Глава 5. Это было по-хорошему?
– Хватит с нее, – хмыкает Тина, отрывая пальцы от края купели.
Магия рассеивается с тихим потрескиванием. Лед тает, превращаясь в обычную воду, и я вырываюсь наружу и жадно глотаю воздух – обжигающий, но такой необходимый.
– Это тебе урок, чтобы неповадно было. Не подходи и близко к Арсу, а лучше вали из академии, – с самодовольной улыбкой заявляет дамочка.
Но я ее почти не слышу – уши еще заложены , а зубы стучат так, что оглушает.
Девицы уходят, кинув в меня пару презрительных взглядов, а я собираю остатки сил, чтобы выбраться из воды. Камень под ладонями шероховатый и ледяной. Как же трясет – не только от холода, но и от унижения.
За что? Чем я это заслужила?
Хочется забиться в угол и плакать. Плакать, потому что не смогла дать отпор. Не смогла постоять за себя. А теперь мне придется идти по академии в таком виде – промокшая до нитки, дрожащая, жалкая. Я ведь даже бытовой магией пользоваться не умею, чтобы высушить свою одежду.
Стираю с глаз слезы – соленые, горькие, но при этом такие горячие на фоне ледяной кожи. Обещаю себе, что непременно стану сильной. Буду учиться так, что стану лучшей и утру им всем нос. Обязательно!
Выжимаю тяжелую мокрую юбку и иду к двери.
Заперто! Ручка даже не поворачивается. Они на дверь еще и печать наложили! Изверги!
Бьюсь что есть мочи, толкаю плечом массивную деревянную створку. Кричу – благо, голос снова при мне, и дверь вдруг открывается – то ли печать ослабла, то ли кто-то помог.
Но в коридоре никого. Только сквозняк бродит по длинному пространству и играет с мокрым платьем, заставляя меня ежиться так, что зубы стучат еще сильнее. Шагаю в полной тишине, а туфли предательски хлюпают. Они у меня единственные, других нет. Хоть бы не развалились. А даже если развалятся, то починю.
Колокол трезвонит так резко, что вздрагиваю. Неужели занятие уже прошло?
Коридор заполняют адепты и пялятся, словно я какой-то диковинный экспонат в музее. Кто-то едва сдерживает смешки, прикрывая рот рукой, кому-то меня жаль – в их глазах читается сочувствие, но никто и не думает подойти и спросить, все ли в порядке.
Хотя вон та белокурая девушка порывалась – уже сделала шаг вперед, но подруга вовремя схватила ее за рукав синей униформы, потянула к себе и что-то шепнула на ухо.
Не стоит даже голову ломать над тем, что именно она сказала. Они все говорят одно и то же.
– Она перешла дорогу Арсу, – доносится до слуха шепот со всех сторон.
Слова звучат как приговор, и все сторонятся, словно я не мокрая, а прокаженная.
А вот и сам король. Созерцает эту жалкую картину, глядя сверху вниз, небрежно оперевшись на резные перила лестницы. В его позе читается абсолютное превосходство, а взгляд – холодный, оценивающий – заставляет хотеть врезать ему по самое не балуй.
И Тина здесь – подходит к королю, довольно улыбаясь, и задирает кверху нос. Выслужилась и гордится проделанной работой.
Только вот королю, похоже, до королевы нет особого дела. Он даже не смотрит в ее сторону. Он пожирает взглядом меня. И злится. Хотя злиться должна сейчас я.
– О, боги! – раздается вдруг голос.
Лаура застывает на последних ступенях лестницы. Ее лицо бледнеет, глаза расширяются от ужаса, пока она оглядывает меня с ног до головы. Вот только подойти не спешит.
Кидает взгляд в сторону Арса и пятится, а затем бежит прочь, словно боится, что я к ней сама подойду.
Она мне не сестра и даже не подруга, но отчего-то предательство жжет не хуже ледяной воды в купальне. Или даже не оно, а осознание того, что здесь никто не сможет протянуть мне руку помощи или сказать пару слов поддержки, даже если захочет. Из-за него!
