Глава 2
Лифт остановился в самом низу. Скрежет цепей затих. Наступила тишина. Тот странный гул, который мы слышали при спуске, исчез. Но легче от этого не стало.
– Мы на месте, – мой голос под маской респиратора прозвучал глухо.
Она стала моим собственным изобретением: смесь угольных фильтров, пропитанной алхимическим раствором марли и кожаных ремней. Выглядело жутковато, напоминая намордник, но свою функцию выполняло.
– О, боги! – простонал мсье Жюль, поправив очки. – Мои приборы зашкаливают! Концентрация спор превышает норму в триста процентов! Мой костюм не рассчитан на такую агрессивную среду!
– Заткнись, Жюль, – буркнул Грош.
Орк стоял, уперевшись макушкой в низкий свод туннеля. Он и его брат Гром – такой же шкаф, только с ирокезом и татуировкой черепа на всю щёку – занимали почти всё пространство перед выходом из клети.
– Выдвигаемся, – скомандовал я, проверяя фиксаторы на поясе. – Грош, Гром, вы в авангарде. Жюль в центр. Лана, ты замыкаешь. Смотри в оба. Потолок тоже проверяй.
Лана лишь кивнула, взведя арбалет, сделанный гномом.
Мы шагнули в темноту сектора «Д–4». Стены древнего коллектора, когда-то выложенные кирпичной кладкой, поросли толстым слоем плесени. Она слабо светилась в темноте. Под ногами хлюпала мутная жижа – смесь сточных вод и разложившейся органики.
– Не касайтесь стен! – резко бросил я, заметив, как Жюль, поскользнувшись, чуть не схватился за фиолетовый нарост. – Это не просто мох.
Бюрократ взвизгнул и отпрыгнул на середину прохода, чуть не сбив с ног Грома. Орк рыкнул, но промолчал, крепче сжав рукоять тяжёлой булавы.
Мы шли минут двадцать. Из-за обильной влажности и температуры одежда взмокла, прилипая к спине. Маска постоянно потеет.
– Странно, – пробормотал я, остановившись у массивной гермодвери, покрытой ржавчиной.
– Что именно? – нервно спросил Жюль, озираясь по сторонам. – Что мы ещё живы?
– Нет. Коррозия. Посмотри на металл.
Я провёл пальцем в перчатке по краю двери. Металл начал крошиться.
– Это не ржавчина от воды, а кислотное воздействие. Причём свежее. Здесь кто-то был недавно. И этот «кто-то» очень любит плеваться кислотой.
– Ремонтная бригада? – с надеждой спросил Жюль.
– Вряд ли, – я сверился с картой, которую Жюль передал мне ещё наверху. – Мы подходим к развязке коллекторов. Там расширение туннеля. Идеальное место для засады, если бы у местных крыс был мозг.
– Крысы здесь не живут, – прошептала Лана, встав у меня за спиной. – Слишком тихо.
Она была права. Экосистема канализации обычно кишит жизнью, пусть и мерзкой. Но здесь царила стерильность смерти. Только плесень и тишина.
Мы вышли на перекрёсток. Это был круглый зал, где сходились четыре туннеля. В центре тёк поток нечистот, уходящий в чёрную дыру водосброса. Света наших фонарей едва хватало, чтобы осветить противоположную стену.
– Стоп, – я поднял кулак. Что-то было не так. Инстинкт, выработанный годами войн в другом мире, ударил в голову. Запах изменился. – Жюль, назад. Грош, Гром, щиты в пол! Сомкнуть строй!
– Зачем? Никого же нет… – начал Жюль, но резкий хлопок заставил его заткнуться.
С потолка, прямо из гущи фиолетовой плесени, что-то упало.
Оно шлёпнулось перед нами. Бесформенный, склизкий комок плоти размером с крупную собаку. У твари не было глаз, только широкая пасть, полная игловидных зубов, и десятки коротких, дёргающихся щупалец.
– Слизневый пёс! – взвизгнул Жюль, пятясь и спотыкаясь о собственные ноги. – Это мутанты! Они плюются…
Тварь издала булькающий визг, и в следующую секунду из всех четырёх туннелей, а также с потолка, посыпались её сородичи. Их было десятка два. Они двигались рывками, сокращая мышцы. На удивление быстро для кусков слизи.
– Огонь! – рявкнул я, прицелившись.
