Острова и капитаны. Роман в трех книгах

Такой Остров есть у каждого, и потерять его — подобно смерти. Остров называется Детство.

Читал долго, но это того стоило. Берущая за душу сага о трех поколениях одной семьи. Или даже о пяти, если брать семью более широко. История о том, как становятся людьми подростки, кто может им в этом помочь, а кто - помешать. О жестокости, и не только тех, кто идет на черное дело с финкой. А больше даже тех, кто вроде должен помогать и защищать - о бездушных учителях, воспитателях, порой родителях.
Читайте и живите в этой книге! А я пошел еще Крапивина искать

За книги Крапивина всегда берусь с приятным предвкушением и еще ни разу не обманулась. Даже если книга детская, даже если она явно мальчишеская, все равно в ней будет что-то такое, что проймет меня, вполне себе взрослую и местами довольно циничную взрослую даму. Вот и здесь получилось точно так же. Вроде бы обычная история об обычном мальчишке, начавшаяся под Новый, 1948 год, и завершившаяся к сентябрю того же года, а как много событий произошло с одиннадцатилетним Толиком Нечаевым за это время… и как много довелось передумать, осмыслить и познать.

Влюбленному в море и морские путешествия мальчику из маленького северного городка, в котором морем и не пахнет, неожиданно повезет встретить настоящего писателя. Писателя не по профессии, а по зову души. Историк и исследователь, всю жизнь Арсений Викторович посвятил изучению документов о первой кругосветной экспедиции, предпринятой российскими моряками под руководством Ивана Федоровича Крузенштерна. Именно от него Толик узнает об истинной, не романтизированной версии этого полного невзгод и споров путешествии, и именно Арсений Викторович и книга, которую он написал, помогут мальчику понять себя и найти свое призвание.

Но отнюдь не только об этой необычной дружбе пойдет здесь речь. Помимо бесед с немолодым писателем и чтения его повести Толик живет обычной мальчишеской жизнью – ходит в школу, рисует, мечтает, играет, приобретает и теряет друзей, учится разбираться в людях и преодолевать трудности, бегает в кино, помогает маме, офицерской вдове, в одиночку поднимающей двоих детей. И в этой обычной, голодной, но веселой послевоенной жизни придется Толику столкнуться и с собственными страхами, и с противостоянием толпе. Проблемы мальчика странным образом переплетаются с сюжетом книги о Крузенштерне, что неожиданно поможет и преодолеть все неприятности, и увериться в собственных силах.

Но не только повесть о русских мореплавателях и то обстоятельство, что он является самым первым ее читателем (и даже немного автором), греют душу Толика – в ней нашлось место и для настоящего морского хронометра, принадлежащего Арсению Викторовичу. Именно этот старинный прибор, давший название роману, станет для мальчика отрадой и опорой и даже почти живым существом. Именно хронометр поможет пережить боль от страшной потери и станет путеводной звездой во внезапно изменившейся жизни…

Отличная история, хотя я не такая искрометная, как многие другие творения Крапивина. Морально тяжелая, да еще и завершившаяся на горькой ноте. Но у нее есть продолжение (в которое я, признаться, уже заглянула), и вот там настроение совсем другое, поистине крапивинское – солнечное, яркое, с морскими брызгами, неожиданными открытиями и приключениями (и уже совсем взрослый Толик, нашедший свою дорогу в жизни, в «Гранате» читателю снова встретится, что очень приятно).

А еще этот роман – прекрасный образчик «книги в книге», на мой скромный взгляд, один из лучших, встречавшихся мне в читательской практике. Так что книгу с удовольствием рекомендую всем, кто подобную литературу любит, и отправляюсь погружаться в продолжение.

«И Егор молился не Богу, а елочному шару, который по-прежнему лежал в раструбе медного кувшина на подоконнике.»

ОСТРОВА И КАПИТАНЫ. НАСЛЕДНИКИ

ЗДРАВСТВУЙТЕ!
Третья часть трилогии Владислава Крапивина «Острова и капитаны. Наследники» (1989) по-другому ещё называется «Путь в архипелаге». О! Здесь интересно и живо всё с самого начала. Как будто морской прилив после недавнего отлива.

