физик.
  • Слушайте, расскажите, пожалуйста, что это такое - нуль-физика? Я никак не могу понять.
  • Я тоже.

    Человечеству очень нужно понять, что это такое, с чем его едят и где же это использовать. Почему Радуга - далекая? Далеко до Земли - колыбели, основы основ, матери. Тысячи - миллионы? - парсеков черного звездного пространства разделяют людей на Радуге и людей на Земле. Честно говоря, те - земляне и не воспринимают планету для испытаний всерьез, им достаточно знать о её существовании и о работе, ведущейся там. Если надоест Пандора с её тахоргами (см. "Попытка к бегству"), то можно лететь туристом на Радугу и вдохновенно рисовать картину местной смертоносной Волны, или в тиши и забвении спокойно заканчивать начатый роман. На Радуге слишком скучно в стандартом понимании, там нет увеселительных заведений, аттракционов и захватывающий приключений. Жители Радуги - от последнего лаборанта до директора, серьезные люди. Они там работают - увлеченно и сосредоточенно, кладя жизнь на алтарь науки. А когда люди работают ответственно, то всё, кроме их дела, кощунственно и неинтересно.

  
  Прекрасное далеко - помните? Человечество на столь высокой ступени развития, что просто немыслимо.
  Все десять миллиардов - коммунисты. Прежняя цель коммунистов - изобилие и душевная и физическая красота - перестала быть целью. Теперь это реальность.
  Однако, проблемы все те же: нехватка ресурсов, склоки, непонимание, любовь.
  Что важнее: чистое знание или эмоции? Ряды делятся на логиков и эмоционалов. Научный эгоизм первых требует огромные ресурсы и вложения. Про вторых не будем, с ними все более-менее ясно. Ученые из века в век трудятся на счастьем для человечества, стремятся в бесконечность понимания и представления неизвестного. В повести упоминается про "Массачусетсткую машину", проработавшую ровно четыре минуты - едва успели выключить, а потом обнесли забором с колючей проволокой и оградили минами. Что в ней было такого страшного? Джинн в бутылке, как метко называет её Горбовский. Разумная машина, что может быть еще более показательным для всемогущего человечества? Но что - потом? Её сохраняют, для чего? Не ясно. Проблема. Из-за своей уверенности в своих действиях во благо цивилизации, нуль-физики не думают о последствиях: слишком мелко. Пока не становится позднее некуда.

  Дальше...

  
  

  • Преследуя свою цель, Ламондуа пошел даже на раскол в своем лагере. Он идет вглубь, вглубь, вглубь, его проблема становится всё уже. Волна осталась у него далеко в тылу. Она для него только помеха, он слышать о ней не хочет. А она, между прочим, сжигает посевы...

    Посевы, скот, растительность - всё ничтожно, по сравнению с величием науки.

  
  Тут же, в разговоре вспоминают "про злых волшебников" - казус Чертовой Дюжины - ученых, пытавшихся срастить себя с машинами. Здесь этика, тонкая мораль. Вечность и человечность.
  

  
  

  • Как же они погибли, если они бессмертны? - спросил Ганс.
  • Разрушили сами себя, - сказал Горбовский. - Видимо, не сладко быть человеком-лабораторией.

    Это мы видим на примере Камилла, оказавшегося последним из "Дюжины".

  
  

  
  — … Опыт не удался, Леонид. Вместо состояния «хочешь, но не можешь» состояние «можешь, но не хочешь». Это невыносимо тоскливо — мочь и не хотеть.

  Невыносимо тоскливо. Камилл четко заявляет, что человек никогда не перестанет быть человеком, даже если обретет уникальные способности и бессмертие.
  Как привычно, но повесть многогранна и прекрасна. Сначала нам кажется, что рассказчиков двое: обитатель Радуги, нуль-физик, Роберт Скляров и сторонний наблюдатель, капитан звездолета "Тариэль-2" Леонид Горбовский. Если первому всё знакомо и известно, и даже рассуждения тянутся по одному маршруту день за днем, звездному десантнику всё в новинку и всё удивительно. Прогулка, крапива, Африка - перед нами любимейший типаж АБС - Человек Исключительный.
  

  
  

  • Я, Матвей, никогда не был одиноким.
  • Да, - сказал Матвей. - Сколько я тебя знаю, вокруг тебя всегда крутились люди, которым ты позарез нужен. У тебя очень хороший характер, тебя все любят.
  • Нет так, - сказал Горбовский. - Это я всех люблю. Прожил я чуть не сотню лет, и, представь себе, не встретил ни одного неприятного человека.

    Завершающей точкой в описании его характера становится еще одна фраза:

  
  

  
  Верю в вас, настойчиво думал он. Верю, верю во что бы то ни стало. Верю в вас, испуганные, настороженные, разочарованные, фанатики. Люди.

