Обездоленный

История мальчика, пережившего год в немецких концлагерях.
Сложная для чтения книга оказалась, и даже не потому, что тяжёлая тема, хотя это тоже играет свою роль. Просто она воспринимается странно.
Дело в главном герое, от лица которого ведётся повествование. Он кажется очень малоэмоциональным мальчиком, у которого практически ничего не способно вызвать эмоциональный отклик, сопереживание, хотя бы просто интерес, вот на грани с тем, чтобы счесть его немного отсталым и неразвитым. Но несколько сцен, в том числе концовка, нам показывает, что герой вовсе не глуп. Так что больше похоже на то, что он просто перечисляет все произошедшие с ним события: введения особого режима для евреев в Венгрии, то, что отца забрали в трудовой лагерь, а потом загребли его самого и всех его ровестников, которых приставили работать на местный завод, то, как он попадает из лагеря в лагерь и что с ним происходит; при этом опуская всё, связанное с какими-либо чувствами.
Я подозреваю, что это сделано специально, во-первых, чтобы не злоупотреблять эмоциями читателя, не вгонять его в состояние ужаса или других сильных эмоций, а во-вторых, чтобы в принципе не эксплуатировать эмоциональную составляющую этой тяжёлой темы. Думаю, что автор хотел добиться не того, чтобы все переживали за героя и за всех других персонажей, мотая сопли жалости на кулак, на мой взгляд, книга больше адресуется именно к рациональной части. Смотрите, что произошло, и не говорите, что вы не видели. И что вы думаете обо всём этом?
Потому что сказать просто "какой ужас, какой кошмар", конечно, можно, и это действительно ужас и кошмар. Но, с другой стороны, это не кара небесная, это не результат действия парочки маньяков, это именно результат действий и/или бездействия огромного количества людей.
И это часть жизни автора, с которой ему нужно как-то жить. И это же должно что-то значить, потому что люди везде ищут смысл.
А ты, читатель, думай, что хочешь.

"Мне хотелось ему сказать: ешь спокойно, не обращай на меня внимания, ведь для меня видеть, как ты ешь, тоже многого стоит, ведь это все же больше, чем ничего…"

Я ставлю свою первую галочку в списке книг Нобелевских лауреатов, глотая слёзы.

Концентрационные лагеря. В моей голове никогда не уложится тот факт, что людей просто выстраивали в очередь, успокаивали тем, что им нужно просто раздеться и принять "душ", а потом запирали "баню" и пускали газ. КАК можно было это придумать? КАК можно было исполнять эти приказы? КАК потом можно было с этим жить, спать, есть?

Бухенвальд - один из самых крупных таких лагерей. "Буковый лес" - так переводится его название. Заключенные, ехавшие туда в переполненных вагонах для скота, думали, что этот лагерь лучше, чем Освенцим и им "повезло". Официально Бухенвальд не имел статуса "лагеря смерти", что обнадеживало напуганных людей. Но на самом деле в этом лагере с 1937 года систематически уничтожали всех "непригодных" точно так же, как в Освенциме. До освобождения лагеря - апрель 1945 года - в лагерь поступило 250000 человек. Минимум 1/5 из этого числа погибла. Именно сюда в 1944 году попал из Освенцима Имре Кертес - автор книги. А спустя 30 лет он написал роман - воспоминание о подростке - еврее, которого однажды средь бела дня с другими мальчиками просто сняли с автобуса, а спустя несколько дней посадили на поезд, идущий в Освенцим, а затем в Бухенвальд. Где парню крупно повезло и он смог выжить.

Даже через 30 лет Кертес смог написать все так, что ты не просто читаешь и представляешь, ты проживаешь этот год вместе с мальчиком. Ты в таком же недоумении сидишь с ним на остатках соломы в поезде в позе зю. Так же чувствуешь себя потерянным по приезде в лагерь. Точно так же ощущаешь тот смертельный голод, на твоих глазах тают люди. Перед тобой они болеют и умирают.

И пока современная проза разбавляет ужасы концентрационных лагерей романтическими сценками, коверкает исторические факты, или автор пытается навязать всем, что именного его родина всех спасла в той войне, Имре, не вдаваясь в политические подробности, рассказывает, как у мальчика ломается судьба.

