喀耳刻

Давно наслышана об этой книге, но всё что-то руки не доходили. И вот, наконец, прочитала, однако особого восторга не ощутила. Да, роман позволил освежить в памяти древнегреческую мифологию (людям, которые ничего не знают о древнегреческих богах и героях, сие произведение будет даваться тяжеловато). Однако развитие сюжета показалось мне несколько затянутым. Да и повествование от первого лица, рассчитанное на сочувствие главной героине, которую никто не понимает, сочувствия как такового особо не вызвало. Конечно, жаль Цирцею, девушку с независимым характером. Ей по сердцу проводить время не среди равных себе богов, вечно занятых выяснением отношений, а среди обычных людей с их ежедневными насущными заботами. В конце концов, такое противостояние привело к ссылке Цирцеи на необитаемый остров, где она продолжает оттачивать своё колдовское мастерство, изучая растения и приручая животных. В связи с этим интересным показалась мысль о том, что иногда магические способности Цирцеи могут оказаться сильнее могущества богов (например, эпизод, когда Цирцея превратила своего возлюбленного, простого смертного, в бога с помощью колдовства). В общем, сама идея интересная, но вот её исполнение не оправдало моих ожиданий.

Мне понравилось всё. Переложение мифа, темп, стилистика текста, сюжет - все элементы гармонично сложились в интересную историю. Меня не смущали небольшие вольности и угол зрения, под которым Миллер смотрит на героев греческого эпоса.
Из мифа о коварной и сильной женщине-колдунье мы, спасибо автору, получили роман просто о женщине.

Одна из самых привлекательных черт греческой мифологии - близость людей и богов. Боги - это такие сверхлюди, или недостаточно-люди (тут уж все зависит от точки зрения). И неудивительно, что такой взгляд на Цирцею выглядит очень правдоподобным. Не важно дочь ли она Гелиоса, бессмертна ли, обладает ли способностью ходить по воде и не преклонять колени перед олимпийскими богами.
Мне понравились акценты - Прометей, Сцилла, Дедал, Одиссей. Особенно первые два. Именно события с Прометеем и Сциллой сотворили ту Цирцею, которую нам рисует Миллер

Роман, конечно феминистский. И не только потому, что рассказ ведется от лица женщины, и эта женщина сильна и независима, а как раз наоборот. Миллер позволила Цирцее выглядеть слабой, сломленной, ошибающейся, порой глупой, иногда мудрой, в общем обычной.

В литературе много главных героев мужчин - сильных, слабых, колеблющихся, размышляющих, проживающих просто жизнь. А женщин? Они, как правило, либо циничны, либо слабы и нежны, либо плохо заканчивают (привет Анне Карениной и Эмме Бовари).
Но наконец начали появляться истории о нормальных правдоподобных женщинах, которые могут просто проживать на страницах жизнь, и автор не заставит их поплатиться за свою нормальность.
Как например, обожаемый мной "Неаполитанский квартет" Ферранте и вот теперь "Цирцея".
Миллер позволила посмотреть на греческие мифы с другой колокольни, и это прекрасно, считаю.

В общем, мне повезло, с книгой мы совпали, и я получила большое удовольствие от чтения. Было интересно следить за сюжетом, вспоминать мифы, замирать на напряженных моментах. И очень понравилась героиня. В последнее время для меня это важно - хорошие герои, без цинизма и сверх-изощрённости, а с эмпатией и состраданием. И за это мое почтение автору - создать героя, живого и при этом положительного, гораздо сложнее, чем злодея, мечущегося от света к тьме невротика, или раскаявшегося грешника.

Если бы меня попросили описать "Цирцею" в двух словах, я бы сказала, что это книга об освобождении.

Изначально я не строила высоких ожиданий по причине знания греческой мифологии и примерно понимала, что не стоит рассчитывать на динамичность в развитии сюжета. Если вам нужно именно это, вряд ли книга сможет вас увлечь. Не могу считать это минусом, потому что, как писала выше, нам изначально задаются именно такие условия.

Несколько вещей, которые мне понравились в романе больше всего:
1) повествование ведётся от лица женщины;
2) главная героиня (в отличие от большинства персонажей) ведёт себя не как герой-функция, а живой человек, она развивается на протяжении всего повествования, потому интересно наблюдать за ней;
3) нет эпического размаха, как это было в мифах.

