Глава XXXI
Плавание шло быстро и хорошо, и капитан Каррингтон пользовался каждым удобным случаем, чтобы приглашать на свой фрегат дам. Дело в том, что он безумно влюбился в Изабеллу Ревель, но она не отвечала ему таким же чувством: ей нравилось бывать в его обществе, но и только.
Через месяц эскадра пришла к острову Святой Елены, куда фрегат должен был довести их; потом ему предстояло крейсировать под определенными градусами широты и, если он не встретит судов, отправиться в Ост-Индию. Итак, Каррингтона ожидала только временная разлука с предметом любви. Но юношески нетерпеливый молодой человек воспользовался тем коротким промежутком времени, в течение которого суда запасались водой, и предложил миссис Ревель руку. Изабелла вежливо отказала ему. Рассерженный, как ребенок, которому не дали желанной игрушки, он велел как можно скорее сделать все приготовления и на следующий же день отплыл.
Может быть, покажется странным, что Изабелла Ревель, посланная в Индию с тем, чтобы найти себе мужа, отказалась от такой хорошей партии. Но дело в том, что она отправилась в Индию, подчиняясь воле родителей, однако совсем не разделяя их взглядов.
Только Ньютону сообщил Каррингтон о своей неудаче, и оба строго сохранили тайну.
Теперь, после удаления фрегата, судам приходилось заботиться о себе самим, и командир Ботлькок издал распоряжение о порядке плавания, об упражнении людей в стрельбе из пушек и маленьких орудий. Тем не менее дамы продолжали появляться на палубе, и миссис Фергюсон величественно заседала посреди молодых девушек. Полковник все болтал о своем приключении на Мадейре, доктор Плаузибль усердно ухаживал за богатой мисс Тевисток. Все познакомились между собой и чувствовали большую усталость. Надо заметить, что к этому времени Ньютон уже успел приобрести всеобщее уважение.
Дул свежий ровный ветер, все поздравляли друг друга с близким окончанием долгого и томительного путешествия.
Обед подали под звуки старой песенки «О, ростбиф старой Англии». Во время долгих путешествий обед – большое облегчение. По обыкновению, старшие Ревель сели с одной стороны от капитана, мисс Тевисток и Мисс Изабелла – с другой. Дальше разместились остальные.
Капитан усердно угощал дам. Полковник тоже.
– Мисс Лаура, – между прочим сказал Элис, – позвольте положить вам кусок баранины.
– Благодарю вас, – ответила она, – я последнее время только и ем баранину, так что боюсь сама превратиться в овцу.
– Ну, это не будет соответствовать вашим наклонностям, мисс Лаура, – немного кисло заметила миссис Фергюсон.
– Почему вы так думаете? – спросила мисс Лаура.
– Потому что овца меняет имя и начинает называться бараниной только после смерти, а я подозреваю, что вы хотели бы переменить фамилию еще при жизни. (Это был жестокий удар).
– Как и вы, миссис Фергюсон, – спокойно заметила Изабелла, являясь на выручку сестре.
– Очень, очень хорошо сказано с обеих сторон, – заметил Элис, отвешивая поклоны обеим. – Но, пожалуйста, мисс Лаура, не говорите, что вы овца, не то мы все набросимся и съедим вас.
– Неужели? – ответила польщенная Лаура.
– Мисс Тевисток, позвольте послать вам кусочек баранины, – продолжал полковник.
– Только очень маленький кусочек.
– А что это на блюде перед вами, мистер Форстер?
– Цыплята, капитан Драулок.
– Мисс Изабелла Ревель, не угодно ли вам цыпленка?
– Нет, благодарю вас, капитан Драулок.
– Вы сказали «да» или «нет»? – спросил Ньютон, поймав ее взгляд.
– Я меняю намерение; да, – с улыбкой заметила она.
Я знаю наверно, что Изабелле Ревель совсем не хотелось цыпленка, пока она не заметила, что Ньютон готов услужить ей. Если обыкновенно любовь отнимает аппетит, отдадим ей должное – она иногда и вызывает его.
Так среди шуток и разговоров проходил обед.
Второй помощник заглянул в каюту и шепнул, обращаясь к капитану:
– «Азия» выкинула сигнал «иностранный парус, подозрительный».
– Отлично, мистер Джонс; не спускайте с него подзорной трубы.
– Миссис Фергюсон, не угодно ли вам этого торта? – предложил старший помощник.
– Пожалуйста, объясните мне, мистер Матьюс, – ответила пресвитерианка, – почему мистер Джонс сказал: «Подозрительный». Что это значит?
– Что значит? Да то, что ему не нравится покрой этого паруса.
– А это что значит?
– Что значит? Вероятно, что это французский фрегат.
– Французский фрегат? Французский фрегат! – раздалось несколько женских голосов.
– Мистер Матьюс, – заметил Драулок, – меня крайне удивляет ваша несдержанность. Вы напугали дам. Миссис Фергюсон, «подозрительный парус» просто значит, что никто не знает, какое судно идет.
