Каамос Каарины

© Кейт Андерсенн, 2023

ISBN 978-5-0059-7064-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Каарина

* * *

– Дзынь! – заканчивается лето.

Такое короткое. Не успеешь поприветствовать, расцеловать, усадить, попотчевать по-человечески, а уже спеши-прощайся и с пылким дыханием жаркого ветра на вершине сопки, и с ладонями полуденного солнца на голых плечах, и с дрожащими звездочками ветрениц, рассыпанных по зеленой тундре, и с волшебно долгими сумерками белых ночей… Вот-вот зажжет травы осенним пламенем руска, но ненадолго: не успеют они сгореть, как ночным морозом на Инари упадет каамос, прижмется к земле, обхватит своими студеными объятиями и тьмой, и останется на много, много дней зимы.

В душу скользнул холод, свернулась клубком на сердце метель, свет померк; Каарина поежилась, но вздрогнула от резко ткнувшего в глаз солнечного луча. Жмурясь, заслонилась ладонью, обозревая свои владения с хлипкого балкона полуразрушенного здания будто впервые: тундра цветет и пахнет, и птичьи базары все еще живы, трава шепчется там внизу, под бесстрашно свешенными наружу загорелыми ногами, воздух все еще чуть горяч и приятно ласкает поцелованную летом щеку: лето пока еще здесь. Девочка прыснула смехом, мотнула головой и принялась за растрепавшуюся светлую косу. Примечтается же.

А впрочем, нет худа без добра, подумалось ей: когда приходит каамос, Нура закрывает придорожную харчевню от посетителей – да и кто рискнет путешествовать в полярную ночь – и шьет лоскутные одеяла или вышивает бисером кошельки при таинственном свете лампады. Камин весело трещит припасенными дровами, из закромов достан морошковый ликер, на медвежьей шкуре тепло и уютно: как раз чтобы зачитать очередную книгу до дыр… Кайя тряхнула распущенными волосами, и те весело разметались по спине, щекоча открытую шею и плечи. И тогда Нура не скажет: «Каарина, опять мечтаешь? Бегом к печи! Где пропадала?».

Нура – это мама. Высокая, сильная и заботливая. Как она ни ругается, что Мерула Альба пропадает в заброшенной библиотеке на краю деревни, все равно она любит свою чудную дочку всем сердцем.

«Мерула Альба» – так Каарину окрестили в деревне. С легкой руки Олава Виртанена, дразнившего ее «белым дроздом». А чтоб красноречивей быть, так на латыни где-то нашел. Скучно жить в деревне – у людей здесь на все готовый ответ. А где ответа нет, там и вопроса. Им не придет в голову спросить: «Почему небо синее? А такое же ли оно синее, если взмыть в него птицей? А что там, за голубым оком озера Инари?». Зачем им? Ведь они знают все. Ведь они – не белые дрозды. Единственное чудо, которое им нужно – леденцовые петушки на палочке, и то до десяти лет. Они все видели, все знают. Кроме самого интересного. Кроме Арне Леннокса.

Арне Леннокс – о нем Кайя вычитала в газете семнадцатилетней давности, самой свежей из сохранившихся в архивах. Подающий надежды ученый, изобретатель, друг Русского Географического общества, основатель университета. Благодаря ему далекий Гельсингфорс на юге столь красив на том фотоснимке. Полярной ночью на улицах зажигаются фонари, а чтобы прогнать холод каамоса и сварить травяной чай, достаточно повернуть резную вертушку – и никакой тебе рубки дров. Увы, самое великое чудо деревни Инари заключается в прилетающем раз в неделю паролете с почтой. Вот бы взлететь на нем однажды и стать Мерулой Альбой по-настоящему…

Кайя закрыла глаза, откинув голову назад. Прелый запах приближающегося вечера уже тянул из-за горизонта свои призрачные руки к полуразвалившемуся дому давно пропавшего чудака-книголюба, к пшеничным волосам его частой маленькой гостьи, к кипящей жизнью лапландской деревушке. Там возвращаются с озера рыбаки и начинается жарка да вяленье впрок свежепойманных налимов и щук; там, весело перекрикиваясь, бежит молодежь из лесов с полными лукошками, чтобы варить варенье, морс, кисель из клюквы, толокнянки, костяники, брусники; там матери и дочери толкут сосновую кору, сушат листья на чай, готовят ужин, и все спешат, спешат успеть до заката сегодня, до полярной ночи зимой, до старости в бренной жизни…

Но в заброшенную библиотеку давно никто не ходит – здесь она в своем мирке.

