Глава 7
По утрам, открывая глаза, каждый человек в бригаде гадал, какая беда настанет первая из трех. Либо топливо в генераторе закончится, либо запасы еды иссякнут, либо умрет бригадир. Но, как это бывает всегда, беда пришла откуда не ждали.
Веки с трудом разлепились. Солнечный свет был подобен лезвию ножа, что медленно разрезал роговицу. Бригадир попробовал приподняться, но головокружение оказалось слишком сильным. Все, что ему удалось, – повернуться на бок и слегка приоткрыть глаза, чтобы хотя бы понять, где он находится. Последнее, что Аркадий Степанович помнил, – как ведет Катю в их вагончик. Кто-то подбежал к ним и накинул ему на плечи бушлат. Потом он долго уговаривал Катю лечь спать, а она все просила его еще раз рассказать, что передали по радио. Но после всего случившегося в голове был такой сумбур, что он дал клятву, что расскажет все утром. На том и порешили.
А сейчас бригадир не понимал, утро за окном или вечер. В горле до боли пересохло, даже дышать было больно. Тело казалось чужим, словно к его голове приделали чье-то туловище. Причем очень худое и немощное.
Через неимоверную боль глаза все же открылись. И тогда Аркадий Степанович увидел, что напротив него, лежа на кровати, спит Катя. Ее кудрявые волосы закрывали лицо, лишь крохотный нос медленно раздувался во сне.
«Надеюсь, ей снится что-то хорошее».
Ему безумно хотелось разбудить внучку, но он не стал. Тело тихо сползло с кровати на пол. В мышцах была такая слабость, будто ими никогда не пользовались.
«Ничего… Ничего… Москва тоже не сразу строилась».
Это было тяжело, но все же он смог добраться до воды. Лишь третий стакан смог смягчить сухость в горле. Стоя напротив умывальника, бригадир с интересом изучал человека, что смотрел на него из зеркала.
У него была длинная седая борода. Сальные, растрепанные волосы свисали с головы, а тонкие губы были в кровавых трещинах. Было трудно сдержать отвращение, глядя на тощее тело, жалкость которого подчеркивала широкая кофта, что была когда-то впору. Единственное, что говорило о том, что перед ним не мертвец, – безумные зеленые глаза.
«Господи, я как будто умер… Сколько же я провалялся в кровати?»
Возникло странное ощущение. Аркадий Степанович хоть и сильно изменился внешне, но все же осознавал, что человек в отражении – это новый он. А вот глаза его ничуть не изменились, но были при этом совершенно ему незнакомы. Было в них что-то такое, что бригадир и сам не мог себе объяснить.
Пальцы нащупали что-то металлическое на груди. Он потянул это на себя и понял, что это крестик его матери, который кто-то повесил ему на шею.
«Ничего не помню…»
Тишину комнаты нарушил отчаянный крик, доносившийся с улицы.
– Деда?! – Катя подскочила на кровати и испуганными глазами впилась в Аркадия Степановича.
Он прижал к губам указательный палец и, взяв свой бушлат, скрылся за дверью.
Ледяной порыв воздуха пробежал по телу. Малиновое солнце клонилось к закату. Из леса к поселку бежал мужчина и громко кричал:
– Ребята! Скорее! Помогите!
Навстречу мужчине потянулся весь лагерь, настолько пугающими были его возгласы. Одеваясь на ходу, мужчины и женщины побросали все свои дела и побежали на первый же крик о помощи.
Бригадир наконец узнал кричащего. Это был Влад «Косач», прозвище свое получивший за то, что любую птицу всегда называл косачом. У бежавшего за спиной висело ружье, а в руках была пара лыж. Как только Влад домчался до ближайшего вагончика, он рухнул на спину и стал выкашливать мокроту. Через минуту весь лагерь стоял вокруг него. Несколько человек попытались его поднять, но он отказался и продолжал лежать на снегу.
– Ну? Ты хоть ответь, что стряслось-то?
– К-к-к-кирилл…
– Что Кирилл? С ним что-то случилось?
Никто даже не заметил, как бригадир тихо подошел и встал у всех за спиной. Нащупав в кармане сигареты, он достал одну и зажал ее в зубах, продолжая наблюдать за развитием событий.
– Лес! Он там! В лесу!
У Мишки наконец сдали нервы. Он протолкнулся через круг и, подняв охотника за грудки, стал трясти его.
– А ну говори, что случилось! Пока я из тебя всю душу не вытряс!
А там и трясти-то было нечего, настолько испуганным и беспомощным был Влад. Но все же он собрал последние силы и быстро, будто скороговоркой, пролепетал:
– Мы с Кириллом пошли на охоту! Решили разделиться и пойти в разные стороны, чтобы шансы увеличить! Вечером должны были встретиться. А он не явился. Ждали-ждали мы с Рексом и решили по его следам пойти. А потом слышу…
Нижняя губа Влада задрожала.