Сразу отмечу оммаж Крапивина «Кондуиту и Швамбрании» Льва Кассиля. Уже не только выдуманный материк, а целая планета у братьев Веньки и Вани Ямщиковых – «Находка». Не такая уж и новая находка. Но развитие она своё получила. И финальные аккорды – за ней! Всё, как положено. И задачи свои она исправно решает, как и Швамбрания.

***
Владислав Крапивин – он сам, как остров. Остров в бескрайнем море художественной литературы. И это НАШ остров! Я очень рада, что нашла его. Лучше поздно, чем никогда.

Изумительная трилогия «Острова и капитаны». Было бы жаль, если бы судьба отвела меня от неё. И, наверно, это хорошо, что встреча состоялась в зрелом возрасте. Вряд ли меня это всё так впечатлило бы в юности, молодости. Вряд ли я тогда смогла проникнуться душой и понять автора. Как грустно, что его уже нет.

… Третья книга трилогии объединила всё повествование в единый сверкающий шар. Подобный тому зелёному ёлочному шарику, подаренному Редактором – Венькой Ямщиковым на Новый год главному персонажу повести (таки хочется сказать, – романа) – Егору Петрову, Кошаку.

Здесь столько всего произошло! Столько событий! Это книга не только для детей и о детях – подростках. Это для всех. Крапивин объединил все поколения: живых и умерших. Хороших людей и не очень (да что там! – некоторые совершали подлые поступки). Отцов и детей. Братьев. Друзей. Одноклассников. Шпану дворовую. И получилось очень глубоко по содержанию и легко по восприятию.

Эту книгу написал настоящий Писатель. Самородок. Не боюсь перехвалить. Крапивин достоин того, чтобы у него учились писательскому мастерству. Как у него всё ладно получается: и композиционное построение, и средства выразительности, и живые персонажи с их развитием, взрослением … Прямо школа писательского мастерства.

Мудро с педагогической точки зрения от начала до самого конца. Мальчишки. Сколько тепла, любви и отцовской заботы во всех трёх книгах. В последней – особенно.

Но благостного умиротворения и непротивления злу Крапивин не проповедует. Он учит драться! Бороться. Отстаивать справедливость. И это гораздо лучше, чем, скажем, в «Девочке, с которой детям не разрешали водиться» Ирмгард Койн. Ни в какое даже сравнение не идёт! Если сравнивать, то «Девочка» будет откровенно глупой. Лучше – не надо. Сама по себе «она» хороша.

А ещё отлично Владислав показывает дух той эпохи, в которой происходит действие. Особенно замечательная почва для прорастания и проявления этого духа – ШКОЛА и учителя. Ух! Просто шикарно в «Наследниках»!

Дураки – они везде встречаются. В школе – тоже. Может, и не вина их это, а беда … Время, идеология под стать времени. Вот и вырастали карликовые берёзки, как в тундре. Вроде Классной Розы. Но учителя вынуждены были тоже меняться со временем, когда у них в учениках были такие Кошаки.

Воспитание. В семье, школе и самовоспитание – развитие ума и души. Как же здорово это показано в книге. Роль ОТЦА. Это, вообще, – нечто! Отец, даже погибший, он, как путеводная звезда!

ОТЧИМ. Ну и тему затронул Крапивин. Словно идёшь по тонкому, тонкому льду. Страшно. Не естественно. Нельзя ходить по тонкому льду. Смотри! Твоя МАТЬ уже провалилась …

Взрослые темы. Совсем не детские. Может, поэтому и возрастное ограничение «16+»?

А насчёт «детской фантастики» – это кто-то сильно погорячился. Фантастического здесь ничего не происходит. Реализм. Самый настоящий реализм! Психологическая повесть. Но по объёму тянет на роман.

Читайте, если ещё не прочитали. Успевайте! Это хорошая литература. На мой взгляд. Главное, – интересно.

…

«И вижу мачты я, летящие в зените,
И вижу паруса белей, чем белый снег,
И рында для меня над палубой звенит там,
И это мой корабль пришел ко мне во сне.»

ОСТРОВА И КАПИТАНЫ. ХРОНОМЕТР

«Живыми, хорошими глазами смотрели мальчики на Ивана Федоровича, который до недавнего времени был помощником директора корпуса, а месяц назад заступил на главную должность.
Крузенштерн знал почти каждого.»