Кайе было пятнадцать. И она ждала его: того самого момента, когда лопнет нить, что удерживает бусы ее однообразных дней, прошлое брызнет в стороны разноцветными всполохами, а она улетит прочь, вслед за ветром, вон из плена традиций северной деревни Инари.

* * *

Глава 2. Капитан Антеро

* * *

Пришли первые дни руски.

– Дирижабль! Это дирижабль, Нура! – разрывает полуденную тишину крик Кайи.

Нура устало поднимает голову: в полярное лето спать некогда, нужно успеть сделать столько всего до прихода зимы; дрема захватила ее врасплох в плетеном кресле за чисткой картошки. Каарина, это вечное дитя, прыгала на расстоянии вытянутой руки и вопила, указывая в небо. Нура прищурилась и, закрыв ладонью глаза от солнца, взглянула вверх.

– Мама, говорю тебе, это же не паролет, до него еще два дня, – задергала Кайя мать за рукав. – А самый настоящий дирижабль, как в той газете про Арне Леннокса!

На почтовый паролет действительно непохоже. Крыльев нет. Кажется, что это гигантская морковка. И как такая громадина летает? Блестит и ползет по воздуху будто бы неохотно. Нура пожала плечами и подобрала упавший нож с земли. Что бы ни умудрялось летать в небе, на земле работы еще немало.

– Кайсу, – так она называла дочь в моменты легкого недовольства, – принеси чан с водой.

– Но, мама, – возразила восторженно Кайя, – он снижается, ты посмотри! И… на бортах герб самого Арне Леннокса!

Да, это имя Кайя невероятно почитала. Куда больше долга хозяйки. Нура вздохнула: дочь права – небесная машина опускается ниже. Махина росла в размерах; кроме верхней «морковки», окованной железом, как бочка ободьями, снизу еще подвесили нечто, похожее на вагон. О поездах Нура слышала, но считала их причудой материковых, которые слишком ленивы, чтобы разводить оленей. Все же, где-нигде изображения пыхтящего паровоза, тянущего вагоны-ящики, ей попадались. Вдруг, прямо над ближней сопкой, как по волшебству, из нижнего ящика опустилась лестница, а на ней человек.

Кайя уже сломя голову мчалась ему навстречу по разноцветью осенней пустоши. Нура поднялась с кресла и вытерла руки о фартук. Если этот дирижабль высаживает путника, то скоро в харчевне будет гость.

Тем временем рослый десантник – усатый мужчина в кожаном костюме и шлеме – легко спрыгнул на сопку, поднял зеленоватые очки на лоб и подал наверх некий сигнал. Запыхавшаяся Кайя с зажегшимся взором уже стояла рядом.

– Скажи, нейти, здесь можно поесть и отдохнуть путникам? – спросил ее летчик с дирижабля, придерживая лестницу.

Стояло безветрие перед похолоданием, и все же дирижабль слегка покачивался в воздухе; лестница в любой момент могла унести бравого усача прочь. Но он казался основательным, как скала, так что подобного беспокойства даже не возникало.

– Вы – Арне Леннокс? – только и смогла вымолвить зачарованная Кайя.

Путешественник рассмеялся звонким басом. Он казался ужасно взрослым, но явно моложе профессора Леннокса, если к той фотографии добавить семнадцать лет…

– Капитан Антеро, честь имею представиться, – чуть насмешливо легко поклонился летчик девочке, позволив рассмотреть искры веселья в своих зеленых глазах. Даже его светлые усы, кажется, посмеивались, но Кайя не обиделась. – Однако, на борту находится дочь профессора Леннокса и небольшой экипаж из пяти человек. Найдется ли в этих краях нам место передохнуть?

