Бернаут

— Только попробуй! – пропищала я. – Тут люди вообще-то! Я подам на тебя в суд!
– На собственного мужа? Давай! Вперёд! Мы и так самая странная пара университета, а теперь над нами еще и весь Южный полицейский округ Лос-Анджелеса потеряться будет. Если фамилию смогут выговорить.

– Ну надо же, ты и Бланж, — все никак не могла успокоиться она.
– Что в этом удивительного?
– Ну как это? У тебя завелся мужик.
– Как моль в шкафу, что ли? Взял и завелся?

"Жаклин Беланже" звучало как маленькое кафе где-нибудь в старом Париже. Как бокал вина на столе, застеленном хлопковое скатертью. Как залитые солнцем ступеньки Монмартра. И несмотря на то что Бланж не был французом, его франко-канадские корни в соединении с моим именем рождали нечто прекрасное. Словно поэма.

Любовь. Сумасшедшая любовь. Полет. Эйфория. Наркотики. То, что невозможно выжечь из сердца. Одни считают этот спорт чуть ли не самым зрелищным в мире. Другие называют происходящее чистым безумием. Девяносто девять процентов из нас получают травмы на каком-то из этапов собственной карьеры. Девять из десяти – в возрасте до восемнадцати лет. Но, несмотря на это, мы продолжаем этим заниматься. Почему? Я и сам до сих пор не нашёл ответа. А может, его и не существует вовсе, ведь разве любовь выбирают?

– Любить меня — самоубийство.
– Почему же?
– Потому что эти чувства никогда не будут взаимными, — ответил он. – Моё сердце занято. Это не тот спорт, который терпит конкуренцию. Ему нужен ты весь. Целиком и без остатка.

– Ты любишь меня?
– Я тебя ненавижу, Бланж.
– А должна любить.

Приручить этого парня – все равно что поймать ветер. Невозможно. А каждый из нас мечтает совершить в жизни невозможное.

– В кампусе и так невесть какие слухи о тебе ходят. Не хочу, чтобы еще и я оказалась в них замешанной.
– И какие же? – совершенно искренне поинтересовался он.
– Что никто из девчонок не задерживается у тебя дольше, чем на одну ночь.
Бланж усмехнулся.
– Врут, – ответил он лаконично. – Даже на одну не задерживаются.
– Что ты подружек меняешь чаще, чем мотоциклы.
– Тоже врут. Мотоциклы — гораздо чаще.
– О, какая прелесть.

Всем хочется принца. Такого, что увезет прямиком в глупую сказку. Столетия прошли, а ничего не поменялось, разве что четвёртогие кони превратились в стальных.

У каждого слова есть свой вес. Но, может, когда тебе остаётся так мало времени на этой земле, это перестаёт иметь значение?

На секунду со мной словно случилось дежавю.
Потому что Бланж сидел не в простом кресле. Он сидел в инвалидном.

«Я буду целовать тебя только в шлем», – когда-то сказала эта девушка. И эти слова вдруг так ярко всплыли в памяти, зависая между нами, словно бросая мне вызов.
Я хотел ее поцеловать. Прямо сейчас. При тысячной толпе и под объективами камер.

Раздалось громкое:
– Поприветствуем! Миссис Беланже!
Жак зарделась, снова поймала мой взгляд, и я кивнул, мол, иди сюда.
«Нет», – упрямилась она.

И часто эти ВИП-места уже заняты профи такого уровня, что новичку просто невозможно к ним подобраться. Но только не если твой муж – Реми Беланже.

– Она ужасно неуклюжая, неловкая, – рассмеялся Бланж. – Но ты знаешь, с тех пор, как она появилась, я ни разу не падал. Вот. Клянусь. Даже на тренировках. Даже отрабатывая новые элементы. Она как будто забирает все неудачи себе.