Глава XXVII
Итак, Кортней с товарищами через несколько дней отплыли в Барбадос. Фрегатом командовал капитан Браденау, человек весьма оригинального характера. Он был очень искусный и сведущий моряк, отличался умом и предприимчивостью, но в то же время и большим своеволием.
Его вспыльчивость и деспотизм порождали частые недоразумения с офицерами, и на корабле происходили частые замены одних другими: но было замечено, что те, кто оказывал справедливое сопротивление его приказаниям, пользовались покровительством его знакомых, и наоборот. Почти всем вновь поступающим на службу мичманам приходилось послужить под его начальством, так как у него всегда были вакансии, – и это было им хорошей школой.
Когда Кортней и его товарищи явились на фрегат, первый лейтенант, штурман и доктор, раздраженные обращением с ними капитана, отказались обедать у него в каюте, и приходивший их звать камердинер донес капитану, что офицеры не принимают его приглашения.
– Не принимают? Пошлите мне моего секретаря! М-р Поуэлль! – продолжал он при появлении последнего. – Пишите под мою диктовку!
Тут капитан Браденау, расхаживая взад и вперед по каюте, сочинил меморандум, в котором, после длинного предисловия, первый лейтенант, штурман и доктор обязывались обедать с ним каждый день вперед до дальнейших приказаний.
– Фергусон, Брадли! – воскликнул первый лейтенант, входя в каюту. – Посмотрите, какое приказание мы получили!
Доктор прочел и объявил, что скажется больным: штурман прибавил, что он, если и пойдет, то не будет ничего есть.
– Нет, надо идти, – сказал Робертс, первый лейтенант, – но если вы захотите действовать по-моему, он не пригласит нас обедать в другой раз!
Они условились относительно плана действий и в три часа были в каюте вместе с одним из мичманов корабля и Джерри, который тоже удостоился приглашения как гость. Капитан Браденау, который был так же богат, как и щедр, очень заботился о том, чтобы у него был хороший стол: его повар был артист, и вина подавались самого лучшего качества. В сущности говоря, обедать у него было вовсе не худо, но что ж делать, если молодые люди заупрямились! Капитан, довольный тем, что его послушались, решил принять гостей со всей возможной вежливостью.
Подали суп. Первую же ложку, которую Робертс взял в рот, он выплеснул на скатерть с громким восклицанием.
– Что случилось? – спросил капитан.
– Страшно горячо, я обжег себе язык!
– Только-то? Человек, вытри вот тут! – сказал капитан камердинеру.
– Сэр, вы знаете Дженни Кавана, в Барбадосе? – спросил доктор.
– Нет, сэр, я не знаю никаких Дженни! – ответил капитан, удивленный такой фамильярностью.
– Он очень добрый малый, сэр. Приглашает к себе обедать каждый день и не признает никаких отказов!
Капитан понял намек, который ему не особенно понравился.
– Робертс, – сказал он, – будьте так добры нарезать баранину!
Лейтенант отрезал кусок и некоторое время подержал его на вилке, осматривая подозрительно.
– Ну, что случилось?
– Она, кажется, не особенно свежа, сэр!
– Да, я слышу запах отсюда! – сказал Джерри, который рад был случаю пошалить.
– Неужели? Убрать это блюдо! К счастью, оно не единственное!
В таком духе продолжался обед, и Джерри, хотя не имел ни малейшего на то извинения, действовал заодно с прочими, покатываясь со смеху при каждом удобном случае. Капитан был очень удивлен: он в первый раз видел, что мичман так ведет себя за его столом. Наконец, мера его терпения переполнилась, и он воскликнул:
– Уходите сейчас же и из каюты, джентльмены! Клянусь, что ваша нога никогда больше не будет у меня за столом!
Заговорщикам только этого и нужно было.
– А как же приказание, капитан? – спросил лейтенант с притворным удивлением. – Ведь мы должны у вас обедать каждый день!
– Впредь до дальнейших приказаний! – загремел капитан. – А теперь я приказываю вам убираться к черту!
Офицеры удалились: Джерри хотел за ними последовать, но капитан удержал его за руку.
– А вам, молодой человек, я хочу дать еще десерт. Камердинер, вели помощнику боцмана принести кошку, а квартирмейстеру – бензеля!
– Сэр, позвольте узнать, за что вы меня наказываете?
– Нет, не позволю, сэр!
– Я не состою под вашей командой, сэр: позвольте вам сказать, что скажет капитан М., когда узнает все это!
– Говорите!
– Он скажет, что вы не смели наказать собственных офицеров и сорвали гнев на бедном мальчике!
– Помощник боцмана, где кошка?
– Здесь, сэр! Сколько ударов прикажете дать?
– Дайте девять!
Джерри, когда он был раздражен, не взвешивал своих слов, и опять обратился к капитану:
– Сэр, позвольте сказать, как я вас назову после первого удара?
– Как?
– Как? – повторил Джерри с негодованием. – Я назову вас трусом, и ваша совесть скажет вам то же самое!
Капитан с удивлением слушал дерзкие речи мальчика, но, почувствовав долю правды в его словах, смягчился и сказал после краткой паузы:
– Отпустите его: но прошу вас, сэр, больше не попадаться мне на глаза!
– Постараюсь не попадаться! – ответил Джерри, проворно исчезая из каюты.