Глава 3. Предложение, от которого…
Проснулся я по ощущениям где-то года через полтора. На соседних койках лежало много народа, но некоторые спальные места были пустые. Возле двери каюты стоял стол, за которым сидел боец и он слова не говоря показал мне пальцем на дверь с корявой надписью «туалет». Тут я сообразил, что мой кишечник и мочевой пузырь собираются взорваться. Я схватился с кровати и как метеор пролетел мимо коек в туалет, где очень вовремя сделал все дела.
– Ты был в отключке двое суток, мы победили, война закончилась, – уверенно сообщил боец. Было видно, что он эту фразу произносит не первый раз. – А теперь выходи в коридор и иди по желтым стрелкам в столовую.
– Ты Пантеру не видел?
– Она только что заходила, когда ты ещё спал, и пошла как раз в столовую.
Тут я заметил, что мой желудок был настолько же пустой, насколько кишечник пару минут назад полным. Пока я над этим раздумывал, ноги вынесли меня в коридор, на полу которого были явно недавно нарисованы жёлтые стрелки. Ноги сами понесли моё тело по этим стрелкам и через несколько поворотов я попал в столовую. В ней за разными столами сидели около двадцати бойцов, а за одним из них дражайшая. Ноги сами пошли к этому столу.
– Доброе утро, Солнце. – так я обычно обращаюсь к ней по утрам и не только.
– Здр. – Так она обычно здоровается со мной. – А с чего ты решил, что сейчас утро? Мы ведь на орбите.
– Хорошо, тогда утро опускаем и получается «доброе солнце». Ты выспалась?
– Ха, это вы тут спать все горазды, а я работала на допросе.
– Двое суток?!
– Так ведь когда занимаешься любимым делом, то время летит незаметно.
– Ну и что там синяки понарассказывали?
– Мне дали команду не трепаться, поэтому ничего не скажу, кроме того, что мы победили, война закончилась.
Это я уже слышал за сегодня второй раз, что сильно подняло мне настроение. Всё, службе конец, поедем домой. Но жена вроде как радостной особо не была, через силу улыбнулась и сказала:
– Да-да, скоро поедем.
– Что с тобой, ты что-то какая-то грустная?
– Спать хочу, ты ведь двое суток отдыхал, а я в забое вкалывала. Пойду-ка я тоже покемарю.
Но отдохнуть ей пока было не суждено, потому что к нам подошёл командир группы и сказал, что нас хочет видеть Командующий. Мы по-быстрому перекусили и пошли за командиром в знакомое помещение. Когда мы вошли, Командующий сидел за столом и жестом пригласил нас сесть на свободные стулья.
– В общем так, вокруг и около я долго ходить не будут, скажу сразу, зачем вас пригласил. – зашёл он издалека. – Как вы посмотрите на то, чтобы продолжить службу на долговременной основе? Причём в космосе и на планету вы сможете вернуться не скоро.
Продолжить службу? Против кого, мы же всех победили? Как служить в космосе? Почему это так надолго? Эта реакция явно отразилась на моём лице.
– Сейчас мы победили, но нападение может повториться и нам надо будет к этому быть готовым, чтобы сохранить жизни миллионов людей.
Я посмотрел на жену, ожидая её реакции. Но она сидела молча явно о чём-то размышляя.
– Ну я даже не знаю…
– Давайте сделаем так – Вы, Пантера давно без отдыха, идите поспите и как проснётесь, то продолжим разговор.
Мы вышли и пошли в каюту отдыха, по пути супруга не проронила ни слова. В каюте она легла на кровать, укрылась одеялом и сразу же уснула. Мне же заняться было особо не чем, и я сидел возле иллюминатора, наблюдая за Землей и космосом.
Проснулась жена больше, чем через сутки. Мы сходили в столовую, плотно пообедали и направились к Командующему.
– Нам нужно хорошо над этим подумать. – сказала ему Пантера, моим мнением совершенно не интересуясь.
– Лады, – ответил Командующий, – через полчаса на планету идет челнок. Я дам команду, чтобы вас довезли до дома. Думайте над предложением, у вас максимум две недели. Вот вам брелок связи, если соглашаетесь, то нажимаете единицу и зелёную кнопку. Если отказываетесь, то девятку и зеленую кнопку. И подумайте над тем, на что бы вы пошли, чтобы обеспечить безопасность вашим детям, внукам, правнукам и всей вашей будущей цепочке потомков.
Я взял брелок, и мы отправились к челноку. Он был почти полностью заполнен бойцами, летевшими домой. Мы сели на свободные кресла, пристегнулись и через несколько минут челнок вылетел из причального шлюза.
