«Государь» или «господарь»?
Политическая терминология XV–XVII вв. сближает Российское царство с Короной Польской и Великим княжеством Литовским больше, чем позволяют судить научные словари наших дней. В развитие наблюдений Андраша Золтана за генезисом титула государь в русской и российской письменной традиции Б. А. Успенский выступил с гипотезой, что данный титул не происходит от древнерусского и распространенного в ряде других культур титула (г)осподарь. Слово государь, согласно данной концепции, возникло в середине XVI в., чтобы подчеркнуть судебные функции царя (значимым компонентом слова го-суд-арь исследователь считает -суд-). В начале XVII в. царь Михаил Федорович и его родственники начали более открыто пользоваться титулом государь, хотя и до этого, по мнению Б. А. Успенского, данный титул бытовал не одно десятилетие в устном употреблении. Не ранее 1610‑х гг. возник и титул государя всея Руси (России), в неопределенный момент вытеснивший аналогичный господарский титул.
Государев титул известен в русских землях и Российском царстве почти исключительно в сокращенной сакральной форме с сохранением согласных г-с-д-р. Полные расшифровки государственного титула «всея Руси» на всем протяжении правлений Ивана III, Василия III, Ивана IV, Федора Ивановича и царей Смутного времени содержат устойчивую и безальтернативную огласовку: господарь. Иностранные путешественники до начала XVII в. знают только одну фонетическую форму в обращении к царю.
Генрих Штаден записывает латиницей слова обращения челобитчиков о делах господаря: «Umnie sost della haspodorky». Близко было бы транслитерировать эту запись приблизительным кириллическим соответствием у мне суть дела гасподор[с]ки. В записках Иоанна Пернштейна конца 1570‑х гг. латинскими буквами передана русскоязычная формула обращения к царю: «Valik Tsar knes Hospodar podakh». Вероятное кириллическое соответствие фразы из застольного обращения царя при подаче чаши было бы: Валик царь, кнез, господар, подах. Джайлс Флетчер в главе 12 своей книги «О Русском государстве» (1‑е изд. – 1591 г.) приводит подробный рассказ о том, как в России спиваются крепкими напитками в кабаках, опустошая свой и семейный бюджет и буквально раздеваясь донага (здесь автор приводит латинскими буквами слова «kabak» и «nagoi»). Пьют московиты, пишет Флетчер, «for the honor of gospodar’ or the emperor». По словам английского дипломата, русские пьют за честь господаря, или императора. Наконец, Жак Маржерет, служивший в России в начале XVII в. и покинувший страну осенью 1606 г., в своих записках (1‑е изд. – 1607 г.) воспроизводит титулы московского правителя: «Zar Hospodar y Veliquei knes». Буквальное значение этих слов – цар, господар и великеи кнез.
В сниженной и бытовой речи московитов европейские словари конца XVI в. отразили обе формы, господарь/господарыня («Aspondare»/«Aspondarenia» и др.) и государь/государыня («Asoudare»/«Assoudarinye»). Впрочем, еще и в начале XVII в. вариант государь был просторечной формой, относился к низкому стилю и, по-видимому, не мог употребляться в обращении к царю.
Казалось бы, перед нами ряд примеров иноземного «диктанта», который мог к тому же зависеть от подсказчиков из русских земель Речи Посполитой. Чтобы снять подобные сомнения, обратимся к источникам и попробуем снять противоречие между «высокими» огласовками на -по- и «низкими» на -у– в сакральном слове гдсрь/гд҃рь.
Один из самых богатых на титулы источников – посольские грамоты. Рассмотрим их в доступном ныне объеме. На греческом направлении сохранился след одного раскрытия в грамоте афонских монахов московскому царю 1558 г.: «Единому правому гс̑подару». Позднее в хиландарской грамоте, относящейся к последнему году правления Ивана Грозного, читается: «По сых, православ̑ны ц҃ръ и гс̑пдръ, възвѣщаем црс̑твию ти…» Как мы видим, практически на всем протяжении переписки Ивана Грозного с Афоном актуальна только огласовка господарь.
На шведском направлении также обнаружены следы огласовок, причем непосредственно российского происхождения. В посольскую книгу вошло послание царя королю Юхану III 1573 г., где вместо г-с-д-рствия (нашего) написано «господствия (нашего)», причем полностью, с огласовкой. Именно составители Третьей «шведской» посольской книги воспринимали расшифровку господствия как замену для сакрального сокращения гс̑дрствия.