ЗДРАВСТВУЙТЕ!
У каждого Крапивин – свой. И к каждому он приходит в своё время. А к кому-то не приходит вовсе … Ничего не поделаешь.

Я рада, что он пришёл ко мне. Лучше поздно, чем никогда. Но моей заслуги в этом нет. Цепочка случайных событий. Но мы же с вами знаем, что ничего случайного не бывает: случайность – это узаконенная закономерность.

Для меня сегодня книги Владислава Крапивина – что-то сродни драгоценному, настоявшемуся во времени, вину. Глоток для здоровья. Глоток для души. А большего и не надо.

И «Острова и капитаны» выбраны не случайно из литературного залива Крапивина. Помни о времени … Дорожи им … Слышишь, как морской хронометр считает: «Динь-так, динь-так, динь-так...»

Морской хронометр. Чудо и Память. Он отсчитывает живое время. Жизнь, прожитая не зря, оставит во времени Память. Как это и происходит в чудесной повести Владислава Крапивина «Острова и капитаны».

Повесть большая. Она состоит из трёх книг. Первая – «Хронометр», или «Остров Святой Елены». Она, по большому счёту, о Его Величестве Времени. Такую философскую подложку я увидела в «Хронометре».

А как же иначе, если автор всё время подталкивает к тому, чтобы мы помнили и мудро располагали своим временем? Всему своё время! Время для взросления и самовоспитания. Время для открытий. Время для создания книг. Время для совершения подвига. Вот такая многогранная повесть! Шикарная!!!

А как красива структура этой книги! Мне очень нравятся зацикленные произведения. Как кольцо: нет начала и нет конца. Вернее, с чего начато, тем и заканчивается. Начало сразу берёт в плен: Крузенштерн – отец родной и малявка Егорка Алабышев – гардемарин. Морская тема. Просоленная, продуваемая ветрами, опасная и богатая на приключения.

Крапивин в своих произведениях обращается к разновозрастной аудитории. Не читая в детстве, потому что казалось, это для мальчишек, а в юности – уже другие темы волновали; потом жизнь отняла вообще книги, и вот сейчас это чтение даже не только для ума и души, а чего-то большего … Щемит что-то в душе. Ностальгия по хорошей литературе? Даже и не знаю … Наверно, очень многое удалось всколыхнуть автору. Вот это писатель!

«— Арсений Викторович, а какая это будет книга? Детская или взрослая?
— Что?.. — Курганов опустил руки. — Я как-то не задумывался. Хочется, чтобы всем интересно было.
— Так, наверно, и будет, — успокоил Толик.»

А самое удивительное, что Крапивин не прямолинеен, не вдалбливает настырно морально-нравственные ценности, которых следует придерживаться хорошим людям, а даёт читателю самому думать и выбирать. А ведь здесь герои и персонажи то и дело ставятся перед выбором. И не простым выбором. Очень взрослые темы затрагивает Владислав Петрович.

Как поговорить с ребёнком о суициде? У меня сердце замирало, когда я следила за развитием этой темы. И протянул он её с исторических времён – 18-го века через всю повесть, используя замечательный литературный приём «книга в книге».

Как поговорить с ребёнком о смерти вообще? И здесь автор не ударил в грязь лицом. Не надо форсировать … Но букетик полевых цветов, перетянутый жгутиком из травы, трогателен, потому что от души.

А как относиться детям к старикам (пожилым людям)? Оказывается, с ними можно дружить. А главное, – нужно!!! Они нуждаются в этом. Кто и где сегодня учит такому отношению?

Тема одиночества. Отлично проработанная тема во времени и с учётом места и возраста персонажей. Это, на мой взгляд, самая сильная тема в «Хронометре». Она тесно связана с темой индивидуальности каждого человека и понимания между людьми. Здорово сделано!

Тема дружбы идёт обручь с темой одиночества. И я снова восхищаюсь, как умно всё обустраивает в своей повести автор. «Уж лучше быть одним, чем с кем попало быть».

Тема человеческой зависти, подлости и слепоты тех, кто рядом. Тут же тема «Не сотвори себе кумира». И вокруг всего этого витает дух предательства. Он явно должен просочиться в две другие книги «Островов».

Про всё пишет В. Крапивин …

«Про грозу и самолет, про пистолет без курка, про порванный картон с эмблемой. Про Головачева, про Шуркин рюкзак. И весь этот клубок ворочается, как в густом киселе, в ощущении вины и смутного страха.»

