Глава 1

«Последний шанс» – место, где можно было найти абсолютно любую работу в нижнем городе и за пределами купола. Место, где человеческая жизнь стоила меньше, чем пачка болтов для арбалета.

Я сидел на жёстком табурете, стараясь не морщиться. Моё нынешнее тело всё ещё не до конца привыкло к местному смраду и обитателям таких заведений. Но Алекс, сидящий внутри этой бледной оболочки, чувствовал себя почти как дома. Почти. Если не считать того факта, что пятьдесят пар глаз смотрели на меня с немым ожиданием, а некоторые с откровенным желанием перерезать глотку.

За моим плечом замерла Лана. Я не видел её лица, но слышал спокойное дыхание. Её рука лежала на рукояти разряженного арбалета. Или заряженного? С этой девицей рядом тяжело расслабиться.

Напротив, за массивным столом, восседал совет ветеранов. Громкое название для сборища головорезов, которые умудрились дожить до седины в этой мясорубке.

– Ну так что, Стержнев? – наконец разорвал тишину Грош.

Орк был огромен. Его серая кожа напоминала старую кирзу, а нижние клыки торчали так, что он постоянно сплёвывал слюну на пол. В то же время Грош был туповат, но обладал авторитетом.

– Что именно? – спокойно переспросил я. – Уточни вопрос.

– Не прикидывайся идиотом, – проворчал Одноглазый Пит, постукивая пальцем по столешнице. – Борислава забрали. Гильдия обезглавлена. Щенки в казармах уже точат ножи, делят территорию. Нам нужен вожак.

– И вы смотрите на меня? – я лишь усмехнулся. – На сына того самого человека, чья стража упаковала вашего бывшего босса?

– Говорят, это ты его свалил, – Грош подался вперёд. – Говорят, «Хитрый Стержнев» переиграл «Эхо». Ты убил короля, значит, тебе и носить корону. Таков закон улиц нижнего города.

В зале повисла тишина. Я почувствовал, как Лана за спиной напряглась. Одно неверное слово, и начнётся резня.

Ситуация патовая. Они предлагали мне власть. В прошлой жизни, будучи наёмником Алексом, я бы, возможно, и рассмотрел такой вариант. Но здесь, в теле Кирилла, это было равносильно самоубийству.

– Давайте рассуждать логически, господа, – я откинулся назад, скрестив руки на груди. – Допустим, я соглашусь. Сяду в это кресло. Что произойдёт дальше?

– Порядок будет, – буркнул орк.

– Нет, Грош. Будет война. Мой отец терпит моё существование только потому, что я не создаю ему проблем публично. Но если его сын официально станет главой одной из крупнейших гильдий в нижнем города… Знаете, что он сделает?

Я обвёл взглядом присутствующих. В их глазах мелькнуло понимание. Они прекрасно знакомы с репутацией великих домов.

– Он не пришлёт стражу, чтобы арестовать меня. Он сожжёт этот квартал дотла вместе со всеми вами, крысами и тараканами, просто чтобы смыть пятно со своей репутации. Магический огонь, големы-ликвидаторы. «Последний шанс» превратится в братскую могилу, а название заиграет новыми красками. Вы этого хотите?

Пит нахмурился, почесывая шрам под повязкой.

– Ты сгущаешь краски, парень.

– Я реалист, Пит. Знаю, как мыслит мой отец. Для него вы – мусор. А я – бракованная вещь. Если вещь начинает вонять, её выбрасывают. Или сжигают, – я выдержал паузу, давая словам впитаться в их пропитые мозги. – Так что нет. Я не сяду в это кресло. Мне жизнь дорога, да и ваши шкуры, как ни странно, тоже. Они мне ещё пригодятся.

Грош ударил кулаком по столу. Кружка с элем подпрыгнула и опрокинулась, заливая дерево пеной.

– Тогда какого черта мы тут сидим?! – рявкнул он. – Если ты отказываешься, то мы сами выберем главного! Я вызываю…

– Сядь, Грош, – голос Ланы прозвучал тихо, но орк сразу осёкся.

Я кивнул напарнице и продолжил:

– Я не сказал, что бросаю Гильдию. Я сказал, что не буду мишенью. Вам нужен лидер? Отлично. Пусть им станет Пит.