От переписки с Речью Посполитой подобные примеры многочисленны, но очевидно, что они могут объясняться спецификой огласовки титулов на языках Великого княжества Литовского и Короны Польской. Здесь огласовка Господаръ/Hospodar была языковой нормой, а сам этот титул в приложении к Сигизмунду III Вазе был растиражирован, например, в Третьем Литовском Статуте – своде законов Великого княжества Литовского 1588 г., сохранявшем силу на всем протяжении существования Речи Посполитой и оказавшем влияние на российское законодательство XVII – начала XIX в. Поэтому неудивительно, что в современном русском списке с грамоты Ивана IV 1576 г., созданном для канцлера Великого княжества Литовского, титло дважды снято, и сходным образом титул передан в польском списке: «Писана в господарствия нашого дворе града Москвы… господарствия нашого сорок третего…»; «Wsech wielky gospodar car y wieleky kniaz Ywan Wasziliewicz… hospodarstwa naszego…». В копиях Литовской Метрики, некогда входивших в архив канцлеров Великого княжества Литовского, такое раскрытие титла из московских грамот встречается нередко при полном отсутствии формы государь/государство: «Писана в господарства нашого дворе града Москвы», «А воеводство Седмикгродское подданое было Угорскому господарству…», «господарьствия нашего 43-го…», «мы, великий господар цар…».
Несмотря на приведенные нами выше оговорки о принятых нормах написания титулов в Речи Посполитой, тенденция всех известных ныне посольских источников безальтернативна – никто ни в самой России, ни в других регионах мира, с которыми Российское царство осуществляло посольские контакты, ни разу не последовал огласовке на -у-. Множество изданий исторических источников Российского царства, упрощенно передающих языковые особенности текстов, грешат невниманием к реалиям XV – начала XVII в., навязывая несвойственные им огласовки.
Наблюдения за посольской документацией не противоречат иным источникам российского происхождения. В торжественной речи, произнесенной князем Даниилом Дмитриевичем Пронским на свадьбе Ивана IV с Анастасией Романовной в феврале 1547 г., царь назван Асподарь, тогда как его невеста перед вступлением в брак – великой княгиней и государыней. Вероятно, последний титул – ошибка огласовки, и следовало бы допустить, что в источниках XVI в. он выступает с огласовкой на -по- (господарыня).
Уникальный источник обнаруживается в своде грамот Вотчинной коллегии, сохранивших переписку одного из ведомств Поместного приказа с Великим Новгородом за 1572–1573 гг. В комплексе документации фонда встречаются как титул с полной огласовкой, так и сакральная форма государева титула:
Лѣта 7081‑го июня 2 дня по господаревѣ царевѣ великого князя Ивана Василевѣча всея Русѣ грамотѣ и по наказу гдр҃ве великого княз дѣяков…
В данном источнике в подавляющем большинстве случаев используется сакральное сокращенное написание под титлом, что придает тем большую ценность «проговорке» одного из писцов, который в единичных случаях раскрыл сакральное сокращение по принятой для своего времени огласовке.
Таким образом, в распоряжении исследователей на сегодня немало источников, чтобы судить об использовании в правление Ивана Грозного и еще ряд десятилетий после его смерти государственного титула в единственной и общепринятой огласовке – господарь. И наоборот, у нас до сих пор нет ни одного надежного примера, в котором огласовка государь была бы использована в источниках XVI – начала XVII в.
Вернемся, однако же, к концепции Б. А. Успенского. Первый контраргумент, как представляется, заключается в том, что в нашем распоряжении есть свидетельства бытования огласовки -по- не только в сфрагистических источниках и дипломатии, но и во внутреннем приказном делопроизводстве, где к началу 1570‑х гг. могли бы проявиться тенденции устной практики. Тем не менее, по всей видимости, устная практика ничем в данном случае не отличалась от дипломатической и церемониальной. Следовательно, предположение о том, что титул государь бытовал в церемониальной практике, не будучи сниженной формой того же титула господарь, который много десятилетий спустя заменил, не находит подтверждений. Б. А. Успенский признал более вероятной до начала XVII в. огласовку на -по- и для таких nomina sacra, как гдсрь и гд҃рь. Из этого прямо следует: «Слово государь специального сокращения не имело». Таким образом, расхождения в графических версиях сакральных выражений не влияют на доказательность тезиса. В то же время возникает дополнительный вопрос: почему, не имея специального сокращения, слово государь не бытовало? Если принять концепцию Б. А. Успенского, то никакие сокращения для него и не нужны: суд, в отличие от господаря, в Российском государстве никогда не имел ограничений на графическое воспроизведение, а следовательно, и государь не должен был иметь. Это, в свою очередь, учитывая высокую частность в использовании судебной лексики во второй половине XVI в., делает крайне маловероятным происхождение слова государь независимо от слова господарь.