– Да, конечно, – спохватилась Кайя, потупившись, но не упуская из виду, как капитан Антеро снова дал сигнал наверх.

– Отойди-ка, – внезапно оттащил он ее в сторону.

С дирижабля бросили вниз нечто тяжелое на толстой цепи – похоже на якорь с картинки из книги с морскими приключениями. Капитан Антеро оставил Кайю на вершине сопки и побежал вниз к упавшему в цветы вереска якорю у валуна в десятке шагов от подножия. Капитан проворно достал из наплечной сумки что-то вроде молотка и сильными ударами вогнал якорь дирижабля глубоко во влажную землю. Затем сбросили еще несколько, и капитан Антеро все повторил.

– Готова встретить гостей? – несколько лукаво улыбнулся он уже подоспевшей Кайе, с живым любопытством задравшей голову к деревянному дну гондолы летающей громадины, также окованному не то железом, не то медью.

Капитан Антеро взял девочку за руку и подвел к реявшей на ветру веревочной лестнице с деревянными перекладинами. Из последней перекладины торчали несколько длинных шипов. Капитан протянул напарнице увесистый молоток:

– Закрепи-ка их в земле, как я сделал с якорями.

Кайя с готовностью послушалась. Разве можно не послушать пришельца с небес?

* * *

Глава 3. Дочь Леннокса

* * *

– Это Майя Леннокс, дочь Арне Леннокса, – представил капитан Антеро своей проводнице по лапландской пустоши девушку, спустившуюся с веревочной лестницы.

Весь путь от дирижабля до подножия сопки легкий ветерок чуть трепал ее длинные темные кудри. Теперь она стояла прямо перед восхищенной Кайей, рассматривавшей пришелицу с нескрываемым интересом. Майя Леннокс была выше и старше маленькой лапландки, а волосы ее – иссиня-черные, у Кайи же – цвета солнечного луча в дни руски; Кайя проводила все короткое лето на улице, потому кожа ее была смуглой и чуть грубой, а Майя гордилась нежным и белым лицом и руками; однако, прослеживалось едва уловимое сходство – крупные черты лица, глаза синие, как воды Инари в погожий день, не к месту вздернутый нос и по-детски большая голова на тщедушном теле; в одежде обе сочетали тщательность женщины и практичность мужчины. Да каждая по-своему: Кайя носила удобное девичье платье, Майя – женственный комбинезон с безупречным жабо в расстегнутом вороте. Каарина с такой жадностью впитывала эти мельчайшие детали, что не заметила, как пауза затянулась.

– А тебя-то как зовут, нейти? – со смехом покровительственно хлопнул ее по плечу широкоплечий капитан, разряжая тишину.

– Каарина, – поспешно опустила девочка глаза, впервые стесняясь самой себя: что болтали в деревне, ей было все равно, а вот сейчас… До жути хотелось понравиться хозяевам дирижабля, словно от этого зависела вся жизнь. И добавила тише: – Кайя.

– Кайя, где мы можем подкрепиться? – вопрос Майи прозвучал на фоне смущения Каарины четко и звонко, по существу и по-королевски сразу.

Тем временем с дирижабля на землю спустились еще двое мужчин – один седой и жилистый, в очках и клетчатом старомодном костюме, второй – почти копия капитана Антеро, только старше и мрачнее.

– У нас… тут есть… харчевня, – выдохнула Кайя, сраженная благоговением перед таким количеством особых гостей. – Там, – она неловко указала на дымок над тупой, из дверей которой как раз выглянула озабоченная долгим отсутствием дочери Нура. Поймав взгляды путешественников, она радушно улыбнулась и помахала рукой.

– Вот и прекрасно, – сказала Майя и спрятала руки в маленькую меховую муфту, нашитую на комбинезон. – Прохладно здесь у вас. Идемте же, – обратилась она к своим спутникам и зашагала к харчевне, откуда уже неслись аромат ухи, вареного картофеля и поджаренного мяса.