И, конечно же, что немаловажно вообще, а для мальчишек, особенно будущих офицеров, прописаны темы чести, трусости и человеческого достоинства.

Есть и другие темы, которые прослеживаются едва заметным пунктиром. Понимающий читатель увидит их все.

Персонажи. О, это отдельная «песня». Их много. Но меня поразило, как автору удалось оживить каждого из них, затратив при этом, как кажется, минимум усилий и не раздувая текст. Мастер!

«Знакомый такой Шурка в своей вечной тюбетейке, дрожащей на кудряшках...»

На самом деле необходимо обладать писательским мастерством, а читателю – чутким и тонким воображением, чтобы их чувствовать. Любой из персонажей, даже, казалось бы, самый незначительный, ведёт себя и поступает так, как задумал автор, всюду и везде. Ты не спутаешь одного с другим: каждый индивидуален. А читатель вправе сам дорисовать недостающие черты. Писатель делает главное: придаёт эмоциональную окраску каждому из действующих лиц, направляя его поступки, выстраивая лексику и диалоги сообразно описываемому времени.

Вот они, мальчишки первых послевоенных лет. «Хронометр» им посвящается.

Да, уж. Образы выписаны так, как надо: есть кого любить, а кого ненавидеть, кому сочувствовать, а кого презирать.

И ещё один потрясающий момент. Повесть заканчивается баталией и смертью одного из очень хороших героев. Крапивин сделал так, что читатель не закроет книгу расстроенным и разочарованным. В этом случае «Хронометр» потерпел бы фиаско. А повесть оставляет свет в душе ...

Часть третья, завершающая. Рассказ о детстве конца сороковых познакомил нас с Толиком, детство начала 70-х – с Гаем, и вот конец 80-х, до перестройки остаются считанные дни и дитя конца застоя – Егор. Очень плохой мальчик. Циник, задира, мелко гнобит малышей, в общем – отрицательный герой во всей красе. Но мы-то понимаем, что в конце концов все наладится, только очень наивный читатель может надеяться, что мальчик не исправится. Но рассказ об этом исправлении может вестись по-разному. Кто, каким образом сможет воздействовать на Егора? Рассказ о героическом настоящем отце не возымел ожидаемого впечатления. У нового поколения новые ценности, а Гай-то ожидал немедленного просветления. Путь к сердцу Егора непрост и извилист. Пожалуй, автор был излишне прямолинеен, оказывается до какого-то момента Егор был обыкновенным славным мальчиком. Но когда приемный папа начал лупцевать пацана за каждую провинность, и не отвешивать горячие оплеухи, а методично целенаправленно пороть розгами, которые хранились в специальном футлярчике, а перед экзекуцией мыл руки – тут-то и началось перерождение мальчишки в отвязного хулигана. Но это еще хороший финал, вот только что мне попался роман про маньяка, так там пацан просто сдвинулся от такой же регулярной порки мачехи. Заметим, именно отчим и мачеха. А что же мама? А мама уходила подальше, чтобы не слышать воплей сына и не портить себе настроение. Кстати, совсем не ожидала такого от юной героини второй книги. Но ведь рано или поздно парень вырастет, это закон, а отчим рано или поздно постареет, это тоже закон. И на что рассчитывают такие вот отчимы – на полное и безоговорочное всепрощение? Этот отчим явно рассчитывал и даже выковырял из глубин памяти историю о том, как он однажды пел малышу песню «с горки на горку домой везем Егорку». Не слабовата ли индульгенция за годы боли и унижения? А мамаша со своим беспомощным педагогическим приемом – «Горик, одень тапочки, простудишься» - и в три года, и в восемь, сразу после порки, и в двенадцать, тоже после порки, и в шестнадцать, когда сыну глубоко наплевать и на мать и на отчима.

Конечно, в этой книге далеко не только одна эта сюжетная линия, и читалось с интересом, и оценка высокая, но вот спустя неделю после прочтения самое яркое – именно эта история, как мальчишку ломали, ломали и почти в том преуспели. Если бы не случайность…

Умная позитивная книга о мальчишках семидесятых. Цепочка протягивается к первой книге, и выросший герой «Хронометра» воспитывает племянника в соответствии со своими жизненными принципами.