Этот мальчик должен был ходить в школу, целоваться с соседской девчонкой и играть в шахматы с отцом по вечерам, а не выменивать за бараком у другого заключённого свою пайку хлеба на картофельные отчистки. Да, он выжил и вернулся домой. Но дома никто понятия не имеет, что он видел и просто советуют ему "оставить все в прошлом и начать с чистого листа". А нельзя забыть. И вряд ли можно начать с начала.

Мне всегда сложно писать рецензии на подобные книги... Слишком много стоит за текстом.

История подростка, попавшего в концлагеря. Выжившего. Вернувшегося в родной город. Очень лаконичная и как-то будничная. Вот если бы меня попросили выбрать одно слово для описания этой истории - это было бы слово "будни". Будни концлагеря, да. Будни молодого парня в концлагере. Парня, который молод. Который не философ. Который не задается глобальными вопросами. Голод? Ну да, голод, главное, единственное чувство там. Попытки быть хорошим заключенным. Равнодушие. Побои - ну да, а как без них? Крематории. Газовые камеры. Это всё - часть его рутины. Молодой ум пластичен. Вот такова наша реальность сейчас - ок, живем в ней.

Поэтому книга внезапно, резко набирает силу именно в последних главах. На мой взгляд, во всяком случае.
Когда он уже вернулся в Будапешт и все окружающие пытаются сформулировать, для себя даже, через что он прошел. "Ты прошел через ад!" А он пытается им объяснить теорию постепенных шагов. И то, как реальность лагеря постепенно подменяет собой всё остальное. А они не понимают. А он пытается объяснить. Возможно, уже самому себе. И вот эта обыденность... на фоне всего уже написанного, она сильнее всего цепляет. Меня, во всяком случае.

К концу романа я обнаружила, что не помню, как зовут главного героя. Как же так? Я ведь была полностью вовлечена в происходящее, даже делала пометки и выписывала наиболее «тяжёлые», значимые для меня цитаты. Я шла за героем в его равнодушный, безэмоциональный мир, я как будто была за прозрачной стеклянной стеной: смотри, но не трогай, наблюдай. Этого ли хотел автор? Хотел ли он сделать главного героя живым, чувствующим, личностью в конце концов, со всеми присущими каждой личности своеобразными чертами характера, поведенческими проявлениями и эмоциональными реакциями? Вряд ли. Хотел ли Имре Кертес показать нам человека, чья единственная защита от происходящего с ним – это отстранённость от событий и собственных эмоций или, возможно, остранённость эта принадлежит не герою, а автору, избравшему такой литературный приём? Я не знаю и даже не хочу знать об этом.
«Без судьбы» - первый из прочитанных мной романов о Холокосте, где главный герой – безличностный проводник идей автора, спокойно и последовательной повествующий, выкладывая факт за фактом, описывающий цепь событий, приведших его из Будапешта 1944 года в Будапешт 1945 года. Что было между? Если вы знаете хоть что-то о Холокосте, то вполне можете это представить: Освенцим, Бухенвальд, Цейц, снова Бухенвальд и наконец освобождение. Освобождение. Разве не должно это слово вызывать восторг у человека, потерявшего свободу так несправедливо, лишь по причине своего происхождения? Разве не должно оно захватывать, делать счастливым?
«Но тщетно я вслушивался: венгры, как и все другие перед ними, говорили лишь о свободе и не была ни словечка, ни намека о том, где долгожданная баланда».
Эта реакция, эти слова не придуманы автором, не искусственно им созданы, они вполне естественны для человека, чью личность долго пытались уничтожить голодом, тяжелой и монотонной работой, грязью и вшами, недостатком сна, болью и болезнями, объективацией. Свобода – это далекое будущее, а голод – вот он, здесь, его надо утолить сейчас, потому что неизвестно, что будет дальше, что даст эта свобода.
Ещё один важный вопрос: куда деваться человеку, получившему свободу, вернувшемуся в свой дом, в котором уже всё поменялось, и ничего не будет по-старому? Как жить, как объяснить людям, через что ты прошёл, как сохранить память об этом? И нужно ли вообще помнить? Может быть, всем нам станет легче, если мы забудем о произошедшем. Может быть, бывшему узнику концлагеря будет проще жить, если он построит жизнь заново, изгонит все неприятные и тревожащие воспоминания.
Главный герой романа, а вместе с ним Имре Кертес считают иначе, и в этом я с ними полностью согласна. Помнить нужно. Не для того чтобы наказть виновных и пожалеть пострадавших, но для того, чтобы самостоятельно распоряжаться своей жизнью, быть свободным полностью. Отказавшись от прошлого, мы отказываемся от части себя, в данном случае – значительной части.
Помнить (и принять прошлое) или забыть – это решение каждого из нас. В конце концов важно лишь понять следующее: даже в той ситуации, когда кажется, что судьба не даёт ни единого шанса, шанс и выбор всегда есть, даже если это кажется неочевидным.
«...если же есть свобода, то нет судьбы;... то есть тогда мы сами – своя судьба...»