Попытки обнаружить огласовку на -у- в договоре «царевича» Дмитрия Ивановича (Лжедмитрия I) с Юрием Мнишеком от 25 мая 1604 г. предприняты А. Золтаном и Б. А. Успенским. Однако это – результат недоразумения. Выводы основаны на издании начала XIX в., которое легко проверяется, поскольку сохранились не только источники публикации, но и первоисточники и ни один из них не содержит раскрытия сакральных слов. Раскрытие осуществили переписчики и издатели XVIII – начала XIX в. Не менее спорно и то, что переход от высокой формы к низкой в титуле господаря всея Руси произошел с приходом к власти Михаила Романова. С какого именно момента и в источниках какого вида огласовка на -у- получила признание? На этот вопрос ответа до сих пор нет. Еще Борис Годунов на печатях и воздухах (сударях) безальтернативно титулуется как господарь (с огласовкой на -по-). Примеры огласовки на -у- в правление царя Дмитрия Ивановича, как мы видели, не подтверждены, как и в более поздние правления – на малой государственной печати Василия Шуйского (1606 г.) и на малой печати Лжедмитрия II.
На печатях царя Михаила Федоровича огласовка на -по- читается еще в 1625 и 1627 гг., а в Соборном Уложении Алексея Михайловича 1649 г. «Словарь русского языка XI–XVII вв.» фиксирует неоднократное раскрытие nomina sacra c огласовкой на -по-: «А будетъ кто измѣнитъ из Московъскаго господарства от<ъ>ѣдетъ в ыное господарство…» Политическая обстановка в России 1613–1645 гг. благоприятствовала расхождению между огласовками на -у- и на -по- в титулах верховного правителя.
С июня 1619 г. фактическим соправителем царя Михаила Федоровича был его отец – государь и патриарх всея Руси Филарет (Никитич). Его господство предполагалось как его пастырством, так и его родительским верховенством. Со времени этой диархии закрепилось двуединство царского государства и церковного господства. Во время свадеб царя Алексея Михайловича с Марией Ильиничной Милославской (1648 г.) и затем с Натальей Кирилловной Нарышкиной (1671 г.) патриархи Иосиф и Иоасаф II выступают перед венчающейся парой в роли отца, богомольца и великого господина. Патриарх на свадебных церемониях – великий господин наряду с великим государем, соподчинение между ними не является предметом конфликта и вообще сравнения. Показательно, что Петр I, принимая имперский титул, узурпирует еще и патриарший титул отца, став Отцом Отечества, а тем самым присваивая себе пастырские функции.
С другой стороны, в правление царя Михаила Федоровича фактическим правителем России продолжал быть избранный, но не венчанный на российский престол сын польского короля Сигизмунда III Вазы Владислав Жигимонтович, взошедший на престолы Речи Посполитой как король польский и великий князь литовский Владислав IV, но сохранявший вплоть до 1634 г. свой московский титул – великого князя и в ряде источников царя Московии. Это могло и послужить фоном для Михаила Романова, чтобы изменить звучание своего титула, хотя неясно, произошло ли это по единовременному решению или на продолжительном временном отрезке.
Соборное Уложение 1649 г. – ценный источник для выводов о бытовании титулов и политической терминологии, поскольку оно копировалось, неоднократно публиковалось печатным способом (три тиража – только в 1649 г.) и тиражировало на всю страну действующее употребление, даже если оно было для своего времени архаичным или отражало иноязычные влияния (например, законодательства Великого княжества Литовского). Огласовка -по- встречается в данном источнике четырежды (гл. XX, 33 – два раза; гл. XX, 35 – два раза). Однако во всех четырех случаях речь идет о побеге за границу в другое государство, а следовательно, господарством названы не Российское царство и его правитель, а иностранные политические реалии. При этом в Уложении более 900 нераскрытых сокращений гдсрь, гдсрьство, и их раскрытие под -у- огласовку также было бы преждевременным.