Через всю книгу проходит довольно непростой, но важный вопрос – допустима ли ложь в жизни, пусть маленькая и безобидная. Не надо снисходительно хмыкать, совершенный под влиянием момента проступок не дает нашему юному герою покоя. Он не украл, не сподличал, от его проступка никому не стало хуже. А вот ему самому – стало. Он всего лишь промолчал, не сказал в нужный момент, что видел, куда закатился муляж гранаты, во время игры в войнушку. И этот червячок точит его, вспоминается в самый неподходящий момент. Попытки уговорить себя не помогают. Прощение парнишки, чью игрушку он скрыл, причем совершенно искреннее и чистосердечное – не помогает. Эта несчастная неработающая граната не волнует никого. Но она волнует Гая. Ему не нужно ничье прощение, ему нужна собственная чистая совесть. Вот как хотите, можно называть это издержками совкового воспитания, а по мне так именно так и воспитываются настоящие мужчины. Досадно мне, коль слово «честь» забыто, и не могу не согласиться с поэтом.

Ну а в остальном типичная хорошая крапивинская книга. Жаль, что Крузенштерну совсем не уделено место. И жаль, что важным эпизодом книги стали съемки фильма по Грину. Грин не дается нашим киношникам, так что ничего хорошего от снимающегося фильма я не жду. Картинный мальчик в алой рубахе на вантах парусника – фу. Слащаво и пошло.

Роман из тех, что построены по принципу «книга в книге»

С одной стороны, жизнь обыкновенного мальчишки, Тольки Нечаева, с его мальчишечьими интересами, проблемами, радостями. С другой – случайное знакомство с немолодым писателем, увлеченным морем и его роман об Иване Федоровиче Крузенштерне.

Историческая часть зацепила меня неизмеримо больше, в основном потому что я слишком мало знала об этом человеке, хорошо еще, что имя-отчество запомнила. Руководитель первого в России морского кадетского корпуса для воспитания будущей морской славы России. Именно он возглавил первую в России кругосветную экспедицию на кораблях «Надежда» и «Нева» Но не один, а вместе с графом Николаем Петровичем Резановым. Вот тут и возник еще один диссонанс. Нет человека в нашей стране, кто ничего не знает про графа Резанова и его немыслимо романтичную любовь к юной Кончите, кое-кто помнит и фразу–завещание – «Да будет судьба России крылата парусами!..» У Крапивина перед нами встает совсем другой Резанов. Тщеславный, не очень умный, завистливый, неприятная личность. Борющийся с Крузенштерном, любимцем флота, за влияние, чуть ли не обманным путем заполучивший документ о своем первенстве во время путешествия. А корабль – не колхоз, там должен быть один командир. Почитала в Википедии о графе и совсем расстроилась, факты не в пользу романтичного графа. Да еще и Крапивин заведомо пристрастен… Тем непонятнее итоговый поворот в судьбе романа. Да, случается и такое, редакция отвергает романы даже состоявшихся писателей. Но Крапивин выстраивает линию как вечный конфликт таланта и чиновников. Правда, неубедительно, с какой стати у него чиновники бросаются на защиту камергера Резанова? Ни к какому идеологическому жупелу это не прикрутишь.

А детская часть романа – она, как полагается, крапивинская. С голыми коленками, вихрами, дружбой и верностью. И опять-таки с матерью, не понимающей своего сына. Ох уж эти матери, не желают понимать тонкие движения души своих детей, им лишь бы поели вовремя, да двоек не носили, а то, что у ребенка в душе – их не волнует! Любимая тема Крапивина. Формально так и есть. Но только как-то забывает Владислав Петрович , что и у прекрасных вихрастых поцарапанных есть некоторые обязательства перед этими самыми занудными матерями. Хорошо быть честным перед кем угодно, но не перед собственной матерью… А уж снизойти до того, чтобы рассказать ей о своем знакомстве, о хронометре – нет, кто же с матерями делится заветным…

Есть и типичное для Крапивина противостояние героя и компании. Вот ситуация – мальчик боится грозы и понимает, что остов разбитого самолета, куда забралась компания, может притянуть молнию. Он хочет уйти и ссылается на то, что мать будет беспокоиться. Все это понятно и объяснимо. Бывшие друзья называют его трусом, в детстве не до нюансов, если трус, то значит трус. Но никто не видит главного – он не просто ушел, он бросил друзей в опасности, он не сказал им о молнии, неважно, знают они об этом или нет. Он предоставил им самим принимать решения и только самого маленького хотел увести от беды. И вот этот, гораздо более подлый поступок никто не заметил. Странно.