Июль 2017 года. Музей Яд-ВаШем, Иерусалим. Экскурсия для группы молодёжи 20-30 лет. Гид говорит: «Мне часто задают вопрос: почему евреи не бежали из лагерей смерти, почему за время Холокоста там произошло всего два больших восстания? разве не легче было умереть в бою с палачами, чем погибнуть на каторжной работе или в газовой печи, теряя родных и любимых?..». Честно говоря, мне в голову никогда не приходил этот вопрос, но ответ на него после прочтения этой книги начал обретать форму.
Нобелевские премии зря не раздают. Имре Кертес, сам выживший в концлагере, смог в простых словах рассказать свою историю от лица пятнадцатилетнего подростка Дёрдя Кевеша, незадолго до того впервые поцеловавшегося, только начинавшего узнавать вкус жизни.
В этой книге не найдешь подробных описаний работы газовых печей или мучений людей от голода и морозов. Зато тут есть много о самоидентификации. Девочка-соседка в Будапеште, чуть постарше Дердя, делится своими ощущениями:

Когда жёлтая звезда, ограничение в правах, лишение свободы становятся нормой, потому что ты «другого сорта», начинаешь воспринимать происходящее как должное. И от понимания этого кровь стынет в жилах сильнее, чем от детальных рассказов о жестокостях и убийствах в годы Второй мировой.
Дёрдь Кёвеш, главный герой, показывает: в концлагере люди тоже жили, у них была своя рутина, свои радости. Именно до тех пор, пока можешь чувствовать и ждать следующий день, тот момент перед ужином, когда есть возможность пообщаться, пошутить, почувствовать себя человеком, - до тех пор есть надежда. Самые жуткие страницы книги - когда наш герой эту самую надежду теряет.
Отдельный вопрос - жизнь после «освобождения», когда окружающие не могут и не хотят поверить, что подобные вещи могли происходить. От вопросов случайно встреченных людей, видел ли он газовые печи, до сложного разговора со стариком-соседом, формируется ощущение, что общество (и в первую очередь сами евреи) отторгает этих людей, что им, возможно, не стоило жить, чтобы не создавать «неудобств» другим. Но они выжили. Выжили для того, чтобы рассказать. Дёрдь говорит:

В Аушвице-Освенциме погибла значительная часть моей семьи. И я благодарна Имре Кёртесу за эту книгу. Хочу верить, что и для моих родных, которых мне не довелось узнать, среди кошмаров концлагерей были минуты, которые можно было бы назвать счастливыми.

Что чувствует человек, которому 15 и его заставляет носить желтую звезду? Казалось бы, тут должен быть гнев, ярость, ощущение несправедливости? Иногда – да, но не у всех. Имре Кортес может говорить об этом правдиво, потому что был на этом месте. И есть такая простая истина, которую мы забываем часто: все люди разные. И среди тех, кто погиб в концлагерях, да и среди тех, кто выжил, были и есть разные люди. И в этом одна из самых, на мой взгляд, страшных моментов войны в целом и Холокоста в частности – это каждый отдельный человек, про которого можно и забыть за цифрами. Я была в Освенциме на экскурсии, я входила в эти бараки в 35 градусов жары, когда непонятно, как можно провести там хотя бы минуту, я видела печи, но то, что навсегда запечатлелось в памяти, то, что произвело самое гнетущее впечатление – это очки. Просто сваленные в кучу очки тех, кто когда-то закончил свою жизнь в Освенциме. Даже не всех, но ведь за каждой парой – человек.