Было интересно от начала до конца, какие-то моменты показались затянутыми (жизнь у родителей, начало пребывания на острове). Но в целом - не хотелось бросить книгу, хотелось скорее узнать, чем всё закончится, хотя моё внимание во время чтения часто очень сложно удержать, потому что мне не нравятся сюжет или герои.

Могу порекомендовать тем, кто никуда не торопится и любит развивающихся главных героев. Потому ставлю книге 10/10.

Что делать если все мужики - свиньи, родственнички сплошь токсики и абьюзеры, племянник - чистый монстр, и до кучи Зевс аннулировал твой шенген и ты уже триста лет сидишь на острове без отпуска? Буди в себе внутреннюю тётку, как Цирцея, и будет тебе счастье, муж и путешествия. Впрочем это уже спойлер или прогрев к очередному тренингу личностного роста, уж как спозиционировать.

Впрочем в случае с "Цирцеей" Миллер спойлеров бояться не стоит.  Что именно приключилось с Прометеем, Икаром и Минотавром и так всем известно. И про то как Одиссей 10 лет скитался по морям и всяким нимфам тоже все слышали. Тем не менее читать "Цирцею" крайне интересно. Мадлен Миллер пишет образно, атмосферно и весьма поэтично, это я оценила ещё в "Песни Ахилла". Древние мифы оживают и ты словно собственными глазами видишь подземные реки, на берегах которых уже битую вечность сплетничают нимфы, обсидиановые стены в божественных чертогах, чувствуешь волшебство и силу, дрожащие в воздухе.

Но мифы для Миллер всего лишь форма, пусть и красивая. Проблемы, которые волнуют Цирцею никакого отношения к античности не имеют, они не просто современны, они в абсолютном тренде, если можно так говорить. Про абьюз и токсичные отношения с родственниками я уже упоминала, но этим автор не ограничивается. Sex only с Гермесом, холодная мать-нарцисс и как вишенка на торте комплексов и неврозов,  проблемы с материнством. Родив ребёнка, богиня и колдунья Цирцея, как самая обычная декретница, мечется между чувством вины, желанием выйти в окно и огромной любовью к сыну.

Финал в духе голливудского happy end одновременно радует и озадачивает. С одной стороны счастья заслуживает каждый, в том числе и бывшая богиня.  Но с другой стороны, Цирцея 300 лет отстаивала свое право на независимость в духе феминисток XX века, а потом оказывается, что "был бы милый рядом",  а остальное уже неважно и как-нибудь приложится.
Natura est semper invicta.  И будь ты хоть трижды богиня и колдунья...

Кто-то в детстве грезит глубинами океанами, кто-то бескрайностью космоса, динозаврами, путешествиями, пиратами... Кто-то зачитывается древнегреческими мифами в изложении Куна, - как, например, и я. Двухтомное иллюстрированное издание, истории, от которых то сердце замирает в восторге, то волосы встают дыбом - шкатулка Пандоры, миф о Дедале и Икаре, Зевс, обращающийся в животных, чтобы насиловать прекрасных дев, завистливая Афина, титаны и гекатонхейры, боги-олимпийцы, герои и титаны. Мадлен Миллер - возможно, одна из тех же увлекшихся в детстве древнегреческим мифом и не переросшая его, прекрасно разобравшаяся в его тонкостях, с тщательностью реконструирует и додумывает историю одного из второстепенных персонажей, Цирцеи (она же - Кирка), нимфы, колдуньи и изгнанницы.

Из мифов она встречается в истории с Ясоном, в истории Одиссея, по разным версиям является то дочерью Гелиоса и Персеиды, то Аполлона и Эфеи, то и вовсе Ээта и Гекаты. Выбирая основную версию, дальше Миллер достраивает миф в соответствии с представлениями о том, какой могла бы быть судьба той, кто был дочерью великого солнечного титана, что в конце концов та стала колдунье-изгнанницей на острове, превращая мужчин в свиней.

