
Пан. Виктория.
Концептуально, конечно, больше впечатляет размах повести «Пан», истории роковой страсти одинокого охотника, промышляющего убийством дичи ради выживания, и местной испорченной девчонки, которой собственная гордыня и глупые капризы будут стоить так дорого. Это и мифологический парафраз конфликта дикой необузданной природы и цивилизованного светского общества, и акварельное рассуждение о двойственности человеческой натуры, с которой многие из нас в ключевые моменты не в силах совладать, и даже проникновенное полумистическое высказывание о противоборстве мужского и женского начала, разума и интуиции.
«Виктория» же ранит не меньше, но другим инструментарием, более прямолинейно и размашисто. В истории фатальной несчастливой любви сына мельника и роковой красавицы-богачки бесконечно проступают мотивы из русской классики (ещё бы, сам Гамсун часто признавал влияние на его прозу традиций Ф.М.Достоевского), эту простенькую сюжетную коллизию, имея багаж средней школы, легко предугадать. Комбо из классового неравенства и мучительного самолюбия двух эгоцентричных взбалмошных героев (один из которых ещё и писатель, в нём легко угадать самого автора) неминуемо приводит к трагедии, чей накал кажется ещё злее на фоне нетронутой, кристально чистой северной природы.
Кнута Гамсуна при всей противоречивости его натуры нельзя упрекнуть в отсутствии художественных талантов и литературного гения. Будучи потомком храбрых викингов, чтивших судьбу и предопределение превыше собственных благих намерений, он и для одержимых страстью, эмоционально подавленных героев своих повестей выбирает тернистый путь силы и принятия, схожий восхождению на Вальгаллу. Любовь в этой депрессивной пасторальной прозе становится не божьим даром и благословением, а очищающей, уничтожающей всё на своём пути необузданной энергией. Совладать с ней или быть ею полностью разрушенным — даже не выбор стойких перед любыми трагедиями персонажей, а их рок, наблюдать который невероятно увлекательно.



























