Этикетная составляющая в использовании сниженных форм значима и неотрывна от политической истории России. Однако можем ли мы быть уверены, что «низкие» формы (в частности, огласовка на -у-) «спустились» с царственной высоты в широкие массы, как нередко это случалось с этикетными формулами?
Значимые для концепции Б. А. Успенского новообразования осу (асу) и сударь, как представляется, тесно связаны с (Милостивый) Государь. Они возникли к началу XVII в., вероятно, по той же колее, которой следовало преобразование Hospodar / Господаръ (Господарыня) в Сподаръ (Сподарыня) – Спадаръ (Спадарыня) / Сподарь (Господарка, Господиня) в белорусском и украинском языках, и было бы логичнее предположить, что обращение Сударь происходит от Государь не просто параллельно, а в тесной связи с преобразованием Господаръ в Сподаръ. Об отпадении (г)о- при образовании слова сподар раньше писали в словарных статьях, например, такие языковеды, как Б. Д. Гринченко и Р. Н. Малько. Обратная схема, согласно которой слово сударь, будто бы, как и государь, возникшее от судити и будто бы само превратившееся через *госу́дарь в государь, опирается на догадку первоначального бытования слова сударь независимо от слова государь, последующего обнаружения этого сходства и прибавления к лексеме сударь элемента го-. Данный ход мысли построен на двухэтапной абстракции – незафиксированном раннем бытовании словоформы сударь и незафиксированном же раннем бытовании словоформы государь, между которыми выстроена последовательность преобразования, которая также никакими источниками не удостоверена. Предпочтительной представляется схема, которой придерживался Макс Фасмер: «Из господа́рь произошло госуда́рь, затем – осударь, сударь, -с как сокращенное почтительное обращение… Слово связано с госпо́дь». По крайней мере, попытки «отвязать» слова государь и господарь друг от друга выглядят сегодня менее убедительно.
Итак, сакральный термин, используемый в Московском государстве в отношении носителя высшей власти, на всем протяжении изучаемого периода вплоть до правления царя Алексея Михайловича мог получать огласовку -по-. Вплоть до начала XVII в. данная огласовка была не только господствующей в деловой письменности и официальной устной речи, но и безальтернативной.
В нашем распоряжении вплоть до времени правления царя Михаила Федоровича нет ни одного свидетельства в пользу того, что огласовка -у- применительно к титулу царя вообще использовалась. В высоких контекстах не отмечено бытование огласовок на -по- применительно к женщинам-правительницам, хотя и само участие женщин в деловой и дипломатической переписке известно хуже, чем властная деятельность мужчин-правителей. При этом титул государыня/осударыня/сударыня (в сниженной огласовке на -у-) фиксируется с конца XVI в., и он мог оказать воздействие не только на мужские соответствия, но и на другие узусы, в том числе на общую практику озвучивания сакрального термина в деловой письменности и устной речи.
Несмотря на слабый пока уровень наших знаний об огласовке титулов в XVII–XVIII вв. в Российском царстве и Российской империи, можно предположить, что по меньшей мере вплоть конца XVII – начала XVIII в. титулы государя и господаря звучали в устах российских русскоговорящих, однако – это тоже предположение – титулы носителей высшей власти разошлись в значениях начиная с царствования господаря Владислава Жигимонтовича и государя Михаила Федоровича. Все больше огласовка господарь относилась к заграничным монархам, тогда как огласовка государь, придя в язык из давно бытующих в нем низких контекстов, была использована, чтобы отделить власть российского происхождения от неприемлемой отныне власти польско-литовского «королевича».
В «Прошении сенаторов к царю Петру I» от 22 октября 1722 г. грани между внутренним и внешним пересмотрены, поскольку отныне власть Петра Великого вновь обращена на мировой уровень – к наследию «римского и греческого народов». В новом титуле «Отца Отечества, Императора Всероссийского, Петра Великого» нет намека на противостояние с другими государствами, будь то Священная Римская империя или Речь Посполитая. Наоборот, по отношению к королевско-республиканской власти имперская – заведомо покровительственная, а по отношению к Священной Римской империи царь занимает положение подлинного наследника имперских оснований. В то же время к своему новому императору сенаторы (по происхождению российские, но по культурной функции – римские) обращаются с общепринятой вежливой формулировкой Всемилостивейший Государь, как к первому среди равных. При жизни Петра I ни Речь Посполитая, ни Священная Римская империя его новый титул не признали, сохраняя за ним титулы царя и господаря.