Дочь Леннокса казалась настоящей принцессой! А Кайя все еще простодушно бегала босиком и не мерзла.

– Мы здорово проголодались, – подтвердил Антеро, толкая застывшую Кайю локтем. – Веди же нас, маленькая нейти.

Все время обеда Каарина оставалась в счастливом трансе. Так бывает, когда неожиданно на голову обрушиваются всякие несбыточные мечты. И ты не в состоянии понять – это все сон, или вокруг творится самая абсолютная правда? Кажется, стоит вздохнуть громче обычного – и мечта растает. И ты боишься сказать хоть слово, ходишь на носочках и задерживаешь дыхание, и смотришь, слушаешь, впитываешь, растворяешься. Тебя просто нет.

Только путешественники, с аппетитом поедавшие дары озера, поля и леса, были вполне осязаемы: капитан Антеро то и дело отпускал шуточки, травил байки и веселил даже Нуру (хотя заставить ее отвлечься забот было не так уж легко). Майя Леннокс, само совершенство, быстро расправившись с ухой, с интересом разглядывала бревенчатые стены тупы, дымящий камелек у входа с его приятным теплом, вручную расписную глиняную посуду на стенах. Старый человек, которого называли доктором Коскинененом, отчего-то вздрогнул, едва увидев Нуру, а теперь завел с ней беседу о былых временах, которые Кайе были незнакомы. Четвертый спутник ел молчаливо и много, словно запасал дрова на каамас. Его имени так никто и не назвал.

– Мы бы взяли еще немного провизии с собой, – сказал капитан Антеро, заправлявший праздником по полному праву. – На борту осталось трое членов экипажа и няня Теиджа – она отказалась пользоваться воздушным трапом, понимаете ли.

– Я сейчас же соберу, – с готовностью откликнулась Нура (тактично умолчав, что она бы тоже не стала лазить по развевающимся на ветру лестницам и подвергаться ненужному риску для жизни).

Ее тихий рассказ, как она оказалась в городской больнице прямо перед рождением Кайи, навещая мужа, получившего смертельную травму на фабрике – доктор Коскинен отчего-то завел этот разговор и с невероятным интересом слушал покрытую пылью времени историю – естественно прервался.

– Нейти Леннокс, – вдруг осмелев, выпалила Кайя, продолжая любоваться «принцессой», – а у вас много книг?

Майя обернулась к девочке, хлопнула ресницами непонимающе и, словно только сейчас заметив ее, рассмеялась.

– Прошу тебя, Кайя, какая еще нейти? Просто Майя. И да, разумеется, уж чего-чего, а книг у меня предостаточно.

Глаза Кайи загорелись: ведь в ее драгоценном укрытии – старой библиотеке с балконом – книг сохранилось под дырявой крышей совсем мало. Каарина могла процитировать «Калевалу» и несколько стихов Пушкина почти наизусть. Еще попадались книги про море на непонятном языке; невероятным удовольствием было рассматривать картинки и выдумывать собственные истории по ним. И, увы, это все.

– Ты любишь читать? – несколько удивилась Майя, заметив этот огонек. Неожиданно для простой девочки из саамской деревни.

– Это любимое занятие нашей Мерулы Альбы, – усмехнулась Нура, заправляя поседевшую русую прядь за ухо и снимая кусок вяленой медвежатины с крюка.

– Вот так новость, – с присущим ему добрым смешком покосился капитан Антеро на светлоголовую худую босую девчонку. В глазах его промелькнуло любопытство, но, заметив приготовления Нуры, ему пришлось отвлечься и вмешаться поспешно: – Этого даже очень много, руова! Мы будем дома уже завтра.

Тем временем Майя, словно бы между делом, лукаво спросила Каарину:

– Хочешь посмотреть дирижабль?

Кайя не могла поверить выпавшему ей счастью и только закивала восторженно. Майя, усмехнувшись, встала и, взяв младшую подругу за руку, потащила за собой. Доктор Коскинен проводил девочек задумчивым взглядом.

* * *