– Ну? Что ты услышал, окаянный?
– Крик! Он кричал! Я сразу как побегу, а мне навстречу Жучка… Скулит так жалобно – и мимо меня, не знаю, куда она делась. Рекс за ней рвануть хотел, благо я его на поводке держал. И мы с ним все ближе на голос… Казалось, что вот-вот увидим Кирилла. А потом раз – и тишина…
– Ну а потом?!
Тут голос рассказчика стал тихий. Он даже огляделся, то ли проверяя, верят ему или нет, то ли ища кого-то или что-то.
– А потом я услышал смех…
– Чей? Кирилла?
– Нет! То был женский смех! У меня от него… кровь в жилах застыла.
– Что ты брешешь! Откуда в лесу женскому смеху взяться?
– А ты вот иди и посмотри! Откуда он взялся! – Влад даже с досады ружье под ноги бросил. – Иди и смотри! А я больше в лес ни ногой!
Все переглядывались между собой. Кто чесал затылок, кто плечами пожимал. Каждый старался понять, стоит верить в историю или нет.
Пока все размышляли, Мишка поднял ружье и громко заявил:
– Так! Слушай меня! Берем фонари и идем в лес на поиски! Мы своих не бросаем!
– Нет.
Все обернулись на голос. Аркадий Степанович чиркнул спичкой и зажег сигарету. Непонятно, что больше всего впечатлило присутствующих: то, что бригадир стоял перед ними живой, то, что он был похож на ходячий труп, или то, что он курил сигарету, которую уже никто и никогда не надеялся увидеть. Может быть, роль сыграло все вместе, но наступила тишина.
Первым пришел в себя Мишка.
– То есть как нет? Мы что, его там бросим?
– Нет. Не бросим. Но сейчас в лес никто не пойдет.
– Так он же погибнет там один!
– В лес никто не пойдет. Солнце почти уже село…
– Возьмем фонари!
– Лыж у нас немного…
– Возьмем сколько есть!
– Ружье всего одно. Если мы и его потеряем, то что тогда?
– Я за него ручаюсь!
Мишка уже пылал от злости, а вот бригадир был на удивление спокоен.
– Возьмешь единственное оружие, что у нас осталось. Фонари, которых неизвестно на сколько хватит. И пойдешь куда? Куда идти-то, знаешь?
– Влад покажет!
– Я в лес не вернусь! – яростно закричал охотник. – Даже не надейся!
– Ты обрекаешь Кирилла на смерть! – Мишка будто и не слышал, что сказал Влад. Его взгляд был сосредоточен на бригадире.
– Он, может, уже мертв…
– Ты этого не знаешь!
– Верно. Но я знаю, что идти в лес сейчас – значит подвергнуть опасности еще большее количество людей.
– И что ты предлагаешь?
– Пойдем завтра утром. Ты, я и Влад.
Охотник жалобно заскулил, как собака, но возразить бригадиру не посмел.
Мишка с досады бросил ружье и молча зашагал в сторону лагеря. Те, кто в споре был на стороне Мишки, пошли за ним. Пока что их было меньшинство. Остальные согласились с бригадиром и наконец смогли обнять его и поздравить с выздоровлением. Он отвечал усталым голосом, что все хорошо и он почти здоров.
Как только все наконец успокоились и отправились в лагерь, у своего вагончика бригадир встретил Галину Алексеевну.
Он медленно подошел к ней, все еще стараясь привыкнуть к габаритам своего тела.
– Исхудал я, – улыбаясь, сказал он.
– Честно скажу, я думала, что ты не выкарабкаешься.
– А я и думать не мог. Долго я?..
– Почти шесть недель.
Бригадир покачал головой.
– Вот так отпуск устроил. Ну как все? В целом?
– Приспосабливаются. Готовятся к худшему. Стараются не унывать. То, что ты выздоровел, это замечательно. Этого сейчас не хватает.
– Чего не хватает?
– Надежды.
Галина Алексеевна взглянула на блестящий крестик, который показался из-за бушлата.
– Это мамин… Я его так, просто…
– Ты его все в руке зажимал, когда болел. Я боялась, что либо сломаешь, либо сам поранишься. Вот и повесила его на шею.
– Спасибо. Может, нам и этого не хватает?
– Чего?
– Веры.
Женщина устало улыбнулась.
– Еды нам не хватает, вот это точно. Ты правда отправишься завтра на поиски?
– Правда. Боишься, что не найдем его?
– Нет. Как раз таки боюсь, что найдете. Зайди завтра с утра, выкрою вам что-нибудь с собой в дорогу.
– Хорошо.
Дверь вагончика скрипнула, и в ней показалась кудрявая голова.
– Деда? Ну что там случилось?
– Не морозь вагон! Я сейчас уже зайду!