– И это все? – недоверчиво спросила миссис Фергюсон.
– Все, уверяю вас.
– Командор вывесил сигнал, говорящий, что иностранное судно – военный корабль, идущий к нам, – сказал второй помощник, снова вошедший в каюту.
– Прекрасно, мистер Джонс, – притворно равнодушно ответил капитан, в то же время беспокойно двигаясь на своем стуле.
Первый помощник и Ньютон немедленно ушли из каюты.
– Мисс Тевисток, не угодно ли кусочек пудинга?
– Пожалуйста, сэр, только очень немного.
– Военное судно, пойду взглянуть на него, – сказал полковник и, поклонившись дамам, ушел.
– Вероятно, один из наших крейсеров, – заметил Драулок.
– Командор дал сигнал «приготовиться к действию», – сказал снова заглянувший второй помощник.
– Хорошо, мистер Джонс, – произнес Драулок, который уже не мог больше сдерживаться. – Извините меня, миледи, я должен на несколько мгновений оставить вас; но наш командор слишком осторожный человек, а я под его командой. Надеюсь, вскоре я снова вернусь, чтобы наслаждаться вашим приятным обществом.
После капитана ушли все мужчины, кроме доктора Плаузибля и Фергюсона, хотя им обоим очень хотелось тоже выйти на палубу и посмотреть на положение дел.
– Мистер Фергюсон, куда вы? – резко спросила пастора жена. – Пожалуйста, останьтесь с нами. Насколько я помню, вы занимаетесь мирной профессией.
– О, доктор Плаузибль, мне так нехорошо! – вскрикнула мисс Тевисток.
– Я останусь с вами, дорогая мисс, – ответил врач. Раздался громовой выстрел с командорского судна, оглушая слух; стекла каюты задребезжали, и рюмки на столе запрыгали от сотрясения.
– Ой, ой! – визгливо вскрикнула мисс Тевисток и, откинувшись на спинку стула, взметнула руки с растопыренными пальцами.
Доктор бросился ей на помощь.
– Крайняя чувствительность организма… Воды, пожалуйста, мисс Шарлотта Ревель.
Был налит стакан воды; доктор опустил в него указательный палец и коснулся им лба мисс Тевисток.
– Она скоро оправится.
Но мисс Тевисток считала, что не годится прийти в себя так скоро, и миссис Фергюсон, вырвав стакан из рук Плаузибля, выплеснула нею воду в лицо мисс Тевисток; мисс Тевисток не только очнулась от обморока, ко и вскочила со стула, отдуваясь.
– Лучше ли вам теперь, мисс? – успокоительным тоном спросила миссис Фергюсон, поглядывая на остальных дам, которые не могли подавить смеха.
– О, доктор Плаузибль, это потрясение так подействовало мне на нервы. Я чувствую, что мне опять будет дурно… Право, я чувствую это… Мне…
– Прислонитесь ко мне, мисс Тевисток, – сказал доктор. – Крайняя нежность вашего организма, – продолжал он шепотом, когда они вышли из каюты буфета, – не может выносить грубых лечебных средств мистера Фергюсон.
Едва они ушли, появился Ньютон Форстер.
– Не пугайтесь, миледи; по поручению капитана, я скажу вам, что иностранное судно действует подозрительно, и мы полагаем, что это вражеский корабль. Мистер Драулок поручил мне проводить вас на нижнюю палубу, где вы будете в полной безопасности от всяких случайностей, даже в том случае, если нам придется начать перестрелку. Мистер Фергюсон, капитан передает дам на ваше попечение и просит вас ни в коем случае не покидать их. Теперь позвольте мне, миссис Фергюсон, проводить вас в безопасное место.
Услыхав это, Лаура Ревель широко открыла глаза, Шарлотта разразилась слезами, Изабелла побледнела. Миссис Фергюсон молча оперлась на руку Ньютона. Другую руку он предложил Изабелле. Мистер Фергюсон с двумя старшими мисс Ревель составил арьергард. Пришлось пройти через квартердек, и, увидев установленные пушки, приготовленные заряды и остальные принадлежности сражения, женщины встревожились сильнее прежнего. Ньютон проводил их вниз и уже собирался вернуться на палубу, но Шарлотта и Лаура Ревель схватили его за руки, умоляя не уходить.
– Останьтесь с нами, мистер Форстер, пожалуйста, не уходите! – в один голос кричали они.
– Я должен идти, миледи; поверьте, здесь вы в полной безопасности.
– Ради Господа, не уходите, мистер Форстер! – закричала Лаура, упав на колени. – Я умру от страха! Вы не уйдете! – все повторяла она.
И обе сестры цеплялись за отвороты его куртки и действительно не отпускали его.
Ньютон посмотрел умоляющим взглядом на Изабеллу; она немедленно вмешалась в дело.