Все мы знаем, что часто ситуация ухудшается постепенно. Герой этой книги еще мальчик, но он принимает то, что происходит, ведь это закон – носить звезду, ездить на заднем ряду задней площадки трамвая, не ходить после 8, не выезжать из города, взрослым отправляться в трудовые лагеря, подросткам – работать на оборонных предприятиях. Выйти из автобуса? Отправиться в жандармерию? Кирпичный завод? Германия? Да, наверно лучше самому, а не принудительно. И ведь так и было - люди собирали вещи и ехали в лагеря, где должны были быть сносные условия, а в итоге… Мы все знаем, что. Но и там выживали люди. Год, четыре, шесть, двенадцать. Выживали по-разному, выживали, в том числе, за счет других – но иногда и помогали другим, и заботились о других. И в общем-то книга и объясняет, как возможно было выжить в этом всем – шаг за шагом.

И да, книга написана очень отстраненно и очень необычно для этой темы – сухое повествование, сквозь которое проступают ужасы концлагерей, но не только, а еще и счастливые моменты в концлагере, рассуждения о времени и совсем-совсем другой взгляд на все.

Благодаря книге я вошла в совершенно новый для меня мир — мир подростка, переживающего на заре своей жизни опыт выживания в Освенциме и Бухенвальде; реальное испытание, не просто оставившее в душе и памяти самого писателя страшные шрамы, но и определившее тему всего его творчества. Писатель получил Нобелевскую премию в 2002 году «за творчество, в котором хрупкость личности противопоставлена варварскому деспотизму истории».

Я не знакома пока с другими книгами Кертеса, но роман «Без судьбы» (1975) вступает в противоречие с эпической тяжеловесностью формулировки. Книга проста той почти совершенной простотой, которая отметает фанфары и траурные марши, и требует не сопереживания, не трагических всхлипываний, а работы мысли, итогом которой должен стать вопрос не «кто виноват», а «как это вообще могло произойти с нами»:

Эти слова принадлежат Дёрдю Кевешу, герою романа «Без судьбы», на которого писатель примерил свою судьбу: еврейское гетто в Будапеште, концлагеря Освенцим и Бухенвальд, трудное возвращение домой после годичного рабства. В небольшой по объёму книге нет привычных для такой темы описаний ужаса, грязи, натуралистических подробностей, которыми зачастую переполнены (а то и просто спекулируют ими) книги на эту тему. Книга СТРАШНА не подробностями, она СТРАШНА своей лаконичной простотой и констатацией фактов. А факты — это печи Освенцима, это бараки Бухенвальда, это кучи мёртвых тел, которые вчера ещё были людьми, это такой голод, когда хочется жевать камни… После освобождения Дёрдя спрашивают: «Это был ад?» И он честно отвечает: «Не знаю, я никогда не был в аду. Там был концлагерь».

В самом концлагере времени на раздумья и философствования не было, там люди просто выживали. Верхом философствования можно считать слова одного из заключённых: «Самое главное – не опускать руки: ведь всегда как-нибудь да будет, потому что никогда ещё не было, чтоб не было никак».

Выжили те, кому повезло. Мальчику повезло. Не потому, что он был героем и каким-то особенным, а просто ПОВЕЗЛО. Он это знает и благодарен … судьбе?

Вот и появляется это слово – «судьба», которое является ключевым для понимания отношения автора к своему прошлому:

Роман «Без судьбы» написан в 1975 году, когда в искусстве стран соцлагеря, к которому принадлежала и Венгрия, насаждался так называемый метод социалистического реализма. Согласно ему, обслуживающему совершенно чуждую большинству стран Восточной Европы советскую пропаганду, в концлагерях (и прочих фашистских застенках) сплошь существовало подполье и все заключённые только и думали, как бы поднять восстание. Подполье было, с этим не спорит и Кертес. В романе и этому отводится место, именно это самое подполье и спасло в конечном итоге жизнь и Дёрдю и прочим бедолагам, которым повезло оказаться рядом. Но в том-то и дело, что в массе своей узникам было не до борьбы. В книге очень хорошо показано, как человеку довольно быстро вообще становится всё равно – выживет он или нет, а то и думается: скорей бы… Борьба была делом очень и очень немногих, таких в лагерях были единицы, это люди из другого теста ИЗНАЧАЛЬНО. Писатель считает это естественным:

Не удивительно, что книга была признана диссидентской и пользовалась известностью только в определённых кругах. Да и сам Кертес профессиональным писателем не считался, работал в далёкой от творчества сфере. Только после развала соцлагеря в 1989 году он вышел из тени и стал известен не только у себя на родине, но и во многих странах мира, переводился даже на китайский язык.