По Миллер, Цирцея - девочка с ястребиными глазами и человеческим голосом, слишком странным для богов; неудачное дитя великолепной Персеиды, взглянувшей на неё с недоумением и отвращением - "сделаем кого-нибудь получше", вечно у ног отца своего. Она богиня с вечной жизнью, нимфа, очаровывающая и восхищающая, но среди других детей отца своего изгнанница, вечная бессловесная тень, ожидающая одобрения отца.
Она послушна, но не интересна никому из дворца, титанам, нимфам, всем этим богам, занятым своими делами, и даже первый из череды поступков, раскрывающих её личность - поднесение кубка Прометею и короткий разговор с ним - не влияет на неё в действительности.
Взросление брата и воспитание его - тоже эпизод, который должен был стать ступенькой к развитию, но вместо этого остаётся лишь мифологическим эпизодом.
Для того, чтобы богу действительно повзрослеть, нужно больше, чем время - так в истории Цирцеи появляется рыбак Главк и трава, выросшая на поле битвы титанов и олимпийцев; так Цирцея становится колдуньей (фармакевтрией). Она впервые испытывает чувство любви; но любовь - смертна, и отчаявшаяся богиня хочет помощи от своих родных, но ей отказывают в этом. Ведь даже боги не властны над жизнью и смертью.

Для Цирцеи любовь раз за разом становится наказанием; любовь становится для неё болью и страхом, отмечена для неё смертью. Одиссей не должен был оставаться с ней здесь, но остался, и даже эта любовь оборачивается для неё страданием, через которое не проходили другие нимфы, вынашивая и рожая детей.

И все же Цирцея - не просто мать, но мать-ястребица, в пестрых глазах которой светится желание защищать сына даже от великой среброглазой богини Афины. Она готова сразиться за него и умереть за него, терпеть вечную боль, добывая ядовитый хвост очередного титана. Готова даже на самое страшное - отпустить его. Понять, простить и дать ему простить себя за убийство отца.
Цирцея изменяется и преобразуется, проходя путь от сверкающей янтарной бусины в длинном ожерелье детей Гелиоса до самостоятельной женщины, которая оставляет свой след в истории. Этот взгляд Миллер сквозь фем-оптику делает миф-историю Цирцеи более живым и настоящим, правдивым и хочется говорить - да, охотно верю, что такое имело место быть.

То, к чему приходит Цирцея спустя жизнь и смерти, любовь и ненависть, победы и череду поражений - и закономерный итог, и венец всей истории. Ведь ни в чём она не искусна настолько же изящно, насколько хороша в превращениях.
У неё получилось.