Бросаю взгляд на надменного короля, который все это время пристально наблюдает за шоу. Его синие глаза изучают каждую деталь моего унижения, кидает сухой взгляд на Тину. Убирает локти с перил и выпрямляется – и все вокруг перестают дышать, ждут, что же Арс предпримет.
И я жду. И хуже того, понимаю, что сейчас, именно в эту минуту, не смогу себя защитить.
– Что здесь происходит? – раздается строгий сухой голос.
Все оборачиваются к худощавой даме в очках – секретарше ректора. С ней какой-то важный мужчина лет пятидесяти в черном камзоле с серебряными пуговицами. Выглядит он внушительно и даже пугающе, словно военный в отставке.
– Что с вами? – охает секретарь, обнаружив меня.
Ее голос дрожит от возмущения или испуга – сложно сказать.
Кидаю взгляд наверх, на Тину, которая вдруг съежилась рядом с Арсом. В мыслях уже вижу, как ей читают выговор. Вот только жаловаться я не умею, к сожалению. По крайней мере, это никогда еще не помогало. Только делало хуже.
– Новенькая решила поплавать вместо лекции, – доносится наглый смешок из толпы.
Но девица, кто бы она ни была, тут же затихает под тяжелым взглядом грозного незнакомца. Его серые глаза, холодные как сталь, заставляют всех притихнуть.
– Адепт Обусо, я вижу, вы в курсе событий. Идите за мной, – велит ей мужчина.
Голос у него низкий, командный.
Из толпы вылезает рыжая голова – Амина бледна как полотно. И куда же делся боевой запал? Чего дрожит?
– Вы, – кидает ей профессор, а затем смотрит на меня, – и вы. Обе за мной.
Не дожидаясь наших невнятных ответов, мужчина идет вперед размеренным военным шагом. Мы следуем за ним под шепот и любопытные взгляды толпы.
Рыженькая быстро нагоняет меня, выставляет грудь колесом, пока господин в черном камзоле не видит.
– Только попробуй пожаловаться. Хуже будет, – шипит мне на ухо.
А я лишь горько усмехаюсь. Вот бы прямо здесь ее приплющить. Но ведь выгонят тогда?
Мы приходим в небольшой темный кабинет, где царит атмосфера строгости и дисциплины. На стенах висят боевые шпаги с потускневшими лезвиями и награды в рамках под стеклом.
– Господин Ронг, видимо, произошло недоразумение, – начинает выкручиваться рыжая, но мужчина одним резким движением руки велит ей молчать.
– Помни, что каждое твое слово я проверю. А следы магии найду, и того, кто ею пользовался, тоже, – звучит его низкий голос с металлическими нотками. – Лучше сама расскажи. Тогда, возможно, получишь выговор, а не отчисление.
– За что?! – пугается Обусо. – Мы всего лишь хотели пошутить!
– Мы? – переспрашивает Ронг, его брови сдвигаются к переносице. – Адепт… Ваше имя?
– Мира Отта, – тут же чеканю я.
– Адепт Отта, вам было весело? – спрашивает он.
Шутит, что ли?
– Исчерпывающе. – констатирует профессор, все поняв по выражению моего лица, и переводит взгляд на Амину. – Тогда о какой шутке идет речь? Это уже не в первый раз. Боюсь, наказывать вас я устал. Сообщите родителям. Пусть приедут за вами.
– Дядя! – вспыхивает рыжая.
Ого! Дядя?!
Мужчине тоже не нравится это фамильярное обращение – его челюсть сжимается, но рыжая словно не замечает.
– Честное слово, это не я! Я просто стояла рядом.
Хороша подружка, что сказать. В опасности сразу всех сдает.
– А кто? – задает резонный вопрос мужчина.
Вот теперь рыжая смолкает, ее губы плотно сжимаются. Господин Ронг переводит строгий взгляд на меня, ожидая, что я доложу.
– Папа! – влетает в кабинет та самая блондинка и топает к мужчине на своих изящных каблучках. – Папа! Это была всего лишь шутка! Новенькая не так все поняла!
