Глава 4
В открытое окно влетал снег. Небольшая куча уже скопилась на столе, прикрыв собой документы. Шторы медленно подергивались в такт дуновениям ветра. Аркадий Степанович сидел за столом напротив радиоприемника и трясущимися руками старался закурить сигарету.
Максим Викторович оглядел кучу мусора, что валялась на полу.
«Убрать сейчас? А, еще успею…»
Перешагнув преграду, он твердой рукой поднес зажженную спичку к сигарете бригадира, а затем и прикурил сам. За свободным стулом нужно было идти в соседнее отделение, поэтому пришлось присесть на кровать, что стояла рядом с окном. Пружины провалились под тяжестью тела, отчего пришлось курить чуть ли не лежа. Но для старика это было куда удобнее, чем сидеть на твердом деревянном стуле.
Из открытого окна продолжал доноситься смех.
– Завидую я молодым. У них столько сил. Возьми хоть Мишку. Весь день отпахал, а еще и народ веселит. А вечером еще и на гитаре до утра играть будет. А я вот только присел – и сразу в сон клонит. Эх, где мои семнадцать лет…
Бригадир никак не отозвался на слова деда Максима. Его взгляд был устремлен на радиопередатчик, что тихо покачивался под силой ветра.
– Ну, Аркадий Степанович, может, уже скажете – на сколько?
– Что на сколько? – бросил через плечо бригадир.
– На сколько вертолет отложили? Я же вижу, что комнату вы не от радости разгромили, значит, случилось чего. Ну вот и думаю, что наш вертолет отложили.
Бригадир все так же молчал.
– Помнится, лет так десять назад, тоже в зимнюю командировку, наш вертолет пять раз откладывали. Пришлось Новый год в тайге встречать. Не самый веселый праздник получился, но что поделать… Погоде же не прикажешь. Тогда, кажется, тоже снег валил, вот прям как сейчас. Ну ничего, в начале января все устаканилось, и нас забрали. Да, народ недоволен был, ну что поделать… Не все, как говорится, в наших руках. Ну так что база говорит? На сколько отложили?
– Вертолета не будет.
– В этом году?
– Совсем.
– Как это совсем? И в следующем не будет?
– Нет.
Максим Викторович постарался приподняться, чтобы лучше разобрать слова бригадира, но растянутые пружины снова втянули его обратно в кровать.
– Ничего не могу понять.
– Да что тут понимать! – Бригадир со злости ударил по рации, отчего она сделала полный оборот и снова заболталась на шнуре. – Никто нас не заберет!
И он все рассказал. И чем дольше он говорил, тем труднее ему было сдерживать ком, что стоял в горле. А из окна, словно назло, все раздавался смех. Не выдержав, бригадир с силой захлопнул окно и остался возле него стоять, чтобы скрыть катившиеся по щекам слезы.
– Я всех подвел, Максим…
– Ну, это ты врешь, конечно. Твоей вины-то тут нет…
– Я не знаю, как это ребятам рассказать. Как в глаза им смотреть.
– Ну да, ну да… Вопрос, конечно, непростой. – Мужчина с трудом поднялся с кровати и стал ходить по комнате взад-вперед. – Тут надо подумать, как такую весть сообщить.
Стук тяжелых сапог напоминал звук капель, что медленно подтекают из неисправного крана. В первое время это выводит из себя, но, как только кран починят, возникает ощущение, будто чего-то не хватает.
Максим Викторович предусмотрительно обходил кучу мусора, однако взгляд его каждый раз задерживался на ней. Какую реакцию ждешь от человека, узнавшего, что никто его не заберет обратно на землю? Что, может быть, он навсегда останется среди бесконечных лесов? Панику, крик, слезы? Однако Максима Викторовича больше всего беспокоили разбросанные вещи из ящиков. Он едва сдерживался, чтобы не начать складывать их обратно на свои места.
Чтобы хоть как-то отвлечься, он решил закурить очередную сигарету. Заглянул в пачку и невольно ухмыльнулся.
– Знаешь, что смешно, Аркадий? – В сложившейся ситуации субординация утратила свою силу, поэтому Максим Викторович перешел на «ты». – Вот уже десять лет я мечтаю бросить курить. Не знаю почему. Проблема не в здоровье или деньгах… Просто дело принципа! Понимаешь?
Бригадир посмотрел на него недоумевающим взглядом, который просто кричал: «Бросить курить? Ты слышал вообще, что я тебе сейчас сказал?!»
– Я каждый раз брал с собой в командировку на пару пачек меньше, чем мне нужно было. – Дед Максим стойко выдержал взгляд бригадира, даже улыбка стала еще шире на его лице. – Как я думал, докурю последнюю – и все, баста! Магазинов тут нет, так что хочешь не хочешь, а бросишь… Но вот в чем штука: насколько бы меньше пачек я бы ни брал, все равно растягивал до конца. Вот и сейчас, гляди, – он показал полупустую пачку, – всего десять осталось. Похоже, мое желание все-таки исполнится… Брошу наконец-то!
И снова ухмылка появилась на его лице.
– Скоро все бросят курить… – тихо сказал бригадир и тоже закурил. – Скажи мне, что делать? Я просто в ступоре каком-то…
– А что тут сделаешь? Надо все рассказать…
– Сейчас они так счастливы, не хочу портить момент… Может, лучше подождать?
– Правильно. Лучше дождаться, пока они все сами не поймут. Так и вижу, как они стоят на вертолетной площадке с вещами и смотрят в небо. Тогда ты им расскажешь? Или когда…
– Хватит! – Тяжелый удар кулака по столу прервал речь Максима Викторовича.
За окном послышался шум вездехода.
«Ставят на консервацию… Может быть, навсегда». – Эта мысль пришла мужчинам одновременно.
– Да я это так, просто… Сам понимаешь. Не думал я, что так все обернется… А ведь это моя последняя командировка должна была быть.
– Как и моя. – Аркадий Степанович встал и твердым шагом направился к выходу. – Ты прав, нечего тянуть! Расскажу все! Прямо сейчас!
– Стой! Ну ты тоже не пори горячку. – Максим Викторович перегородил ему дорогу. – Ты, как и я, на нервах… Наговоришь сейчас им всякого. Так что и правда лучше подождать…
– Да как тебя понять?!
– Вечером все в столовой соберутся, вот там и сообщишь. И хорошенько обдумай, что ты скажешь. Не все смогут, как я, стойко это принять. У нас ведь молодежь сплошная, у них вся жизнь впереди… Их не успокоишь тем, что наконец-то избавятся от пагубной привычки. Это тяжело… я понимаю, но это должен сделать ты. Так что садись за стол. – Одной рукой Максим Викторович держал плечо бригадира, а другой отодвинул стул, чтобы тот присел. – Сейчас мы с тобой придумаем, как лучше подать эту новость. Вот и ручка с бумагой.
Бригадир уставился на пустой лист. Ручка в ладони слегка дрожала, а свободная рука потянулась в нагрудный карман, в котором лежал золотой крестик.
– Господи, дай мне сил…