А в 1975 году будущий Нобелевский лауреат вместе с повзрослевшим на год и одновременно на целую жизнь Дёрдем Кевешем из романа «Без судьбы» приходит к главному итогу своей ещё долгой в будущем жизни: «Я жив и могу жить дальше».

Автор – венгр. Роман – автобиографичный.
Пятнадцатилетний еврейский мальчик во время Второй мировой войны попадает в Освенцим. Три года проводит в концлагере. Никаких ужасов войны в привычном понимании в романе нет. Просто в одночасье жизнь отдельно взятого человека изменилась.
Подросток дневниково описывает события, которые с ним происходят. Размышляет о невозможности и возможности побега. И «убегает» памятью в самый плохой день той, мирной, жизни. Проживает его в деталях. Такой день на фоне действительности оказывается не таким плохим.
Вокруг мальчика всегда люди. Люди, которые в новых обстоятельствах остались людьми. И которые нет.
В конце книги мальчик – взрослый подросток – дает интервью журналисту. И на вопрос, как можно было пережить все это, мучительно подбирает слова. Мучительно, потому что мальчик – подросток. Пытается косноязычно объяснить все... временем: если бы знание о грядущих событиях пришло к людям сразу, то пережить было невозможно. Люди в тех невыносимых условиях живут из минуты в минуту, из часа в час, из недели в неделю... Проходят годы. А люди почти обычно живут, даже скучают иногда. Это всем важно понимать, про время.

...нет в мире такого, чего бы мы не пережили как нечто совершенно естественное; и на пути моем, я знаю, меня подстерегает, словно какая-то неизбежная западня, счастье. Ведь даже там, у подножия труб крематориев, было, в перерывах между муками, что-то похожее на счастье. Все спрашивают меня о трудностях, об «ужасах»; а мне больше всего запомнятся именно эти, счастливые переживания. Да, об этом, о счастье концлагерей, надо бы мне рассказать в следующий раз, когда меня спросят. Если спросят. И если я сам этого не забуду.

И все мы живем шаг за шагом, во времени, и каждый наш шаг - к чему-то.
Я давно не читала книг, которые так бы выворачивали душу и совершенно переворачивали восприятие мира.
При этом книги о второй мировой читаны в немалых количествах, более того - читана документалистика по Нюнбергскому процессу, стенограммы допросов подсудимых. Мне казалось, что поразить меня нельзя. Я знала, скольких людей примерно уничтожено, очень жалела их.
Но эта книга о другом. Она о тех, кто выжил. И если раньше я думала, что этим - повезло, то сейчас искренне уверена, что повезло другим, которых убили. Потому что они умерли. Потому что с ними сделали то, что люди всегда делали с людьми - просто убили.
Те, кто остался жить, сделал шаг на встречу чему-то гораздо боле страшному. И это страшное отнюдь не осталось за проволокой лагеря, после того, как они оттуда вышли. Нет, я сейчас не о том, что лагерь остается в человеке навсегда. Я этого не знаю. Не мне судить. Я о другом. Они ведь вышли и стали жить, самим своим существованием укоряя тех, кто в лагере не был. Они прошли через это и вернулись, и их нельзя было жалеть и оплакивать, как погибших, ведь они выжили, но жить с ними, как с себе подобными, тоже было нельзя, ведь они там побывали. Они стали немым укором, вечной зудящей царапиной на совести тех, кто в лагеря не попал, кто считал, что "и им тут в войну нелегко жилось".
Эту книгу надо прочитать каждому. Без преувеличения. Да, она болезненная, да, она написана сухо и практически безэмоционально, да, в ней есть крайне омерзительные и тошнотворные сцены. Но это было, и об этом надо помнить. Просто надо.