Ее лицо – сама невинность, глаза широко распахнуты, на губах умиляющая улыбка. Но господин Ронг не спешит говорить ей, что жертве «шутки» было не смешно. Хотя разочарование в его глазах читается ясно – плечи опускаются, морщины у глаз становятся глубже.
– Тина, – вздыхает профессор, но дальше слова застревают в горле. Хрустят сжимающиеся в кулаки пальцы. – Вы обе, – обращается к нам с рыженькой, – возвращайтесь на занятия. С вами я потом еще раз поговорю.
Со мной поговорить он вообще-то не успел, но оставаться здесь не хочу. Выхожу из кабинета следом за рыжей, и она тут же принимается угрожать.
– Поняла, на чьей стороне власть? Ты еще пожалеешь, что с нами связалась! – шипит девица.
Но тут же испуганно пятится, когда замечает кого-то за моей спиной. Ее лицо бледнеет, а в глазах мелькает неподдельный страх.
– Арс?
Ну, конечно! Кого еще нелегкая могла принести?
– Исчезни, – холодно приказывает Арс рыженькой.
В его голосе звучит такая власть, что та, поджав подрагивающие губы, виновато убегает в конец коридора. А сам король важным шагом выходит вперед, заслоняя собой весь коридор. Измеряет меня скучающим взглядом с головы до ног, но когда на секунду задерживается на мокрой ткани, облепившей грудь, я тут же вспыхиваю и прикрываюсь руками.
Усмехается, словно смотреть тут не на что. Но ведь смотрел, извращенец!
– Ну, новенькая. Понравился прием?
От одного звука его голоса – бархатистого, но с опасными нотками – по телу пробегают мурашки. Пальцы так и хотят сжаться в кулаки, но все еще прикрывают грудь. Остается только сверлить его злобным взглядом.
– Радушия тебе уже хватило, чтобы принять правильное решение? – с каменной уверенностью продолжает Арс.
– Однозначно. Решила, что таким, как ты, я уступать не буду, – шиплю в ответ.
– Новенькая, ты, видимо, не понимаешь, – усмехается дракон.
Вот только за самодовольной ухмылкой четко читается гнев – в углах глаз появляются морщинки, а челюсть напрягается. Его злит, что я не подчиняюсь.
– Если продолжишь упрямиться, все будет только хуже. Разве ты этого хочешь?
– Я учиться хочу. И буду, – огрызаюсь я.
И вот теперь ухмылка Арса превращается в хищный оскал.
Мне стоило промолчать, а не дерзить. Целее была бы, но злость затмевает разум. Из-за него меня чуть не утопили под коркой льда! Из-за него я стала посмешищем! Изгоем! Даже Лаура убежала, сверкая пятками.
– Новенькая. Я уважаю смелость. В мужчинах. А женщинам кротость к лицу. Смекаешь?
– Смекаю. Но уважаю только тех мужчин, которые не тягаются с женщинами, – парирую я.
– А кто просил эту женщину совать свой нос в мои дела?
– А кто просил тебя затевать пожар и похищение?
– А это тебя не касается, сиротка, – низкий голос переходит на пугающий грудной рык. – По-хорошему ты не понимаешь, да?
– А это было по-хорошему?
– В кого же ты такая упертая? – Дракон наклоняется, и все внутри сплетается в тугой узел.
Я забываю, как дышать. Его близость давит, подавляет, заставляет сердце биться быстрее.
– Даже жаль тебя разочаровывать, но побеждают не смелые, побеждают те, у кого есть власть, – делится мыслями Арс.
– Я не хочу с тобой сражаться, я просто хочу учиться.
– Увы, у нас конфликт интересов. Я не могу позволить той, которая везде сует свой нос и обладает неугодной мне магией, находиться рядом. Хотя… возможно, мы договоримся иначе.
– Что?! – хмурюсь я, когда вижу пугающую тьму во взгляде, опускающемся к моей груди. – Куда уставился, гад?!
Хочу со всей силы оттолкнуть этого похотливого ящера, но он ловко ловит мои запястья, а затем прижимает меня всем своим горячим телом к холодной каменной стене.