Миллер продолжает психоанализировать богов и героев Древней Греции, попутно предлагая взглянуть на легендарные истории под углом других участников событий. Всем известные Зевсы, Гераклы и даже Ахиллы интересуют ее мало, гораздо больше внимание автор уделяет второстепенным героям мифов и произведений Гомера, которые обычно создают общий фон для красочных подвигов. В этот раз под пристальной лупой оказалась Цирцея - старшая дочь Гелиоса и … попутно тетка Минотавра - хитросплетения родословных здесь не сравняться и с бразильскими сериалами. Но обо всем по порядку.
Персеида – наяда, одна из бесчисленных дочерей океана, оказалась самой хитроумной среди своих сестер. Она первой осмелилась поставить условие самому Гелиосу, плотоядно глазевшему на прекрасную деву, и стала его законной женой и хозяйкой дворца. Среди их общих детей Цирцея оказалась старшей – рождение девочки разочаровало новоявленную мать, тем более что была та неказиста внешне, а звук голоса напоминал скрипение половиц. Остальные дети стали усладой для материнских глаз и отцовской гордости: красивые, статные, уверенные в себе. Цирцея среди них легко могла сойти за служанку: царившая во дворце неприятная атмосфера вынудила искать себе новую обитель и новую компанию. Жаждущая чужого внимания и тепла девушка оказалась очень чувствительной, ранимой и абсолютно неготовой к чужим психологическим манипуляциям и лицемерным играм. Дремлющие в ней отголоски божественных сил проявились в способности колдовать, за что она была сослана в одинокое изгнание на остров. Много лет потребуется ей, чтобы вырваться из своей тюрьмы, физической и духовной.
В новой книге Миллер заметно расширяет круг действующих лиц, уделяя больше внимания холодной войне олимпийцев и титанов, не забывая о выдающихся смертных, героях и мастерах, а также особенно отмечая чудовищ, которые тоже имели свое особое если не назначение, то, как минимум, повод с весьма специфичной мотивацией. Поведение двух «семей» или «кланов» похоже на тонкие дипломатические игрища современных корпораций, которые избирают тщательно продуманные манипуляции для видимого сохранения мира и в то же время для демонстрации своей силы. В целом же впечатления от богов, независимо от их происхождения, остаются очень неприятные, особенно учитывая их пренебрежительное отношение и деспотичное поведение со смертными. Такая поведенческая философия, основанная на удержании подчинения, сейчас легко ложится как на любых власть имущих. Но это что касается аллюзий и метафор. Оптика произведения с головой выдаёт своего автора: используемые стилистические и художественные приемы не меняются. Новизна здесь в самой новой истории и в форме ее представления читателю. Вместо живого и эмоционального дебютного романа-воспитания эдакий эгоцентричный роман-дневник с ключевыми для героинями событиями, которые она практически не удосуживается осмыслить или как-то отрефлексировать. Повествовательница крайне скупа на описание своих эмоций и обычно сразу воплощает их в действие, не всегда отдавая себе отчет в произошедшем. Так, в том числе, проявляется и ее божественное происхождение, не отменяющее, тем не менее, наличие у героини чувств и мотивов, которые либо не находят полноценного выражения, либо остаются не понятыми ей самой, отчего их и найти крайне проблематично.
В целом же история Цирцеи вполне «смертная» с разной долей вариаций. В самом начале книги она воплощает достаточно типичную женскую ролевую модель: нелюбимая родителями, выбирающая уединение, тихая и скромная девушка вырастает в огромном желании любить и быть любимой. Неудачный первый романтический опыт приводит ее к выбору иного пути применения своей персоне, считай решает «делать карьеру и самореализовываться». Самое печальное – груз накопленных комплексов, пережитых унижений и нереализованных искренних желаний никуда не девается: она продолжает его, гордо задрав подбородок, тащить в гору или держать аки Атлант небо. Причем именно этими сомнительного качества накоплениями и продиктованы ее поступки, не отличающиеся последовательностью и логикой. Только ни в чем из этого главная героиня никогда читателю, а себе и подавно, не признается. Отвергнутая собственной бессмертной семьей она не устаёт подчеркивать эгоцентризм и норов богов, сама же неся в себе идентичные недостатки и пороки в чуть трансформировавшемся виде. Чтобы хотя бы признать свои проблемы и, в первую очередь, не дающие покоя страхи, ей потребовалось несколько сотен лет и столько же негативных опытов со специфичным исходом. Увы, простые смертные не обладают, к сожалению, таким количеством времени, а потому прочтенные для увеличения компетенций книги должны бы иметь чуть более определенные формулировки и выводы.
6/10
Рекомендуется: когда кажется, что мифы и легенды под редакцией Куна не учитывают новую этику.
Опасно: вылечившим полученные от родителей психологические травмы.

Как я была далека от этих историй могучих и великих богов, титанов, нимф, наяд и героев.
Несмотря на то, что автор следует всем известной истории древне греческой мифологии, у меня ни разу не создалось впечатления, что я читаю учебник или нонфик.
Наоборот, чем дальше в сюжет я проникала, тем сложнее было оторваться от мира жестоких и эгоистичных богов. Которые живут в своих дворцах, предаются неге и под ковёрным интрижкам. Все строят козни против друг друга, меняют партнёров в своих плотских утехах и жаждут поклонения, как со стороны соратников, так и со стороны смертных. При этом они презирают эту низшую форму жизни, в отличие от Цирцее. Которая ещё в своём условном детстве испытывала любопытство к людям.
Цирцея вообще !качественно! отличалась от своих родителей, дядьёв, братьев и сестёр. Она была серой мышкой, наивной и жаждущей тепла. В ответ она получала лишь насмешки, тычки и изрядную долю презрения.
Пришла пора и Цирцея увлеклась одним юношей. Она не была ба сама собой, если бы влюбилась в какого-нибудь полубога или придворного морского царства, она влюбляется в человека, рыбака.
Естественно, как всякая впервые влюбившаяся дева она готова на всё ради избранника и предпринимает успешную попытку обожествить его. Этим поступком она запускает череду событий, которые приводят к её изгнанию на безлюдный остров.
Казалось бы, какой кошмар! Что за жестокость! Но, именно с этого момента становится невероятно интересно читать. Ведь Цирцея начинает обретать себя. Открывает свою колдовскую силу, учиться изготавливать зелья, постигает мир.
На её долю впоследствии выпадает множество невзгод, предательств, потерь и прочих испытаний. Но каждое новое испытание лишь делало её сильнее. Ни разу она не опустила руки. Её воля и постоянная борьба восхищала меня.
Роман чудесно написан, стиль прозаичен и соответствует тематике, что создаёт невероятную атмосферу.