В общем, продолжение линии о русском флоте я почитала бы с удовольствием. А детская линия не впечатлила

Сначала я хотела писать на каждую повесть трилогии «Острова и океаны» по отдельному отзыву. Наверное, все три части можно назвать самостоятельными произведениями, однако сомневаюсь, что моя оценка книги была столь же высока, читая я, к примеру, в оторванности от других частей заключительную повесть «Наследники». Кроме того, вряд ли стоит делать длительные перерывы между чтением повестей, поскольку есть вероятность утратить ощущение целостности, которое важно.

В трилогии нет ни одного лишнего героя, ни одного лишнего события. Всё связано со всем – такова основная формула книги. Но крепче любого морского узла все три повести сплетает между собой история о кругосветном плавании Крузенштерна и Лисянского. Помимо исторических событий, автор во второй части трилогии вводит в сюжет парусное судно «Крузенштерн», имеющее с 1991 года одинаковую со мной прописку – г. Калининград.

Меня так удивило, когда постепенно события из далёкого для меня Симферополя вдруг «перекочевали» в родные места. Тем более, что калининградцы поистине гордятся легендарным барком, который до сих пор совершает, как правило, три учебных рейса в год по разным маршрутам со 120 моряками-практикантами на борту.

Кстати, в 2016 году четырёхмачтовому барку «Крузенштерн» исполнилось 90 лет! Если интересно, загляните на официальный сайт парусного судна.

Немножко коснусь сюжетной линии книги. Правы те читатели, кто утверждает, что Крапивин написал настоящую русскую семейную сагу. Сначала читатель знакомится с мальчиком Толиком. На дворе – конец 40-х гг., послевоенное тяжёлое время... Во второй части описывается судьба взрослого 30-летнего Толика и его племянника Гая (он же – Мишка). Читатель по велению писателя переносится в 60-е гг., когда советский человек стремится быть во всём первым. Третья история повествует о событиях, разворачивающихся в 80-е гг. со взрослым Михаилом и подростком Егором – сыном Толика. История одной семьи в нескольких поколениях представлена правдоподобно, от того трагические повороты событий воспринимаются тяжело и заставляют ещё долго размышлять о них.

Кстати о трагедиях. Я пошучу: Крапивин – настоящий маньяк. Хоть одного героя в каждой из частей, но убьёт. Напомню, что повестей три. Вот и считайте. Будь я ребёнком, пришлось бы меня отпаивать успокаивающим чаем с ароматными травами. Серьёзно.

Поразмышляю в очередной раз о крапивинских мальчишках. На этот раз они совершенно разные: одни – пай-мальчики, другие – настоящие хулиганы, третьи – эгоистичны и самолюбивы, четвертые – гордые и самоотверженные ребята... На самом деле описывать характер пацанов можно бесконечно долго, поскольку писатель не выдумывал каких-то там мифических героев, а рисовал мальчишек с натуры, так сказать.

Во время чтения я не раз думала о том, что возрастную психологию будущим педагогам нужно не только по учебникам изучать, но и по книгам Крапивина. И сразу станет понятным, какие факторы обуславливают ту или иную линию поведения ребёнка; откуда берутся детские страхи; по каким признакам в мальчишечьей среде происходит выбор вожака и т.д.

Большинство учителей – женщины, поэтому именно нам необходимо в первую очередь читать книги Крапивина. Понять мир мальчиков можно в том случае, если обладаешь хотя бы примитивными представлениями о том, что в этом мире происходит, а также по каким законом он живёт.

Кстати, педагоги у Крапивина на этот раз получились на редкость гадкими людьми. Поэтому, возможно, чтение трилогии во взрослом возрасте может оказаться действенной прививкой от профессионального выгорания.