– Стыдись, Шарлотта, ты мешаешь мистеру Форстеру идти исполнять свою обязанность. Дорогая Лаура, будь благоразумна. Мистер Форстер здесь ничем не может нам помочь, но на палубе он окажет помощь. Отпусти его, Лаура.
Ньютон освободился.
– Я очень благодарен вам, мисс Изабелла, – сказал он, уже поставив ногу на лестницу. – Но теперь мне некогда как следует выразить вам мою благодарность. Не быть на палубе, все равно, что…
– Я это знаю, мистер Форстер; умоляю вас, идите наверх, не медлите.
И Ньютон побежал по лестнице, но успел обменяться с Изабеллой взглядом.
Мы должны оставить дамское общество с мистером Фергюсоном (которому на долю выпало неприятное дело) и вслед за Ньютоном выйти на верхнюю палубу. Иностранное судно шло к флотилии на всех парусах, но за три мили до судов сделало поворот. Некоторое время оно не подходило ближе, очевидно, рассчитывая силу сопротивления. «Купцы» выстроились в боевом порядке, держась близко друг от друга и обмениваясь сигналами с английскими военными судами.
– Удивительно, что это судно не отвечает на сигналы, которыми между собой обмениваются наши суда, – заметил полковник, обращаясь к первому помощнику.
– Совсем не странно; оно не понимает их.
– Значит, вы убеждены, что это французский фрегат?
– Нет, не вполне; но я готов держать пари, что это так. Хотите держать пари – конечно, если только один из нас не будет убит?
– Благодарю, я никогда не держу пари, – ответил полковник и отвернулся.
– Ну, что вы скажете о судне? – спросил Драулок первого помощника, который смотрел на судно.
– Оно английской постройки и с английской оснасткой, сэр; в этом я готов побожиться. Посмотрите на марс, на покрой брамселей и топселей. Может быть, теперь это французский корабль, но дубы, из которых взяли для него материал, росли в старой Англии.
– Я с вами согласен, – сказал Ньютон. – Посмотрите на корму. Она вполне английская.
– Почему же оно не отвечает на наши сигналы?
– Оно стоит в ветре, сэр, и наши флаги развеваются так, что не видны ему.
– Поднимается флаг, сэр! – крикнул первый помощник.
– Так и есть, английский фрегат! Командор отвечает: «Опустить вымпел!» Скажите дамам, что все благополучно, – проговорил капитан.
– Я пойду и извещу их, – предложил полковник и поспешно сошел на вторую палубу, чтобы сообщить радостное известие.
Фрегат подошел к флотилии. Командор судов вышел на палубу; оказалось, что фрегат крейсировал, ожидая появления больших голландских грузовых шхун, которые, как предполагалось, шли с острова Явы. Через четверть часа он снова распустил паруса и ушел, предоставив флотилии идти дальше своим путем.
О двух людях мы позабыли: говорим о мисс Тевисток и Плаузибле. Доктор проводил больную в ее каюту, усадил и удержал ее руку в одной своей руке, другой же нежно наблюдал за биением ее пульса.
– Не тревожьтесь, моя дорогая мисс Тевисток, вы невероятно чувствительны. Я не отойду от вас. Я не могу придумать, что могло вас заставить решиться на такое опасное, волнующее путешествие.
– О, доктор Плаузибль, когда дело касается моих привязанностей, я, слабое создание, готова сделать все. Я – одна душа. У меня в Индии есть дорогой друг.
– Счастливец он, – со вздохом заметил Плаузибль.
– Он? Доктор Плаузибль, вы конфузите меня. Неужели вы на одно мгновение можете допустить мысль, что я могла бы поехать за джентльменом? Нет, я еду не ради каких-нибудь расчетов, как некоторые девицы. Слава Богу, у меня и своего достаточно. Я держу собственный экипаж, и все остальное соответствует этому. (Именно то, чего желал доктор Плаузибль).
– Да, моя дорогая мисс Тевисток, я понимаю, в Индии у вас живет подруга?
– Да, подруга детства. Я решилась на это утомительное, опасное путешествие, чтобы еще раз обнять ее.
– Бескорыстная привязанность! Покорить такое сердце, как ваше, мисс, все равно, что приобрести сокровище. Каким счастливым будет ваш муж.
– Муж? О, доктор Плаузибль, не говорите об этом. Я уверена, что мое здоровье слишком слабо, и я не могу вынести обузу забот семейной жизни.
Ответ доктора был так многословен, что его невозможно привести здесь. Это была целая диссертация. В нее, между прочим, вошли уверения, что для такой особы удобно всегда иметь под рукой медицинскую помощь, заботливый уход. И все окончилось выражением преданной любви и предложением… разделить с ней карету и ее дом.
Мисс Тевисток нашла нужным снова упасть в обморок: потрясение было так сильно; а доктор опустился перед ней на колени, поцеловал ее руку с хорошо подделанным восторгом. Наконец она шепотом высказала согласие и снова откинулась, точно истощенная усилием.
Договор был заключен.