Глава XXVIII
Едва Ньютон вышел от дяди, как клерк доложил Джону Форстеру, что какой-то джентльмен желает поговорить с ним, не назвав своей фамилии.
– И с ним маленькая девочка, – прибавил письмоводитель.
– Хорошо, Скреттон, введите его, – ответил Джон и снова занялся письмом, которое читал. Дверь отворилась, и в комнату вошли Эдуард Форстер и Амбра.
– К вашим услугам, сэр, – сказал адвокат. – Стул, Скреттон; нет, два стула. Прошу прощения, маленькая леди.
Когда клерк ушел, Джон начал с обыкновенной фразы:
– Могу я спросить, какое у вас ко мне дело?
– Ты меня не помнишь, и не мудрено. Мы не видались пятнадцать лет. Время и страдания, которые съели меня, превратив в скелет, съели и воспоминания. Я – Эдуард Форстер.
– Эдуард Форстер! Гм! Я забыл тебя. Ну, я рад повидаться с тобой, брат. Странно, я много лет не слыхал о моих родных, а теперь все сразу объявились. Только отделался от одного, является другой. На днях Никлас пришел Бог знает откуда.
Эдуард знал Джона лучше, чем Ньютон, а потому не обратил внимания на резкость его фраз. Он ответил:
– Никлас? Значит, он жив. Как мне будет приятно видеть его.
– Гм, – произнес Джон. – Мне было приятно отделаться от него. При встрече с ним береги часы и очки.
– Полно, брат; я думаю, что он не такой тип.
– Он тип, хотя не в том смысле, как ты думаешь; он очень честен. Постой-ка, брат, я начинаю вспоминать. Ты проезжал через Лондон в 17.. году, раненый. Ты вышел на пенсию в сорок фунтов? Где ты был и где живешь теперь?
– Все там же; и не двинулся бы с места, если бы не эта девочка.
– А кто это? Твоя дочь? – Только приемная.
– Гм! Для отставного лейтенанта с половинным жалованием это довольно дорогая прихоть. Детей трудно содержать.
– Ты прав, – ответил Эдуард, – но если я взял на себя расходы и ответственность, это случилось не по моей вине.
И он рассказал историю Амбры, а также соображения, которые заставили его приехать в Лондон. Он говорил с волнением, голос его дрожал; Джон, казалось, тоже был взволнован. Сначала послышалось его обычное «гм», потом он прибавил:
– Безумное все это дело, брат, право. Когда ко мне явился с просьбой Никлас и его сын – это было понятно, они родственники. Но навязать мне чужого ребенка…
– Не навяжу, пока Господь сохранит мне жизнь.
– В таком случае, живи тысячу лет, как говорят испанцы. Но во всяком случае, брат Эдуард, бедное создание не должно умирать с голоду. Значит, когда ты умрешь, я возьму на свое попечение чужого ребенка. Скажу только, что это усилит мою печаль о тебе. Поди сюда, маленькая. Как тебя зовут?
– Амбра.
– Амбра? Какой дьявол дал ей это глупое имя?
– Я, брат. Я нашел, что это имя подходящее.
– Гм! Не вижу почему. Амбра – янтарь. Это, кажется, смола. Посмотрим, что говорит Джонсон.
Адвокат прошел в соседнюю комнату и вернулся с толковым словарем.
– Ну, – усаживаясь, сказал он, – поищем. Вот: «Янтарь – желтое прозрачное вещество; горное масло или смола; имеет вкус смолы, пахнет, как скипидар; чаще всего встречается в Балтийском море или у берегов Пруссии; некоторые предполагали, что это отбросы птиц»… Ну, брат, я не нахожу сходства.
– Будь ее крестным отцом, дорогой брат, и дай ей какое угодно имя. Пожалуйста.
– Гм!
– Папа, что значит «гм»? – спросила девочка.
– Иногда – «нет», порой – «да», – с улыбкой объяснил Эдуард.
– Я прежде этого не слыхала. Вы не сердитесь на меня, сэр?
– Нет, маленькая, только у меня нет времени говорить с тобой, да и с тобой, брат. Ты хочешь сказать еще что-нибудь?
– Нет, если мне дано обещание.
– Дано. Но, Бог ты мой, что я буду делать с нею? Пришли мне ее вещи с буквами, о которых ты говорил; может быть, я найду ее родных.
– Вот они, – казал Эдуард и подал Джону маленький сверток.
– Еще что-нибудь, брат?
– Скажи, где Никлас?
– Не знаю; племянник говорил, что он поселился где-то на реке. Ньютон славный мальчик. Я отправил его в Ост-Индию.
– Значит, я его не увижу. Но ты занят, брат?
– Я три раза сказал это вполне ясно.
– Ну, не буду мешать. Прощай. Благослови тебя Бог, Джон. Завтра я еду назад. Я не могу надеяться увидеть тебя, значит, прощай навсегда в этой жизни.
Эдуард протянул брату руку. С большим волнением Джон пожал ее, сказав:
– Прощай, прощай, брат, я не забуду.
– До свидания, сэр, – проговорила Амбра и подошла к Джону.
– Прощай, моя маленькая, – сказал адвокат и серьезно посмотрел на ее выразительное красивое личико, потом смял очки и поцеловал девочку. – До свидания.
– О, папа, – вскрикнула Амбра, выйдя из кабинета, – он меня поцеловал.
– Гм! – крякнул Джон, когда дверь закрылась. Очки были снова надеты, и снова началось чтение письма.