По пути меня обуревали эмоции – мы больше двух лет не были дома и скоро увидим дочерей. Жена же сидела безучастная и о чём-то думала. Я попытался её разговорить, но она отвечала односложно, и я оставил свои попытки.
Через некоторое время челнок вошёл в облака и долго в них летел. Затем облака постепенно сошли на нет, и мы оказались над морем. Ещё несколько минут и мы приземлились возле какого-то прибрежного городка. Челнок откинул трап и из салона вышли несколько бойцов. Мы тут же взлетели и полетели над сушей. Во время полёта мы ещё несколько раз приземлялись, челнок покидали группы бойцов и в салоне с каждым разом оставалось всё меньше.
Челнок летел на низкой высоте и был виден масштаб разрушений. В большинстве городков, над которыми мы пролетали, часть домов была разрушена. Я об этом постоянно размышлял, как война изменила нашу планету и цивилизацию, сколько судеб поломала. И в один из таких моментов увидел в иллюминаторе знакомые места. Речка и пруд, где мы купались с друзьями. Невысокие горы, на которые мы поднимались с родителями. А вот наш небольшой городок, тоже частично в руинах. Кладбище, где похоронены мои деды. Ёлы-палы, сколько на нем свежих могил!
Тут челнок замедлил скорость и стал снижаться. Через несколько минут он сел, причём рядом с нашим домом, благо ширина улицы позволяла. Я боялся посмотреть в иллюминатор, выходящий в сторону дома. Но потом все-таки посмотрел и облегчённо вздохнул – целый!
Мы встали, попрощались с бойцами и спустились по трапу. Челнок тут же поднялся в воздух и улетел. Я повернулся к дому, но остался стоять как вкопанный. За годы войны информационных каналов на планете практически не было, и мы не знали, живы ли родители, две дочери и сын. И если никого из них нет в доме, то где их искать и что вообще делать?
Но ситуация разрешилась сама собой. Калитка в воротах открылась и на улицу вышла старшая дочь. Она недоуменно посмотрела на нас, потом узнала и кинулась к нам с громким плачем. Так мы и стояли, обнявшись несколько минут. А может десятков минут или десятков часов. Лица всех троих были мокрыми, что-то подобное я уже видел в каком-то мелодраматическом фильме, кажется с названием «Слёзы и сопли».
Потом мы закончили обниматься, и я открыл рот, чтобы спросить про своих родителей. Но спросить не успел, потому что прочитал ответ в глазах дочери. Остаток дня для нас прошёл в горести. Прямо на улице дочь рассказала, что мой брат погиб в бою, родители в начале нападения уехали в региональный город, чтобы забрать оттуда сестру матери. Но попали под ракетный удар и погибли вместе с сотнями других. Вторая дочь на работе, от сына известий нет. Половина соседей погибла, как и половина населения городка.
– Да что я вам всё о грустном, пойдёмте что-то покажу. – тут дочь взяла нас за руки и повела в дом. Там она провела нас в нашу же спальню и радостно показала на кровать. На моей половине кровати лежал крохотный свёрток. Жена с дочерью бросились друг другу в объятия и опять начали реветь. Затем они мне растолковали, что свёрток – это моя внучка, которой уже полгода. Что дочь два года назад вышла замуж за своего ухажёра, которого через год призвали в армию. Информации о нём тоже нет.
В этот момент ребёнок проснулся, жена схватила его и начала целовать, что вызвало у меня здоровую зависть. Чтобы не толкаться в спальне мы пошли уже втроём на улицу, благо погода была солнечная и тёплая. И в калитке столкнулись с младшей дочерью, после чего последовала вторая серия фильма «Слёзы и сопли». Когда страсти схлынули, нас просветили, что вторая дочь работает на водозаборе и что все три года войны они жили с сестрой в нашем доме. И что… Но тут в небе раздался гул и перед домом сел вертолёт. В нём открылась дверь и на землю выпрыгнули два бойца. Это что, за нами? Нам же дали две недели.
Тут я узнал в одном бойце сына, а во втором жениха, вернее мужа старшей дочери. И под гул взлетающего вертолёта последовала третья серия фильма о соплях. После этого остаток дня прошёл как в тумане. Каждый спрашивал другого его историю и каждый сам рассказывал другим свою. Зять не выпускал из рук внучку, а сын обнимался с матерью.
Выяснилось, что в подразделении сына несколько часов назад приземлился вертолёт, ему дали команду лететь в нём и выдали документ о демобилизации. По пути вертолёт приземлился в части, где служил зять и ситуация повторилась. Так они и очутились дома.
– Это явно всё организовал Командующий. – тихо сказал я жене, на что она согласно кивнула.