Одноглазый Пит поперхнулся и вытаращил на меня свой единственный здоровый глаз.

– Чего?! Я? Да я уже стар, Стержнев! Я хотел уйти на покой, открыть лавку…

– Ты уважаемый ветеран, – перебил я его. – Тебя знают, тебя боятся, но главное – ты предсказуем. Для домов ты просто очередной бандитский главарь, с которым можно договориться или которого можно игнорировать. Ты не вызываешь личной ненависти у аристократии.

Я встал и подошёл к столу. Продолжил тише, чтобы слышала только эта парочка.

– Пит, ты будешь сидеть на троне. Рычать на молодняк, принимать просителей и пить лучшее вино. А я буду стоять в тени. Буду твоим мозгом, твоим кошельком и твоим стратегом.

Я достал из кармана увесистый мешочек с золотыми монетами – остатки моей выручки с прошлых дел и награды за спасение этого жалкого города – и небрежно бросил его на стол. Звон металла подействовал лучше любых аргументов.

– Я беру на себя финансирование, планирование операций и связи с внешним миром. Грош, ты станешь начальником силовиков. Твоя задача, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Пит – лицо Гильдии. Я – её разум.

Ветераны переглянулись. Грош жадно смотрел на мешочек. Пит задумчиво хмыкнул. Схема была простой и понятной. А главное – безопасной. Наёмники любят безопасность, особенно когда она подкреплена золотом.

– «Серый кардинал», значит? – усмехнулся Пит. – А не боишься, что мы возьмём деньги, а тебя прирежем в переулке?

– Попробуйте, – я улыбнулся, взглянув на него с высокомерием. – Только помните: без меня вы – стая шакалов, которая перегрызёт друг друга за неделю. А мной – организация. И ещё… Лана никогда не промахивается.

Девушка за моей спиной щёлкнула взводимым механизмом арбалета. Оба наёмника одновременно дернулись, переглянувшись.

– Ладно. Пит – главный. Ты – казначей. Но если хоть одна монета пропадёт, я лично оторву тебе голову и пришью её к заднице.

– Договорились, – кивнул я. – Очень поэтично, Грош. Тебе стоит писать баллады.

Напряжение спало. Пит потянулся к мешочку с золотом, уже примеряя на себя роль большого босса. Я мысленно выдохнул. Первый раунд остался за мной. Теперь у меня есть ресурс, есть люди, и при этом я не подставил свою шею под топор.

Я уже собирался повернуться и уйти, чтобы глотнуть свежего воздуха – или того, что считалось им в нижнем городе, – как вдруг двери зала содрогнулись от удара.

Все схватились за оружие. Лана мгновенно сместилась, закрыв меня собой. На пороге показался человек. Или то, что от него осталось.

Он был одет в форму курьера гильдии инженеров – серый комбинезон с медными вставками. Но сейчас форму было трудно узнать. Ткань дымилась, словно её облили кислотой. Лицо несчастного представляло собой жуткую маску: кожа пузырилась, изо рта текла светящаяся зеленоватым светом слизь.

Он сделал два шага вперёд, хрипя и хватаясь за горло.

– Помо… – только и успел сказать. А затем рухнул на колени. Повалился лицом вниз, прямо к моим ногам. Запахло жжёным мясом и какой-то химической дрянью, от которой у меня мгновенно заслезились глаза. В зале воцарилась гробовая тишина.

Я осторожно, стараясь не наступить в лужу светящейся слизи, наклонился над телом. Мёртв. Глаза остекленели, но рука намертво сжимала какой-то предмет.

– Не трогай, – резко вставила Лана. – Это может быть заразно.

– Знаю, – я достал из кармана плотный кожаный платок, который использовал для протирки инструментов. – Но любопытство – мой главный порок.

Обернув руку платком, с усилием разжал пальцы мертвеца. В его ладони лежал тяжёлый металлический тубус. На нём горела красная сургучная печать.

Я сразу узнал этот знак. Высший приоритет опасности. Биологическая угроза.

– Что там, Стержнев? – нервно спросил Пит, не решаясь подойти ближе.

Я поднял тубус и осмотрел его.