Арбалет Ланы щёлкнул. Первая тварь, уже раздувшая горловой мешок для плевка, дёрнулась. Болт вошёл точно в открытую пасть.
– Держать строй! – добавил я, вытащив пистолет. – Не дайте им зайти с флангов! Грош, перекрой левый туннель! Гром – правый! Загоняйте их в узкое место!
Орки сработали профессионально. Они не стали махать дубинами, открываясь для атаки. Просто врубились щитами в проходы, превращая широкий зал в узкое бутылочное горлышко.
В следующее мгновение струя кислоты ударила в щит Гроша. Металл зашипел, повалил едкий дым. Орк оскалился, но не отступил ни на шаг, уперевшись плечом в стальную пластину.
– Жюль, если хочешь жить, свети им в глаза! – крикнул я, видя, что бюрократ вжался в стену от страха. – Они слепые, но реагируют на тепло и свет!
Бюрократ трясущимися руками выхватил из-за пояса мощный инженерный фонарь и направил луч в кучу копошащихся тел. Твари зашипели, отползая подальше от яркого света. Это дало нам лишнюю секунду.
– Лана! Видишь вздутия на спинах? – я прицелился, разглядывая уязвимое место. – Это кислотные мешки. Бей по ним!
Грохот выстрела в замкнутом пространстве ударил по ушам. Моя пуля попала ближайшей твари в бок. Эффект был, но слабый.
Зато Лана не промахнулась. Её болт пронзил полупрозрачный пузырь на спине самого крупного монстра.
Раздался хлопок. Тварь взорвалась изнутри. Кислота брызнула во все стороны, накрывая её же сородичей. Началась цепная реакция. Вой, визг, шипение плоти. Тесные ряды нападающих превратились в кашу.
– Добиваем!
Гром и Грош, видя, что враг в замешательстве, синхронно ударили щитами, отталкивая полудохлых тварей, и опустили свои булавы.
Через минуту всё было кончено.
Зал был залит разноцветной жижей. Вонь стояла такая, что даже мой респиратор едва справлялся.
– Все целы? – спросил у группы, перезаряжая пистолет. Организм уже привык к адреналину.
– Щит испорчен, – проворчал Гром, разглядывая дымящуюся дыру в металле. – Вычту из твоей доли, Стержнев.
– Вычтешь из премии Жюля, – усмехнулся я. – Это ведь их «питомцы».
Сам мсье Жюль сидел в луже обхватив голову руками. Он что-то бормотал про инструкции и нарушение техники безопасности.
– Вставайте, мсье, – я подошёл и рывком поднял его на ноги. – Вы живы. Руки-ноги на месте. Костюм цел. Считайте это успешным полевым испытанием.
Следом подошёл к одной из мёртвых туш. Ткнул носком сапога. Мерзость. Но меня интересовало другое.
– Они атаковали организованно, – тихо сказал Лане, когда она подошла ближе. – С потолка, с флангов. Слизневые псы – падальщики-одиночки. У них нет стайного интеллекта.
– Кто-то ими управлял? – предположила напарница, взглянув на испорченный болт, валяющийся рядом.
– Или что-то их гнало. Что-то, чего они боятся больше, чем нас.
Мы двинулись дальше. Теперь орки шли ещё осторожнее, проверяя каждый тёмный угол. Напряжение росло. Мы углублялись в самый центр сектора Д–4.
Вскоре туннель расширился, переходя в просторную техническую камеру. Здесь было суше. На стенах висели остатки старых механизмов: шестерни размером с тележное колесо, ржавые рычаги, обрывки цепей.
– База «Крот–1», – прошептал Жюль.
Посреди зала был разбит лагерь. Стояла переносная магическая лампа, заливающая пространство желтоватым светом. На треноге висел котелок, под которым ещё тлели угли. Но людей не было.
– Чисто, – доложила Лана, обойдя периметр. – Следов борьбы нет. Крови тоже.
Я подошёл к котелку. Потрогал бок. Тёплый.
– Они были здесь совсем недавно. Но вот куда они делись? Испарились? – перевёл взгляд на деревянные ящики, стоящие у стены. На них аккуратные стопки ткани. – Что за чертовщина…
Это была одежда. Комбинезоны, куртки, сапоги, даже нижнее бельё. Всё было сложено с маниакальной аккуратностью, стопочка к стопочке. Сверху на каждой лежали личные жетоны и кольца.