"Цирцея", второй роман Мадлен Миллер, очень похож на ее же "Песнь Ахилла", поэтому сравнений не избежать.

Сразу: книги Миллер - это хорошая развлекательная литература, не больше, не меньше. Автор не великий психолог и сторимейкер, но своим обаянием обладает. Обе книги с уважением обращаются к первоисточникам, сеют разумное доброе вечное, достаточно хорошо написаны и какие-то уютные, что ли...

Главные герои-рассказчики в них - Патрокл и Цирцея - почти одинаковые. Оба не имеют места в жизни, оба самоопределяются через отношения с другими. Главное дело жизни Патрокла - обожать Ахилла. Когда его нет рядом он буквально не знает, чем заняться. Цирцея - это отверженность. Сначала мир изгоняет ее, потом она отгораживается ото всех. Оба они хоть и неплохие, но как будто ничего из себя не представляющие. Единственное, что их отличает - это воля, какая-то несгибаемость, позволяющая не ломаться и не терять ориентиров. В конце концов они находят себя, правда, скорее под давлением обстоятельств.

В "Ахилле" история эпическая. Люди - сплошь цари и герои, на полпути к богам и стремятся с ними сравняться. Боги же вообще существа надмирные.
"Цирцея" более камерная и человечная. Боги там - сборище мелочных идиотов, которые только и делают, что упиваются силой и потакают своим желаниям. Люди же наоборот - добры, надёжны, умелы. Цирцея в итоге выбирает их и их мир.

Ударная доза романтики, усиливаемой ожиданием всем известной трагической развязки, вкупе с прекрасным языком сделали так, что от "Ахилла" трудно оторваться. Ничем из этого не обладает "Цирцея". Цирцея "не любовная героиня", ее история очень ровная, без явной кульминации. Более всего обидно за утраченный слог. Я грешу на перевод, так как первую книгу переводила А. Завозова, а вторую уже нет. Этот перевод Миллер местами обескураживает, не говоря уж о том, что изящества в нем на порядок меньше.

По настроению романы также получились разными - юношеский максимализм "Ахилла" с его бурей чувств и событий против мудрого спокойствия, даруемого божественной вечностью. "Цирцея" не сбивает с ног, но даёт ощущение какой-то правильной завершенности.

История невероятная и в сюжетном, и в стилистическом аспектах. Местами книга как будто бы начитана аэдом: много классических инверсий именно там, где надо. В тех же местах, где высокий поэтический слог не требуется, наоборот - живенько.
И вообще книга очень живая. Полубогиня и мифическая колдунья представляется такой же, как мы. И попытка оживить тех, кто ранее высекался в мраморе, на мой взгляд удалась. Все портреты героев яркие и настоящие: к примеру, Одиссей, который еще с "Песни Ахилла" начинает путь перевоплощения от самого лихого на свете плута до другой крайности, или такая разная и живая Цирцея, сильная женщина, иногда дающая слабину. Уж не знаю, намеренно ли Миллер акцентирует внимание на актуальных и ныне проблемах, но здесь мы тоже видим свою действительность: тема потребительского отношения к женщине, к примеру:

У Миллер знакомые истории раскрыты иначе. С точки зрения женщины - живой и сильной, которая может просто быть, не богиней или кем-то еще, а вот просто - такой, как она есть.
На документалистику книга по мифам априорно претендовать не может, то, что мы прочитали ранее у Куна и Гомера - не истина в последней инстанции, т.к. истины просто-напросто быть никакой не может: утекло слишком много воды. Если же захочется все же покопаться в несостыковках, Вы их почти не обнаружите: открытый финал допускает трактовки, а в некоторых эпизодах Миллер выбирает менее популярный вариант мифа или "остранняющий" взгляд с другой стороны.
Итак, роман "Цирцея" - узелковое письмо, и каждый узел хочется развязать и нырнуть в него. А потом нырнуть снова.