Глава 21. Семья
* * *
Туман снова опускался на помутневшую поверхность Вантаа. Кайя брела по кочкам, вглядываясь в сумеречный берег и прижимая к груди вязанку сушеной рыбы от Юки. Укко дома не оказалось (к великому сожалению девочки) и хозяйка рыбацкой хижины лишь сунула ей в руки нанизанную на проволоку кумжу.
– Куда косы дела? – кивнула Юки на ее короткие взлохматившиеся кудри, вытирая руки о фартук и спускаясь с гостьей по ступенькам.
Ром, когда она явилась домой с собранными овощами и даже гнутой кочергой в виде металлолома, по этому поводу не обмолвился ни словом. Про рыбу Каарина в пылу приключений дня забыла, на что ей было указано после съедения овощной похлебки. Вот и пришлось бежать после обеда, не обращая внимания на моросящий дождь.
– Понимаете, ведь сказали, что в Академию девочек не берут… – несмело пояснила Кайя второстепенную причину.
Рядом с конкретной Юки она терялась. Юки покачала головой.
– Одна Академия на уме. Драчунов туда точно не берут, – и залеченную ссадину тоже заметила.
– Так получилось… – одно дело смело защищаться в бою, а в обычной жизни быть героем сложно. – Я не драчун.
– Будь я твоей матерью, надрала бы уши да сказала, что кулаками дел не решают, – вздохнула Юки. – И это девочка… Иди уже, Чудо-Юдо, а то до темноты не успеешь. По берегу ночью бродить опасно.
«Будь я твоей матерью». Кто ей теперь семья? Ленноксы, которые семья по крови, или Нура, которую она любила всю жизнь? Правильно ли махнуть на них всех теперь рукой? Кайя утонула в собственных мыслях, осторожно ступая меж камней и грязи. Жутковатый смех и звон стекла заставил ее вздрогнуть и вспомнить вчерашние леденящие кровь вопли любителей огненной воды. Тали сердито залаял.
– Смотри-ка, белый мишка, – икая, сказало некое подобие человека. – А лает.
Каарина, отчаянно боролась с парализующим рассудок ужасом.
– И человечек, – у подобия человека был товарищ. – Ее – ик! – тут раньше не было.
«Быть вежливой», – вспомнила Кайя напутствие Рома, добавляя свой личный рецепт: «и доброй».
– Добрый вечер, – как можно приветливее поклонилась она пьяницам. – Меня зовут Кайя, а это Тали. Желаем вам приятной ночи. Кажется, сегодня будет красивая луна.
И, начав шевелить ногами, заставила себя помахать им на прощание.
– Хорошая, – последовал обмен мнениями о ее персоне за спиной. – Кайя? А на мальчика похожа.
– Кай, дурья башка. Хороший Кай.
– Тали, видишь, как все оказалось просто? – довольно шепнула Кайя щенку, который настороженно миновал неприятеля, не разделяя ее восторга. – Как хорошо, что Ром научил меня заранее!
Каарина вошла в хибарку цыгана уже при слабом лунном свете.
– Вот кумжа! – радостно подняла она трофей. – Вы знаете, а я справилась с теми, кто пьет огненную воду!
Ром едва кивнул. Он теперь сидел на своей охапке сена и строгал ножом какую-то палочку.
– Завтра отнесешь на рынок, – кивнул он на свои поделки: две обычных жиковины и с десяток выпрямленных гвоздей. – Кумжу спрячь в сундук. Каша на столе.
Он ничего не сказал ни про разбитую щеку, ни про волосы и куртку, ни про кочергу, ни про овощи. Каша оказалась вкусной, а вдвойне – от того, что напросившихся жильцов ждали домой. Для Тали под столом даже была приготовлена щербатая железная миска, с тем же ужином, что и для его хозяйки. Щенок оценил пищу по достоинству, шумно чавкая.
– Спасибо вам большое! – сердце Кайи наполнилось благодарностью за молчаливую заботу. – Очень вкусно!
– Карманные деньги все с собой не носи, – вместо ответа сказал цыган, откладывая нож и свою работу. – Часть советую оставить в сундуке.
– Откуда вы узнали?! – поразилась Кайя, схватившись за карман.
Ром пожал плечами.
– Погаси фонарь, – он накрылся плащом, явно не желая объясняться.
Кайя в темноте добралась до своего места и с восторгом заметила, что ее лежбище пополнилось сухой ароматной травой.
– Трава! Какая прелесть! Спасибо, херра Ром!
– Укко принес, – буркнул Ром. – Доброй ночи.
«Как будто он боится, что я подумаю, что он добрый», – весело подумала Каарина. – «Так прямо и скажу».
– Можете делать вид, что вы ни при чем, но я все равно думаю, что вы добрый, – не удержалась она.
Ром издал в ответ непонятное хмыканье. Тали засопел под курткой Кайи. Забота. Семья. Нура… Одинокая слеза соленой струйкой сползла в уголок рта.
– Херра Ром, – спросила Кайя темноту. – А насколько важна человеку семья?
– Семья – это самое важное, что есть у человека, после Бога, – быстро ответил Ром. – Почему ты спрашиваешь?
– Просто… а вот кто больше семья – родственники, которым ты не нужен, или те, кому ты нужен, а они не родственники?
– Странный вопрос. Надо бороться за тех, с кем ты связан. Не важно, какими узами. Ведь ты связана, по своей воле или нет. Что там у тебя с семьей не так?
– Это я просто думаю, – пошла Кайя на попятный. – У меня сейчас вы семья, херра Ром.
– Давай спи, – ответил голос после паузы. – Вредно слишком много думать на ночь, – но, кажется, цыгану было приятно почувствовать себя семьей найденыша.
* * *