Все выглядело не как место преступления, а как раздевалка в бане.
– Они… разделись? – голос Жюля задрожал. – Зачем им раздеваться здесь?
Я взял один из жетонов. «Бригадир Торн».
– Когда люди бегут в панике, они не складывают носки. Это… ритуал. Или приказ.
– Стержнев, – позвала Лана. Я услышал тревожные нотки в её голосе.
Напарница стояла у входа в узкое боковое ответвление – технический лаз, ведущий куда-то вниз, в самую тьму.
– Что там?
– Слушай.
Мы замерли. Из темноты лаза доносился звук. Слабый, едва слышный. Но разобрать удалось.
– Помогите… Мне так холодно… пожалуйста… кто-нибудь…
Человеческий голос в подобном месте действует на нервы. Особенно, когда этот голос молит о помощи.
– Назад! – взвизгнул Жюль, чем привлёк наше внимание. Он развернулся и рванул к выходу из туннеля.
– Стоять! – рявкнул я вслед.
Но паника глуха. Жюль уже не слышал команд. Он просто хотел убежать, забиться в угол и надеясь, что кошмар пройдёт мимо.
Типичная реакция гражданского. Смертельная реакция.
Я не стал тратить время на уговоры. Сделав два быстрых шага, перехватил его за шкирку защитного плаща, и с силой впечатал во влажную, покрытую слизью стену.
Раздался глухой удар. Его очки съехали набок, открывая один безумный, расширенный от страха глаз.
– Пустите! – захрипел он, дрыгая ногами. – Там… там кто-то… мы должны уйти! Это нарушение протокола!
Я приблизился к его лицу почти вплотную. Респиратор зашипел.
– Слушай меня внимательно, ты, кусок офисной пыли. Если ты сейчас побежишь, то поднимешь шум. Шум привлечёт тварей. Твари сожрут нас. Но тебя они сожрут первым, потому что я прострелю тебе колено и оставлю здесь как приманку.
Жюль замер. Взгляд сфокусировался на мне. Он увидел мои глаза. В них не было блефа. Алекс внутри меня уже просчитал этот вариант как вполне рабочий тактический ход.
– Ты… ты не посмеешь… я представитель гильдии…
Я медленно опустил руку к поясу и вытащил пистолет. Громкий щелчок взвода курка прозвучал у его уха.
– У меня плохая наследственность, Жюль. Мой отец тиран, сестра садистка. Ты правда хочешь проверить, насколько далеко яблочко укатилось от яблоньки?
– Я… я понял, – сглотнул бюрократ. – Молчу.
– Умница, – стоило отпустить, как он сполз по стене, оставив на камне мокрый след. – Дыши через раз. Иди в центре. И молись, чтобы твои штаны остались сухими. Запах мочи хищники чуют за версту.
Я обернулся к остальным. Орки стояли неподвижно, но их уши подрагивали, ловя каждый шорох. Лана лишь слегка кивнула мне, одобряя метод воспитания. В нижнем городе демократия заканчивается там, где начинается выживание.
– Идём на звук, – скомандовал группе. – Оружие к бою.
Мы двинулись вперёд, в узкий технический лаз. Стены здесь изменились. Каменная кладка исчезла, уступив место переплетению ржавых труб и толстых кабелей. Но самое страшное было в том, что металл и изоляция казались… живыми.
Ржавчина не осыпалась. Она напоминала запёкшуюся корку на ране. Трубы вибрировали так, будто внутри что-то есть.
Лаз вывел нас в огромный зал, в старую насосную станцию. Когда-то здесь, наверное, гудели мощные агрегаты, перекачивая сточные воды всего района. Теперь же это место заброшено.
Гигантские поршни и маховики застыли, покрытые мясистой биомассой. Фиолетовая плесень свисает с потолка, капая на пол. В центре зала возвышается главный насос. Циклопическое сооружение из чугуна.
– Помогите… – голос прозвучал совсем рядом. Справа, у стены.
Мы подошли ближе, и даже у меня, повидавшего на своём веку немало дерьма, заколотилось сердце.
– О, великий Механизм… – прошептал Жюль, не сдержавшись. Его стошнило прямо в респиратор.
Из стены торчала человеческая голова и верхняя часть торса. Это был мужчина. На остатках его шеи жетон с именем «Инженер Брик». Но тело… оно не просто застряло. Оно вплавилось в структуру станции.