– Может поужинаем? – предложил сын.
После этого все подхватились и стали сообща накрывать на стол на террасе. Начали ужин с того, что помянули моих родителей и мать жены. Затем каждый подробно рассказал о своих похождениях за эти три года, пока шло вторжение пришельцев. И уже глубокой ночью решили закончить посиделки.
– Я сейчас освобожу вашу спальню и застелю вам постель. – сказала нам старшая дочь.
– Нет, мы ляжем в беседке. – остановила её жена.
Да, беседка наша гордость. У неё три стены с панорамным остеклением и к ней примыкает терраса. Мы с женой любили в ней спать летом – откатывали нарастапашку двери, закрывали проёмы москитной сеткой и получали удовольствие от сна на свежем воздухе. Ну, и не только от сна.
Пока дочь застилала кровать в беседке, мы приняли душ, потом легли и сразу отключились. Вернее, я отключился сразу, а как жена, не знаю. Под утро я открыл глаза и увидел, что жена не спит и смотрит в потолок, лёжа на спине. Она явно о чём-то думала, я хотел спросить её об этом, открыл рот и тут же заснул.
Проснулись все почти одновременно ближе к полудню. Я решил проверить, не разучился ли делать завтрак здорового питания. Оказалось, что нет, процесс прошёл «в штатном режиме», благо все составляющие завтрака оказались в наличии.
Налить в кашеварку воды, насыпать сушёных овощей в ассортименте, засыпать кашу, включить тумблер, достать из холодильника проростки, насыпать их в плошку, поставить на стол, достать из холодильника белый йогурт без сахара, поставить на стол, положить ложки, включить кофемашину, налить молоко в капучинатор, добавить воды в ёмкость, поставить первый стакан, включить приготовление кофе… Ровно четырнадцать минут безостановочных движений и завтрак на всех готов. Тут за спиной раздались аплодисменты, оказывается все наблюдали за моими действиями, и, наверное, надеялись, что я что-то перепутаю. Но у них не срослось, придётся есть папин завтрак, приготовленный строго по инструкции.
После завтрака мы пошли в пантеон. Он располагался на окраине за холмом, по дороге туда было идти больше часа, напрямую через холм двадцать минут. Мы пошли через холм. Почти весь путь все молчали, только внучка попискивала. Я ей мысленно такой позывной и присвоил – «Писклявка», хотя его можно было присвоить любой женщине планеты.
Тропинка шла вдоль ручья в распадок между двумя верхушками холма, заросшего травой, которую уминал домашний скот. Во время вторжения с поставками продуктов были большие сложности, и практически все жители нашего и не только городка имели огороды возле домов или на садовых участках, а многие держали скот.
На одной их вершин холма раньше располагалась вышка связи, но при вторжении пришаки её взорвали и остатки вышки были разбросаны по склону холма. За десять минут мы дошли до распадка, я остановился и посмотрел на городок. Слева от нас был ещё один холм конусовидной формы, очень похожий на искусственное сооружение. У его подножия находился наш дом. Справа от холма в низине располагалась большая часть городка и завод. За холмом было видно плотину, пруд и водозабор, на котором работала дочь. За прудом ещё один широкий холм с плато, где находилась другая часть жилого сектора. Да, почти пятьдесят лет жизни прошли именно здесь.
– Ностальги? – спросила супруга.
– Она самая.
– Пошли, нас ждут родители.
Мы повернулись и пошли дальше по тропинке, догоняя остальных. Через пять минут мы были уже возле пантеона. Он представлял из себя небольшой комплекс зданий, состоящий из крематория, прощального зала и длинной стены колумбария. В первой половине двадцать первого века обычные захоронения были запрещены, только через кремацию и размещение урн в колумбариях. Но во время первой глобальной количество погибших было настолько большим, что крематории не справлялись, а потом и газа не стало. В результате хоронить стали опять в могилах, в том числе и братских, когда количество тел было большим. Потом после первой глобальной жизнь постепенно наладилась и опять вернулись к колумбариям, но во время вторжения газовая инфраструктура была разрушена и сейчас опять пока хоронят в могилах.
В пантеоне мы сразу прошли к братской могиле жителей городка, которые были убиты пришаками во время вторжения. Именно в ней была похоронена мать супруги. Мы долго стояли возле могилы, жена на удивление не проронила ни слезинки и была очень угрюма. Дочери положили на могилу цветы и тихо плакали – бабушку они очень любили. Затем мы прошли вдоль стены колумбария и останавливались возле урн родственников. И в конце пантеона располагалась братская могила жертв первой глобальной. В ней было похоронено около трёх тысяч жителей нашего городка, а в братских возле городов в таких могилах хоронили тела десятками тысяч.