– Похоже, Пит, наше первое совместное дело будет немного грязнее, чем мы планировали, – мрачно произнёс я.

* * *

Разогнав любопытных и скрывшись за самым дальним и тёмным столом вместе с Ланой, я открутил крышку тубуса. Внутри скрученный в тугую трубку пергамент с печатями гильдии инженеров.

– Что там? – тихо спросила Лана. Она села напротив меня, не отрывая взгляда от находки.

– Приговор, – буркнул, разворачивая документ. – Или джекпот. Зависит от того, насколько мы безумны.

Я пробежал глазами по строчкам. Текст был написан дёрганым почерком, местами чернила расплылись.

«Сектор Д–4. Критический сбой фильтрации. Бригада „Крот–1“ не выходит на связь 12 часов. Датчики фиксируют выброс токсина класса „Химера“. Угроза прорыва в жилые кварталы нижнего города: 98%. Требуется немедленная зачистка и ручная герметизация».

– Сектор Д–4, – пробормотал я, как закончил с текстом. – Это древние очистные.

– «Химера»? – переспросила Лана.

– Физзл рассказывал. Мерзкая дрянь. Разъедает лёгкие за пару минут, а потом превращает органику в питательный бульон для плесени. Если это прорвётся в вентиляцию, половина «Кишок» вымрет до рассвета. А вторая половина превратится в ходячие грибницы.

Я откинулся на спинку скрипучего дивана. Ситуация паршивая. Инженеры в панике, раз посылают курьеров прямо к наёмникам, минуя официальные каналы и бюрократию. Значит, дело горит. И платить будут щедро.

В этот момент послышался стук каблуков. Я поднял взгляд, а вот Лана даже голову не повернула.

– Не помешаю? – прозвучал низкий, лаконичный голос.

Лана не шелохнулась, но я заметил, как её палец чуть сместился ближе к спусковому крючку. К нам подошла Мира.

Хозяйка подпольного казино «Бархат» выглядела, как всегда, сногсшибательно и вызывающе. Пышное платье с корсетом открывало плечи. На шее сверкало ожерелье с чёрными опалами.

– Мира, – кивнул я, не вставая. – Ты рискуешь испачкать подол. Здесь полы не мыли со времён основания города.

Она мелодично рассмеялась и, проигнорировав замечание, опустилась на диван рядом со мной. Слишком близко. Я почувствовал тепло её тела через тонкую ткань.

– Кирилл Стержнев. Или мне называть тебя «Ваша Светлость»?

– Зови меня просто «тот, у кого нет времени», – сухо ответил, сворачивая свиток с отчётом. – Что тебе нужно, Мира? Ты не спускаешься в подобные места, чтобы просто выпить эля.

Она положила руку мне на предплечье. Её пальцы были унизаны кольцами, маникюр безупречен – длинные, острые коготки, покрытые алым лаком.

– Слухи летают быстро, милый. Говорят, ты теперь большая шишка. Тот, кто убрал безумного Борислава.

– Слухи часто врут.

– Только не мои источники, – она чуть наклонилась ко мне. Вырез платья продемонстрировал впечатляющие перспективы. – Мне нравятся умные мужчины, Кирилл. Сильные мужчины. А ещё больше мне нравятся мужчины, которые умеют считать деньги.

– Я умею считать до десяти. Иногда даже до ста, если напрягусь.

Мира улыбнулась, но взгляд совсем не изменился. Подобные ей знают, чего хотят.

– Мне нужна охрана для нового груза. Очень деликатного. А еще партнёр, который сможет гарантировать, что этот груз не осядет в карманах стражи твоего отца.

Её пальцы слегка сжали мою руку. Это было приглашение. И не только к деловому сотрудничеству. В её взгляде читался откровенный интерес – смесь похоти и расчёта. Она прощупывала меня, искала брешь в броне. Обычный мужчина на моём месте уже пускал бы слюни. Но Алекс внутри лишь фиксировал параметры: красивая женщина, опасный игрок, потенциальный ресурс. Никаких эмоций.

– Я польщён, Мира, – я аккуратно убрал её руку со своего рукава. – Но прямо сейчас занят. У нас тут, знаешь ли, намечается небольшая экологическая катастрофа.

