Глава XXVII
«Бомбейский замок» вместе с целой флотилией других судов под охраной большого фрегата двинулся к острову Святой Елены под сильным юго-восточным ветром. Первые дни члены экипажа мало разговаривали с пассажирами, так как многие жители суши очень страдали от морской болезни.
В Бискайском заливе пришлось бороться с противными шквалами, и это отнюдь не способствовало поправлению больных. И только близ Мадеры на палубе показались дамские шляпки.
Первой вышла пресвитерианка, миссис Фергюсон, потом мисс Тевисток, наконец, Изабелла Ревель.
Ей только что минуло восемнадцать, и она обладала такими богатыми способностями, что, если бы ее не сдерживала природная скромность, она, может быть, выделилась бы из толпы, и ее считали бы гениальной. Воспитанная глупой матерью, вечно слушавшая замечания от двух несносных старших сестер, она редко показывалась в обществе, так как миссис Ревель боялась, чтобы Изабелла не помешала Шарлотте и Луизе найти «хорошие партии». Зато она много читала. До шестнадцати лет Изабелла жила, как Золушка.
Она была немного выше среднего роста, и ее фигура поражала изяществом и стройностью. В красивых чертах лица молодой девушки сказывались серьезность и скромность.
Перед отплытием мистер Ревель познакомился на палубе с миссис Фергюсон и попросил ее на время рейса принять под свое покровительство его дочерей. Пресвитерианке понравилась его наружность, а также и мысль пользоваться некоторым влиянием; она согласилась, и три мисс Ревель считались отданными на попечение жены пастора.
Итак, мисс Изабелла вышла на палубу; за ней шел судовой врач доктор Плаузибль.
Его позвали на помощь к Лауре Ревель, которая жестоко страдала. Это был человек лет тридцати пяти; он слегка пудрил волосы, носил черные чулки и нижнее платье до колен, любил угождать дамам, и любезностью и лестью умел уменьшать их страдания. Мисс Лаура от кого-то слышала, будто морская болезнь проходит от имбирного хлеба, запаслась на время плавания большим количеством этого материала и неумеренно поглощала его, хотя странное лекарство ничуть не помогало ей. Видя, что Лаура не хочет отказаться от имбирного печенья, мистер Плаузибль тотчас же нашел, что это – превосходное средство, но посоветовал резать печенье тонкими ломтиками. Окончив консультацию, он пошел наверх вместе с Изабеллой.
Вода хлестала на палубу, доски были мокры. Судно кренилось. Капитан Драулок, заметив Изабеллу, хотел было подать ей руку, но в эту минуту сильный толчок отбросил его к борту; Изабелла, вероятно, очутилась бы там же, если бы Ньютон Форстер, стоявший близ молодой девушки, не удержал ее, помешав упасть.
Когда Изабелла оправилась от испуга, она поблагодарила Ньютона, хотя он и не был ей представлен, улыбнулась ему прелестной улыбкой и продела руку под подставленную руку капитана, который, подойдя к ней, отвел ее к миссис Фергюсон.
Мало-помалу на палубу выходили мужчины; первым показался старый полковник; он, шатаясь, вышел из люка и поплелся к миссис Фергюсон, хватаясь то за один предмет, то за другой, а подойдя к пресвитерианке, которой был еще раньше представлен, стал жаловаться на свои страдания, называя себя настоящим мучеником.
Выползли молодой писатель и кадеты.
Через четверть часа после появления дам на палубе вышло солнце, которое не показывалось два дня. Ньютон, в бытность свою на службе у мистера Беркрофта привыкший работать с астрономическими инструментами, прервал разговор капитана с миссис Фергюсон.
– Солнце взошло, и горизонт очистился, сэр. Вы можете определить меридиан.
– Да, конечно, – согласился капитан. – Поскорее принесите мой секстант. Вы извините меня, миледи, но о меридианах нужно заботиться.
– Больше, чем о нас, капитан? Фи, стыдно, – заметила миссис Фергюсон.
– Это не вполне верно, – возразил капитан, – но дело в том, что солнце может снова уйти.
– А мы останемся? – со смехом спросила Изабелла. – Я думаю, миссис Фергюсон, нам тоже лучше уйти.
– Но, дорогая леди, если солнце спрячется, я ничего не увижу.
– А если спрячемся мы, вы нас не увидите, – ответила миссис Фергюсон.
– Благодаря своему колебанию, сэр, – проговорил Ньютон, подавая капитану секстант, – вы подвергаетесь опасности потерять и солнце, и общество дам. Времени мало; я готов.
Капитан поднялся на лесенку, и теперь дамы могли заметить, что он смотрит через свой секстант, назначения которого они не знали. Ньютон стоял, глядя на часы.
– Капитан Драулок, – начал миссис Фергюсон, – позвольте мне заметить…
– Стой, – громко крикнул капитан.
Ньютон, к которому он обратился, отметил время.
– Боже ты мой, в чем дело? – с удивлением спросила миссис Фергюсон. – Как груб капитан. Что с мистером Драулоком? – прибавила она, обращаясь к подошедшему полковнику.
– Право, не могу сказать, но считаю обязанностью спросить его, – был ответ. И подойдя к Драулоку, он начал: – Неужели дамы упали в вашем мнении?..
– Сорок градусов! – крикнул капитан Драулок, весь поглощенный своими наблюдениями и исчислениями. – Извините меня, сэр, но я занят.
– А сколько времени вы еще не освободитесь?
– Двадцать шесть минут! – продолжал капитан.
– Надеюсь, ваши занятия задержат вас меньшее время?
– Сорок пять секунд.
– Это, право, невыносимо. Мисс Ревель, нам лучше уйти в каюту.
– Стой! – снова громко крикнул капитан.
– Стой? – повторила миссис Фергюсон. – Как невежливо, мы не рабы!
Ньютон, слышавший происходившее, не мог удержаться от смеха.
– Я думаю, выходит какая-то ошибка, миссис Фергюсон, – заметила Изабелла. – Подождите немного.
– Сорок шесть минут тридцать секунд, – снова прочитал капитан. – Отлично. Но солнце зашло за темную тучу, мы его больше не увидим.
– И нас также, уверяю, сэр, – сказала миссис Фергюсон подходившему капитану.
– Что с вами, дорогая миссис Фергюсон?
– Мы не привыкли к такому повелительному тону, сэр. Может быть, на судах всегда дамам кричат «стой», когда они обращаются с вопросами или выражают желание уйти с палубы.
– Уверяю вас честью, что вы ошибаетесь. Я приказывал остановиться мистеру Форстеру.
– Мистеру Форстеру? – возразила она. – Да он и так все время стоял неподвижно.
Только после того, как была объяснена вся система работы с секстантом, миссис Фергюсон развеселилась.
Пока капитан говорил с нею, Ньютон объяснял эти тайны мисс Ревель, которая вскоре ушла со своей покровительницей.
Определения широты и долготы показали, что судно уклонилось на восток. Остальная флотилия заметила то же самое; изменили курс, и через два дня суда бросили якорь в порту Мадейры.