Глядя на эту могилу, в душе стала подниматься тихая злоба к нашим предкам, которые не удосужились поставить простую и логичную цель – «планета без войн». У них на это не нашлось ни времени, ни денег и не сил. Зато проводить спортивные состязания и песенные конкурсы они были горазды. Зато у них хватило денег на организацию пилотируемого полёта на Марс. Зато они влёгкую проводили разные экономические и юридические форумы по разным второстепенным вопросам. А вот провести хотя бы один форум на тему «Как прекратить на планете военные конфликты» они не удосужились. Ну и потом большая же часть из них сама оказалась в братских могилах. В том числе и главы многих государств, которые по идее были просто обязаны обеспечить безопасность граждан своих стран. Но у них на это времени не хватило и желания не было.
– Ты думаешь о том, что это можно было предотвратить и что этой могилы могло не быть? – это спросила у меня жена.
– Да. Ты же знаешь, что я об этом всегда тут думаю.
– А что ты думаешь о предложении Командующего?
– Солнце моё, вторжение мы отбили, всё закончилось, три года в окопах провели и на этом хватит. Какая там ещё долговременная служба, космос и «на планету вернёмся не скоро»? Зачем всё это?
– Вот и нашим предкам тоже было лень задаться вопросом «как на планете остановить военные конфликты». А результат этой лени перед тобой. – при этом она показала на братскую могилу, развернулась и пошла к выходу из пантеона.
Я же стал размышлять над тем, что она мне сказала. Действительно, а ведь я такой же как те предки, которые жили в двадцать первого веке и которые не смогли предотвратить первую глобальную. А предки двадцатого века первую и вторую мировые. А предки до этого не задавались целью перестать друг друга убивать в 15 000 войнах, которые состоялись за всю историю цивилизации.
Во время размышлений ходил по пантеону, мимо двух братских могил, мимо колумбария, мимо других людей. Тут я заметил, что все наши собрались возле выхода и явно ждут меня. Я подошёл к ним, все молча повернулись и пошли в сторону городка.
Остаток дня прошёл в хозяйственных хлопотах. Мы с сыном занимались теплицей и ограждением, зять что-то делал в гараже, женская коалиция наводила порядок в доме. Вечером за ужином на террасе мы помянули родственников и тихо разговаривали до глубокой ночи.
Наутро я опять сделал для всех завтрак, после которого мы с женой решили пройтись по родному городку. Периодически встречали знакомых, разговаривали с ними. Смотрели на разрушения: школа в хлам, мэрия в хлам наполовину, зато остался целым краеведческий музей.
– Давай зайдём в музей. – предложила жена. Мы с ней любители разных музеев, выставок и культурных мероприятий. Вернее, были ими до вторжения.
Мы зашли в музей, в котором не были уже больше трёх лет, и начали ходить по залам. Больше всего мне в музее нравилась историческая экспозиция, посвященная глубокой древности. Просто потому, что в ней девяносто процентов предметов были женскими, в основном это были разнообразные украшения. Всякие кольца, броши, кулоны, бусы и прочие статусные вещи, над которыми мужчины бы и заморачиваться не стали.
Вот одежда наших предков, живших в этой местности сколько там сотен или тысяч лет назад. Мужской набор крайне простой – рубаха, штаны, лапти. Всё однотонное, в основном светло-серого цвета. Женский набор состоял из одного только платья, но это было произведение украшательского искусства. Какие-то на нём разноцветные лоскуты, всякие разные вставки, по краям орнамент или как это правильно называется. Ну и в верхней части пришито килограмма три монет. Женский головной убор я даже описывать не буду, в нём женщину в густом лесу было видно где-то за километр.
Я ехидно улыбаясь прохаживался между женских стендов и тут ко мне подошла супруга.
– Что, опять издеваешься над женщинами, что мы нарядихи?
– Солнце, сколько можно тебе объяснять, что я не издеваюсь, а прикалываюсь. Если можно над кем-то посмеяться, желательно не над собой, то почему бы это не сделать?
– Ладно, пошли дальше.
Так мы ходили по залам и постепенно оказались в экспозиции двадцать первого века. В этом зале главным стендом был тот, который посвящён нейрореформе. Да, кстати, я же забыл сказать, что в числе главных её организаторов был родственник жены. Он был её прапрапрадедом или что-то в этом духе, и мы сейчас живём в его доме. Да вот он и сам, ну вернее его фотография на главном стенде. Там же была и его тетрадь с записями. Таких тетрадей было несколько, одна оказалась в музее городка и три других тетради в разных музеях планеты.
Сейчас, наверное, самое время коротко посвятить вас в суть нейрореформы.