Её улыбка на долю секунды дрогнула. Отказ. Она не привыкла к отказам.

– Ты скучный, Стержнев. Как чужая игрушка, которую нельзя трогать. Неужели тебе не хочется немного тепла? Моё казино и мои личные апартаменты… очень уютные.

– Я предпочитаю грязные улицы нижнего города, – ответил, глядя ей прямо в глаза. – Они помогают сохранить голову ясной. Мы обсудим твоё предложение позже, Мира. Когда закончу с текущими делами.

– Если закончишь, – она резко встала, поправив наряд. Очарование испарилось. – Не заставляй меня ждать слишком долго, Кирилл. Мое терпение стоит дорого.

Она развернулась и вышла, оставив после себя шлейф духов. Лана проводила её взглядом и хмыкнула.

– Улицы нижнего города? Серьёзно?

– Я импровизировал, – пожал я плечами. – К тому же, у нас гости.

Сразу после Миры к нам, спотыкаясь и поджимая ноги, завалился еще один человек. Это был тот самый «сопровождающий», о котором говорилось в записке. Зрелище было комичное и печальное одновременно.

Мсье Жюль – так значилось на его бейдже – был одет в безупречный вечерний смокинг с бабочкой. Но поверх смокинга напялил прозрачный защитный плащ из плотной клеёнки. На ногах у него резиновые галоши. На лице маска, сдвинутая сейчас на лоб, открывая потное, бледное лицо.

– Боги милосердные! – взвизгнул он, озираясь. – Какая антисанитария! Какой смрад! Я буду жаловаться в совет по гигиене!

– Мсье Жюль, я полагаю? – я встал, перегораживая ему путь к отступлению. – Я Кирилл Стержнев. Мы берёмся за работу.

Жюль уставился на меня, нервно теребя в руках платочек.

– Вы? – он смерил меня взглядом. – Но вы… вы же мальчишка! Аристократ! Где бригада орков? Где дворфы с огнемётами? Мне обещали профессионалов!

– Орки пьют, дворфы спят, – усмехнулся я. – А мы – единственные, кто трезв и готов лезть в дерьмо прямо сейчас. Вы хотите спорить или хотите, чтобы Сектор Д–4 перестал фонить?

При упоминании сектора Жюль вздрогнул и уронил платочек.

– Нет-нет! Нельзя терять ни минуты! Давление растёт! Если клапаны сорвёт… о, ужас! Идёмте скорее! У меня есть пропуск к грузовому лифту.

* * *

Грузовой лифт представлял собой ржавую клетку, подвешенную на цепях, толщиной с мою руку. Мы спускались уже минут пять. Всё это время механизмы жалобно скрипели, а сама конструкция покачивалась.

Жюль стоял в углу, вцепившись в прутья решётки. Его защитный плащ шуршал при каждом движении.

– Вы должны понимать, – тараторил он, пытаясь заглушить страх собственным голосом. – Это уникальная система! Докатаклизменная архитектура! Трубы из сплава, секрет которого утерян! Мы просто не имеем права допустить разрушения…

– Мсье Жюль, – перебил я его, проверяя заряд своего самодельного пистолета, сделанного Физзлом. – Будьте так добры заткнуться.

– Что? Как вы смеете…

– Тихо, – шикнула Лана.

Она стояла у края платформы, наклонив голову набок. Арбалет уже был наготове. Грош, которого мы также взяли с собой вместе с его братом, также глянул на инженера, закатив глаза.

Лифт дёрнулся и замедлил ход. Мы были глубоко. Настолько, что здесь не было даже привычного шума городской канализации: плеска воды, писка крыс, отдалённого гула насосов. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь скрипом нашей клетки. Сначала звук был на грани восприятия. Низкий, вибрирующий гул.

– Это… это просто вентиляция! – нервно хихикнул Жюль. – Тяга воздуха в старых шахтах создаёт резонанс… это физика!

Я посмотрел на Лану. Её лицо показалось мне бледнее обычного. Мы оба слышали одно и то же.

– Нет, Жюль, – медленно проговорил я. – Вентиляция не меняет тональность. И не делает пауз для вдоха.