Плечи плавно переходили в металлические скобы. Кожа на груди срослась с кабелями, которые уходили глубоко в плоть. Он был частью стены. Частью этой проклятой системы.
Глаза инженера были открыты, но затянуты белёсой плёнкой. Он повернул голову на звук наших шагов. Движение сопроводилось хрустом.
– Вы… настоящие? – прошептал он. Изо рта вместо слюны текла чёрная маслянистая жижа.
Я присел перед ним на корточки, стараясь не касаться пульсирующего нароста.
– Настоящие. Мы пришли за вами. Что здесь произошло, Брик?
Он попытался рассмеяться, но лишь закашлялся.
– За мной? Нет… меня уже нет.
– Кто это сделал? – спросила Лана, встав рядом со мной. Голос спокойный, а вот арбалет сжимает с силой.
– Она… – Брик скосил глаза куда-то вверх, в темноту сводов. – Мать. Она проснулась. Купол… трещина… магия течёт не туда. Она искажает. Строит.
– Какая еще мать? – я хотел схватить его, но вовремя остановился. – Говори чётче! Кто управляет тварями?
– Она не управляет… она рожает, – прошептал инженер. – Она берёт нас… наше мясо, наши кости. Соединяет с железом.
Он вдруг дёрнулся. Лицо исказила гримаса боли и ужаса. Трубы вокруг снова задрожали.
– Мы вытащим тебя, – неуверенно сказал Жюль, вытирая рот платком. – У нас есть инструменты, мы можем вырезать…
– Идиот! – взвыл Брик. – Посмотри на меня! У меня нет ног! Мой позвоночник – Я уже мёртв! Убейте меня, пока она не использовала меня как материал для нового…
Его речь перешла в бессвязное бормотание, прерываемое криками. Биомасса вокруг начала шевелиться. Я увидел, как под кожей инженера, прямо на лице, что-то ползает. Поднялся и сделал пару шагов назад.
– Мы не можем его убить! Это же человек! Это…
Пропустив его слова мимо ушей, я достал из ножен на поясе длинный, узкий стилет. Милосердие – это роскошь, которую далеко не все могут себе позволить.
Глядя на меня с оружием, Брик затих. Его мутные глаза прояснились.
– Спасибо… – прошептал он с каким-то облегчением.
Я не стал колебаться. Тонкое лезвие вошло в глазницу, оборвав мучения. Тело инженера обмякло, повиснув на проводах.
И в тот же миг станция взвыла. Шум усилился. Пол задрожал.
– Стержнев! – крикнула Лана. – Смотри на стены!
Я обернулся и почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Наросты биомассы, которые я принимал за обычную мутацию, начали раскрываться. По всему залу, на стенах, на потолке, на корпусе главного насоса открывались глаза. Сотни, тысячи глаз. Человеческих, звериных. Все они с влажным чмоканьем уставились на нас.
– Она видит нас! – заверещал Жюль, упав на колени.
Толстые трубы, опоясывающие зал, начали раздуваться, не выдерживая давления изнутри.
В следующую секунду одна из труб лопнула. Но оттуда хлынула не вода. Из облака пара и зловонной жидкости вывалилось «нечто».
Оно напоминало человека, которого вывернули наизнанку и натянули на каркас из ржавой арматуры. Вместо рук заточенные обломки труб. Голова представляла собой гроздь шестерёнок, облепленных плотью.
Следом лопнула вторая труба, третья. Из вентиляционных шахт посыпались существа поменьше. Юркие, многоногие твари, собранные из костей и проволоки.
– К выходу! – заорал я, стараясь перекричать вой рождающихся химер. – Живо!
Мы рванули к лазу, через который пришли. Но стоило нам приблизиться, как проход перегородила живая стена. Биомасса сомкнулась, запечатывая выход слоем мышц и металла.
– Заперты! – рявкнул Грош, ударив щитом по преграде.
Мы оказались в ловушке. В желудке чудовища, которое проснулось и решило перекусить.
Химеры поднимались с пола. Их было много. Десятки. Пустые, мёртвые глазницы смотрели только на нас.
– Грош, Гром – круговая оборона! Жюль, в центр. Не мешайся! Лана, целься в сочленения! – я вскинул пистолет. – Ну что, «Мамочка», давай посмотрим, кто кого переварит.