Напоследок хочу отметить разнообразие тем, поднятых автором на этих 700 с небольшим страницах. Я даже пыталась подсчитать их количество, но сбилась со счёта, ей-богу. Назову лишь самые значимые из них лично для меня: первая любовь, дружба сквозь года, человеческое предназначение, правда и ложь, людские ценности и цели, семейные узы…

Поверьте, после прочтения трилогии вам точно найдётся о чём поразмышлять на досуге.

Из всего детского увлечения Крапивиным эта книга мне попалась уже ближе к спаду лихорадочного чтения, и я ее прочла не раз 10-15, как все (интернета не было, читала быстро), а ну раза 4-5, наверное. Тем не менее, когда мне самой было лет 14-15, я считала ее, точнее, последний том "Наследники" - ни много ни мало, лучшей книгой в мире.
Не перечитывала, наверное, со школы, тогда же потеряла последний том. Вообще таинственно пропали все книги, по которым я готовилась к поступлению в Аничков. (Я рассказывала про "Острова и капитаны" на вступительном по литературе). И, вы знаете, я эту книгу все так же очень сильно люблю. Я даже ей все недостатки прощаю, потому что люблю безусловно.

Это редкий жанр - советская подростковая семейная сага. И тайны тут есть, и переплетение судеб, и исторические пласты, и роман в романе, и поиски пропавшей книги, и остросюжетность, и отношения между людьми, и отцы и дети, и роман взросления, и простые жизненные вопросы - про жизнь и смерть, смелость и трусость, ложь и правду, силу и слабость.
Это еще и роман-попытка осознания автором окружающей действительности, которая в 80е годы стремительно менялась. И если первые две части в чем-то похожи на предыдущие его книги - "Хронометр" на все истории про послевоенные годы, в которых есть автобиографический оттенок, "Граната" - на истории про мальчишек 60-70 гг (при этом в них достаточно новых и серьезных ходов, чтобы даже после гор прочитанных томов Крапивина они не казались самоповторами), а "Наследники" показывают нам нового героя. И мне кажется, ни до, ни после таких персонажей у ВПК не было, как Егор Петров. Он очень серьезно эволюционирует, он даже по возрасту старше всех главных героев-детей. И множество тем, с которыми он сталкивается, уже не детские, а из суровой взрослой реальности. Вообще довольно жесткий роман, при этом не теряющий ноток летящей романтичности в лучших традициях.
Может быть, автор хотел отыскать надежду для кажущихся безнадежными со стороны. Конечно, Егор все же изначально по своему характеру не был пропащим, не был прирожденной шпаной. В нем потоптали всё доброе и светлое, но не до конца, и оно смогло вырасти вновь.
Я не умею, не могу достойно написать об этой книге, у меня нет достаточного количества слов, чтобы выразить все чувства к ней - к которым теперь прибавилось еще чувство возвращения домой. (Какие в "Гранате" описания Севастополя! Он встает у меня перед глазами, а ведь я давно там не было).
Я только скажу, что именно отсюда взяла слова, которые иногда считаю своим девизом - spe fretus (опираясь на надежду).

Флэшмоб 2012
Осторожнее, спойлеры.

Это невероятная удача, что в моем флэшмобе оказалась именно эта книга. Как думаете, какова вероятность того, что я сама могла найти её? Пятьдесят, сорок, тридцать процентов? Нет, много меньше, да и увидев её где-нибудь сомневаюсь что обратила бы внимание, мой взгляд не зацепился бы за неведомого мне Крапивина, непонятный «Хронометр» и совершенно отталкивающую «Гранату». Вот только представлю, что книга могла так и остаться непрочитанной, так сразу больно скручивает живот, какая-то тупая и ноющая боль. Как странно и хорошо, что я откладывала её до последнего, будто бы заранее знала, что именно сейчас она мне нужна как воздух, нужна как опора, как ответ на многие вопросы, как бальзам на израненную душу.
Название трилогии «Острова и капитаны» родило в воображении тысячи картинок с морскими путешествиями, а под обложкой оказался совершенно иной мир, но манящий сильнее любой морской волны, сильнее морского ветерка - этот мир «Детство».

01. «Хронометр»

02. «Граната»

03. «Наследники»

Целых три поколения, невидимой ниточкой связанные с друг другом, и это не только родственные связи, это повесть Курганова о корабле «Надежда», о Крузенштерне , о Алабышеве и о Головачеве, о жизни и смерти.

Острова — как люди. Люди — как острова...