Школа жён

Явление II

Орас, Арнольф.

Орас (в сторону)

Никак не разберу, кто это может быть.

Арнольф (думая, что он один)

Кто ж думал…

(Заметив Ораса.)

Кто идет и чем могу служить?

Орас

Сеньор Арнольф?

Арнольф

А вы?

Орас

Орас. Мое почтенье.
Я к вам хотел идти просить об одолженье.
Встаете рано вы!

Арнольф (в сторону)

Его, его черты!
Не наважденье ли? Не страшные ль мечты?

Орас

По правде говоря, я был в беде немалой,
И небо милость мне особую послало,
Что с вами встретился я в этот самый миг.
Я вам могу сказать, что я всего достиг,
О чем и не мечтал в надежде самой смелой;
Но тот же случай мог и погубить все дело.
Не знаю, кто узнал, – моей тут нет вины, –
Что мы с Агнесою увидеться должны,
Но в час, когда я был почти у самой цели,
Ко мне какие-то буяны подлетели,
Их палок первый взмах меня врасплох застал,
Вмиг оступился я и с лестницы упал.
Но этим спасся я; иначе не ушибы –
Удары палками мне угрожать могли бы;
Но те – ревнивец мой меж них, конечно, был –
Решили, что удар меня на землю сбил;
А так как долго я не мог от сильной боли
Ни встать, ни двинуться и замер поневоле
Они подумали, что насмерть я убит,
И в страхе поняли, что им беда грозит.
До слуха моего слова их долетали;
Друг друга упрекать они в убийстве стали
И в полной темноте, судьбу свою кляня,
Пощупать подошли – не жив ли я – меня.
Представьте, как лежал я в темноте полночной,
Фигуру мертвеца изображая точно!
Они тотчас ушли, испуга не тая;
Но только что уйти подумывал и я,
Агнеса, вне себя от этой смерти мнимой,
Уже спешит ко мне в тоске неудержимой,
Затем что, спор людей услышав из окна,
Словами их была встревожена она;
А так как в суете забыли о надзоре,
Она легко могла ко мне спуститься вскоре;
Когда ж увидела, что я и жив и цел,
Восторг ее душой великий овладел.
Что ж было всех ее волнений завершеньем?
Она вняла вполне своей любви внушеньям,
Решила навсегда оставить прежний дом
И мне доверила судьбу свою во всем.
Судите ж, оценив поступок сей невинный,
На что ее толкал безумца гнев бесчинный,
Какой опасный путь в тот час ей угрожал,
Когда бы я ее не столько обожал!
Но слишком чистый жар в моей душе пылает:
Кто любит – милой зла вовек не пожелает;
Достойны прелести ее судьбы иной,
И разлучит теперь ее лишь смерть со мной.
Отец союзом тем, быть может, возмутится;
Но, верно, гнев его со временем смягчится:
Столь нежным прелестям уступит и отец
И согласится сам смириться наконец.
Так не окажете ль мне тайную услугу:
Нельзя ли вам вручить прекрасную подругу?
Вы одолжили бы поистине меня,
Ей дав пристанище хотя бы на два дня.
Во-первых, надо скрыть ее побег от света,
Врагам докучливым не открывать секрета;
Затем в глазах людей – нельзя и то забыть –
С мужчиной молодым девице можно ль быть?
Другое дело вы: вы – человек почтенный;
Я вам и так во всем признался откровенно.
Мой благородный друг, я вам, и только вам,
Любви сокровище без страха передам.

Арнольф

Я вам готов служить, отбросьте все сомненья.

Орас

Вы мне окажете такое одолженье?

Арнольф

С охотой! Как я рад, – не в силах и сказать, –
Что мне возможно вам услугу оказать.
Благодарю судьбу за то, что посылает
Она душе все то, чего душа желает.

Орас

Как вашей доброте обязан я, как рад!
Я с вашей стороны бояться мог преград;
Но с вашим опытом, с душою справедливой,
Вы извиняете мой жар нетерпеливый.
Она с моим слугой стоит за тем углом.

Арнольф

Но как нам поступить? Ввести ее в мой дом
Теперь, когда светло, пожалуй, невозможно;
Придете вы ко мне – и то неосторожно:
Начнется болтовня. Не будет ли верней
Отвесть ее пока туда, где потемней,
Хотя бы в этот сад? Аллеи безопасны.

Орас

Предосторожности подобные прекрасны,
А я лишь только вам Агнесу приведу,
Как, незамеченный, немедленно уйду.

Арнольф

Фортуна! Если ты мне вновь благоприятна,
Исправь, что сделала по прихоти превратной.

(Закрывает лицо плащом.)