  Он называет себя средним человеком. Здесь Леонид Андреевич безбожно скромничает. Мудрый, решительный и ответственный. Горбовский собран и последователен, только что-то екает внутри. Но капитан спокоен до самого конца. Исключительной силы духа человек.
  Если рассудить, то средних людей в принципе там нет. Радуга представляется читателю глазами всех, кто присутствует на планете на тот момент - всеми теми, кого сочли нужным поймать и вытащить на свет Божий, авторы - упоминая кого-то подробно, кого-то вскользь - эмоционально и ярко: Маляев, Ганс, Карл Гофман, Габа, Марк Валькенштейн, Перси, Сурд, Женя Вязанцева, Канэко, Ламандуа, Камилл. И каждый из этих появляющихся и исчезающих со страниц героев вносит свой смысл в облик планеты и происходящего. Кто-то гений, кто-то мать, кто-то штурман взлетающего корабля. Они такие высокоморальные, такие замечательные люди прекрасного далека. Все они знают правильный необходимый выбор, не смотря ни на что. Вопрос, что спасать стоит остро и незаметно. Просто им очень нужно, чтобы кто-то сделал выбор за них. Ведь всем им хочется, по сути одного и того:
  

  
  

  • Очень хочется жить, - сказал вдруг Ламандуа. - И дети... У меня их двое: мальчик и девочка; они там, в парке... Не знаю, решайте.

    И энергичный, всегда правый Этьен отдает микрофон, враз постарев и обмякнув.

  
  Очень хочется жить.
  

  
  И надо решать. Ох, до чего же это трудно - решать! Надо выбрать и сказать вслух, громко, что ты выбрал. И тем самым взять на себя гигантскую ответственность, совершено непривычную по тяжести ответственность перед самим собой, чтобы оставшиеся три часа жизни чувствовать себя человеком, не корчиться от непереносимого стыда и не тратить последний вздох на выкрик: "Дурак! Подлец!", обращенный к самому себе. Милосердие, подумал Горбовский. Он подошел к Ламондуа и взял у него микрофон.

  В момент, когда приходится принимать решение, Роберт готов. Он готов пожертвовать собой, но он безумно рад, увидев, что в соседней машине тоже кто-то есть. Патрик - мягкий, неуверенный, заискивающий Патрик, оказывается тем вторым, который остался, выигрывая пятнадцать минут для других. Неожиданность героя - еще один элемент АБС. Нельзя судить о каждом предвзято. Спасшись от надвигающейся Волны, Скляров снова оказывается на перепутье: кому дать шанс выжить?
  

  
  — Ты сошел с ума! — сказал Габа. Он медленно поднимался с травы. — Это дети! Опомнись!..
  — А те, кто останется здесь, они не дети? Кто выберет троих, которые полетят в Столицу и на Землю? Ты? Иди, выбирай!
  …
  — Она возненавидит тебя, — тихо сказал Габа. Роберт отпустил его и засмеялся.
  — Через три часа я тоже умру, — сказал он. — Мне будет все равно. Прощай, Габа.

  Но какими будут эти три часа физик еще не знает. Правда, самым важным будет то, что она его простит, позволит остаться рядом на последние минуты, не отстранится.
  Примирение перед лицом неизбежного - иногда его не хватает в книгах. Прощения - не хватает еще больше. Поэтому, очень важно, что Таня находит в себе силы на этот шаг.
  И безмерно восхитительны люди, у которых осталась всего пара часов на жизнь. Но читается это сквозь буквальные слезы.
  

  
  

  • Что это? - спросил Горбовский.
  • Моя последняя картина. Я Иоганн Сурд.
  • Иоганн Сурд, - повторил Гробовский. - Я не знал, что вы здесь.
  • Возьмите. Она весит совсем немного. Это лучшее, что я сделал в жизни. Я привозил её сюда на выставку. Это "Ветер"...

  
  У Гробовского всё сжалось внутри.
  

  • Давайте, - сказал он.

    Дети, картина, фотографии Маляева и письмо выходят на орбиту. Будущее будет спасено - это главное. Это осознают все. Ведь, в сущности, они уже пожили и увидели, что жизнь прекрасна. А им еще столько предстоит. Дети смогут, они наверстают. А по вселенной Полдня эхом отзовется трагедия Радуги.

  
  Спокойно и просто оставшиеся принимают свою участь. Играет музыка - шедевр, который никогда не увидит Земля. А люди слушают, смотрят на море, ждут.
  

  
  Камилл помолчал. Со страшной тоской он глядел на вечернее море, на холодеющий пляж, на пустые шезлонги, отбрасывающие тройную тень.
  

  • Одиночество, - повторил он. - Вы всегда уходили от меня, люди. Я всегда был лишний, назойливым и непонятным чудаком. И сейчас вы тоже уйдете. А я останусь один. Сегодня ночью я воскресну в четвертый раз, один, на мертвой планете, заваленной пеплом и снегом...

    У Камилла своя трагедия, но не менее ужасная. Ему суждено очнуться и увидеть. Вспомнить и снова думать-думать-думать, но ни с кем не говорить: даже скучно и непонятно - его некому будет слушать. Потом его обнаружат спасатели, а он решит не уходить. Возможно.

  
  Радуга застывает в принятии конца. Мы переворачиваем последнюю страницу.
  

  
  
  Когда, как темная вода,
  Лихая, лютая беда
  Была тебе по грудь,
  Ты, не склоняя головы,
  Смотрела в прорезь синевы
  И продолжала путь

  7

  397