Рецензия на книгу

• 

  patarata

  14 августа 2017

  Что чувствует человек, которому 15 и его заставляет носить желтую звезду? Казалось бы, тут должен быть гнев, ярость, ощущение несправедливости? Иногда – да, но не у всех. Имре Кортес может говорить об этом правдиво, потому что был на этом месте. И есть такая простая истина, которую мы забываем часто: все люди разные. И среди тех, кто погиб в концлагерях, да и среди тех, кто выжил, были и есть разные люди. И в этом одна из самых, на мой взгляд, страшных моментов войны в целом и Холокоста в частности – это каждый отдельный человек, про которого можно и забыть за цифрами. Я была в Освенциме на экскурсии, я входила в эти бараки в 35 градусов жары, когда непонятно, как можно провести там хотя бы минуту, я видела печи, но то, что навсегда запечатлелось в памяти, то, что произвело самое гнетущее впечатление – это очки. Просто сваленные в кучу очки тех, кто когда-то закончил свою жизнь в Освенциме. Даже не всех, но ведь за каждой парой – человек.
  

  
  Так, я услышал, что вплоть до самой газовой камеры с людьми обращаются очень вежливо, даже предупредительно, окружая их теплом и заботой, дети играют в мяч и поют, а место, где их убивают, очень красиво, ухожено, окружено газоном, деревьями и цветочными клумбами; потому все это, наверное, и оставило у меня ощущение какого-то розыгрыша, какой-то веселой мальчишеской проказы.

  Все мы знаем, что часто ситуация ухудшается постепенно. Герой этой книги еще мальчик, но он принимает то, что происходит, ведь это закон – носить звезду, ездить на заднем ряду задней площадки трамвая, не ходить после 8, не выезжать из города, взрослым отправляться в трудовые лагеря, подросткам – работать на оборонных предприятиях. Выйти из автобуса? Отправиться в жандармерию? Кирпичный завод? Германия? Да, наверно лучше самому, а не принудительно. И ведь так и было - люди собирали вещи и ехали в лагеря, где должны были быть сносные условия, а в итоге… Мы все знаем, что. Но и там выживали люди. Год, четыре, шесть, двенадцать. Выживали по-разному, выживали, в том числе, за счет других – но иногда и помогали другим, и заботились о других. И в общем-то книга и объясняет, как возможно было выжить в этом всем – шаг за шагом.
  

  
  С другой стороны, к концу дня я почувствовал, что во мне что-то непоправимо сломалось: с того дня каждое утро, проснувшись, я думал, что это утро – последнее, а встав и кое-как спустившись с нар, после каждого шага чувствовал, что сделать еще один не смогу, после каждого движения был уверен, что на следующее меня не хватит; и все-таки, все-таки я пока еще двигался.

  И да, книга написана очень отстраненно и очень необычно для этой темы – сухое повествование, сквозь которое проступают ужасы концлагерей, но не только, а еще и счастливые моменты в концлагере, рассуждения о времени и совсем-совсем другой взгляд на все.
  

  
  «А ты знаешь, что означает буква «U»?» И он показал себе на грудь, на желтый треугольник. «Конечно, – ответил я. – Ungarn, Венгрия». – «Да нет, – сказал он. – Это значит: Unschuldig, невиновный». И коротко рассмеялся, а потом опять долго и задумчиво качал головой, но лицо у него было таким, словно мысль о собственной невиновности доставляет ему немалую радость; ума не приложу почему. Интересно, что совершенно такое же выражение я видел на лицах и у других, от которых слышал потом в лагере (поначалу довольно часто) эту шутку: она будто согревала их, давала какую– то силу, – об этом, по крайней мере, можно было судить и по всегда одинаковому смешку, который неизменно сопровождал ее, и по размягченному выражению лица, и по страдальческой, но одновременно просветленной улыбке, с какой люди произносили и воспринимали эту незамысловатую остроту; подобное выражение появляется на лице у человека, когда он наслаждается милой его душе музыкой или слушает какую-нибудь трогательную, берущую за сердце историю.

  7 понравилось

  0

  530